Сильные пальцы сомкнулись на запястье Феликса. У него возникло чувство, что рука едва не вывернулась из сустава. Глянув вверх, он увидел татуированную руку Истребителя. Вес Феликса Готрек удерживал одной рукой. Широко расставив ноги, стоял Снорри, удерживая в захвате пояс Готрека на случай, если подадутся гнилые доски под ногами Истребителя. Мгновением позже Ягера вытянули из пролома.

Феликс судорожно дышал. Вытерев пот со лба, он постарался успокоить бешено колотящееся сердце. Никто из гномов не выказал признаков напряжения. Снорри спокойно подошёл к лежащему мечу Феликса, поднял его и вернул владельцу.

— Снорри думает, что не время бросаться оружием, юный Феликс, — заметил он.

— Я склонен с тобой согласиться, — сказал Феликс, похромав к оставленному светильнику.

Когда пальцы сомкнулись на ручке светильника, Феликс вздрогнул. Деревянные щепки из проломленных досок пола глубоко вонзились в его тело. Он потратил некоторое время на осмотр руки, воспользовавшись кинжалом, чтобы вынуть занозы.

— Что произошло, человечий отпрыск? — буркнул Готрек.

Феликс поглядел на гнома.

— У него Ульрика. Она где–то тут. Как он утверждает.

— Возможно, он просто хочет, чтобы мы бросились на её поиски.

Феликс кивнул. Это выглядело весьма вероятным, учитывая произошедшее. В конце концов, тут вампир на своей территории. Которая досконально ему известна. Он способен водить их за нос, пока они не попадут в очередную ловушку. Однако Феликс не видел других вариантов действий.

Пока он размышлял, Кригер снова появился на балконе, но гораздо дальше. Вампир насмешливо помахал рукой, словно приглашая их подойти и сразиться с ним. Снорри Носокус бросился вперёд, преследуемый по пятам Готреком.

— Стойте! — закричал Феликс. — Что, если он заманивает нас в ловушку?

— Тогда мы не хотим его разочаровывать, человечий отпрыск. Не так ли?

— Полагаю, что нет, — пробормотал Феликс, бросаясь вдогонку за гномами.

Макс Шрейбер изучал потолок. Мгновение он наблюдал за ногами Феликса, танцующими в проломе пола, затем тот снова пропал наверху.

— Что там происходит? — спросил Иван Петрович.

— Я и сам гадаю, друг мой, — ответил Макс.

— Нам следует отправиться к ним на помощь.

— Я не слышал никаких призывов о помощи, — заметил Макс. — И я не знаю другую подобную троицу, способную лучше позаботиться о себе.

— Полагаю, ты прав.

— Не беспокойся. Скоро они вернутся.

Подошёл один из лучников.

— Думаю, я видел на галерее с ними ещё одного мужчину.

Макс не сомневался, что у лучника угол обзора был лучше, и он мог что–то увидеть.

— Опиши его.

— В сумраке я не смог хорошо его разглядеть. Но он высокий, с чёрными волосами и бледной кожей. Похож на того, за кем мы явились.

Голос у кавалериста дрожал, и Макс его не осуждал.

— Может, нам стоит подняться туда? — спросил Иван.

Макс покачал головой. Он сконцентрировался и начал творить заклинание. Пока Макс преодолевал необычное сопротивление этого места, у него возник приступ головокружения, а затем он уже смотрел из светового шара, что висел над его плечом. На секунду он потерял ориентацию, пока мозг приспосабливался к тому факту, что стоящий внизу мужчина — это сам Макс. Усилием воли он заставил шар подняться и наблюдал, как лагерь под ним уменьшается в размерах, а затем направил шар к отверстию в полу галереи. Желудок мага испытывал слабые рвотные позывы. Макс никогда не любил пользоваться этим заклинанием. Когда его поле зрения смещалось на большую высоту, он испытывал тошноту и головокружение.

Посмотрев сквозь пролом, он ничего не заметил. Макс торопливо запустил шар света вдоль галереи, зная, что действовать необходимо быстро. Превращение шара в глаз потребовало применения сложной комбинации сил, которую тут было трудно поддерживать. Она быстро слабела даже при самой тщательной концентрации. Он мимоходом ругнулся на тёмные магические чары, наложенные на это место.

Его глаз нёсся по галерее с портретами. Он никого не заметил: ни следов борьбы, ни тел, ни крови. Товарищи Макса просто исчезли. Самым логическим объяснением было то, что они вышли с галереи через одну из множества дверей. Но вот куда и зачем? Выходов было слишком много, чтобы он успел все их обследовать, прежде чем заклинание рассеется. Он лишь тратит силы впустую. Чародей открыл собственные глаза и позволил заклинанию развеяться. В вышине золотой глаз рассыпался дождём искр.

— Их нет, — сказал Макс Ивану Петровичу.

— Мертвы? — в голосе старого боярина прозвучало беспокойство.

Макс покачал головой.

— Просто скрылись за пределы моего магического зрения. Нет нужды предполагать худшее.

— Это здесь–то?

Макс пожал плечами.

— Они могут сами о себе позаботиться.

Хотелось бы ему ощущать ту же уверенность, с которой он сие произнёс, и Макс обругал Истребителей за их безрассудную затею.

— Я возьму несколько человек и отправлюсь на их поиски.

— Это неразумно, Иван Петрович. Наши силы и так уже рассредоточены больше, чем требует здравый смысл. Нужно ли сие усугублять?

Он подозревал, что в этом месте и в это время им может потребоваться объединить все имеющиеся силы, чтобы остаться в живых. Он заметил, что графиня и её эскорт смотрят на него оценивающим взглядом. Макс искренне надеялся, что они не перекинутся на сторону врага. Но судя по тем взглядам, золото бы он на это не поставил.

«Есть у гномов одна неплохая черта, — размышлял Феликс, быстрым шагом двигаясь по коридору, — За ними легко угнаться. Из–за коротких шагов любая гонка, в которой те участвуют, в действительности весьма нетороплива. Стоило только захотеть, и вампир оставил бы их позади в любой момент, а сие означало, что у него собственные причины заманивать их всё дальше и дальше внутрь древней крепости».

С того момента, как они оставили позади главный зал, Феликс почти полностью утратил ощущение времени и расстояния. У него не было никаких идей по поводу того, где они находятся и как собираются выбраться назад. Всё здание представляло собой лабиринт. Погоня вела их через бесконечную вереницу комнат с обветшалыми предметами роскоши, гниющей мебелью и пришедшими в упадок элементами декора. Он вспоминал мимолётные взгляды на отслаивающиеся обои и покрытые чёрной плесенью стены, на расписной потолок, на котором со сцен дьявольской жестокости взирали богоподобные вампиры, изображённые потускневшими красками. Ноздри наполняла вонь плесени, разлагающейся кожи и затхлой воды.

Дополнительные десять минут беготни через трухлявые помещения подвигли его на иное заключение: «Плохая черта гномов в том, что по человеческим меркам они почти не устают». Длительные приступы болезни Феликса оставили его далеко не в лучшей форме. По лбу струился пот, дыхание было затруднено. У него появилась одышка, и кололо в боку. Далеко впереди, издеваясь, маячила фигура Кригера. Феликс решил, что с него хватит.

— Стой! — задыхаясь, прокричал он, согнувшись пополам и уперев руки в бёдра. — Стой! Так мы никуда не попадём, только потеряемся.

Истребители с неохотой остановились и повернулись к нему.

— Гномы не теряются, — заявил Готрек.

— Это не совсем верно, — заметил Феликс. — Я припоминаю несколько случаев. Например, когда мы возвращались из Порубежных княжеств…

— Давай я выражусь иначе, человечий отпрыск. Гномы не теряются под землёй, в шахтах и глубоких норах.

— Возможно, я не семи пядей во лбу, но здесь мы не под землёй.

— Мы в здании. Принцип тот же. Я могу вспомнить все изгибы и повороты каждого пройденного нами коридора. Как и Снорри.

— Верно говоришь, — подтвердил Снорри. — Снорри может отыскать обратную дорогу с закрытыми глазами.

— Не думаю, что нам это потребуется, — сказал Феликс.

Он окинул взглядом коридор. Кригера нигде не было видно.

— Похоже, наш приятель–кровосос теперь дуется, что мы не участвуем в его маленькой игре.

— Похоже, что нет, человечий отпрыск.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, он привёл других товарищей по играм.

Феликс уставился на Истребителя. Он понятия не имел, о чём говорит Готрек.

— Слушай! — сказал гном. — Разве ты их не слышишь?

Феликс покачал головой. Он слышал лишь звук собственного тяжёлого дыхания и колотящееся в груди сердце. Готрек и Снорри многозначительно переглянулись. Плохой знак. У Феликса сердце ушло в пятки.

Несколькими мгновениями спустя он услышал то, о чём ему говорили — далёкую осторожную поступь множества ног, необычные пронзительные голоса, в которых ещё оставалось что–то человеческое.

— Гули, — угрюмо произнёс он и принялся размахивать мечом, чтобы подготовить расслабленные мышцы к схватке.

— Много гулей, — радостно поправил Снорри.

— И позади нас тоже, — почти ликующе прибавил Готрек.

— Ловушка, — подвёл итог Феликс.

— Мы ещё посмотрим, для кого, — заявил Готрек, мерзко ухмыляясь.

Он провёл большим пальцем по лезвию топора. Появились яркие капли крови. В отчаянии Феликс бросил взгляд направо и налево. В обоих направлениях он заметил слабые точки красноватого света — отражение света его светильника в глазах чудовищ.

Кригер радостно улыбался. Дела шли превосходно. Глупых гномов оказалось невероятно просто выманить от их боевых товарищей. Теперь его армия гулей навалится на них превосходящими силами. Это может действительно оказаться хорошей возможностью изменить его первоначальный план и позаботиться о кислевитах в главном зале. Он нёсся по коридору, нежно поглаживая пальцами Глаз Кхемри и посылая свой беззвучный призыв во тьму. Изо всех концов огромного здания отозвались его неживые слуги.

Макс открыл глаза, когда почувствовал, что вампир коснулся паутины заклинаний, которую он сплёл вокруг себя. Он мгновенно проснулся, с радостью стряхнув кошмары, и уставился на графиню.

— На вашем месте, я бы не стал подходить ближе, — с опаской заметил он.

Мысль о том, как это существо подкрадывается к нему спящему, была не из приятных.

— Вы можете привести в действие некоторые особо неприятные чары.

Графиня поправила вуаль.

— Я заметила. Поэтому и не сделала попытки до вас дотронуться.

Значит, она способна достаточно хорошо различать его магическое плетение, чтобы знать, что приводит к его срабатыванию. Это полезная информация. Макс отложил её рассмотрение на будущее. Графиня вздрогнула.

— Я пришла сообщить, что Кригер что–то предпринимает, направляя призыв всем тёмным силам, способным здесь на него откликнуться. Подобных сил тут множество.

— Я вам верю, — сказал Макс.

Услышанное в немалой степени его взволновало. Собственные чары должны были его пробудить при первом намёке на что–то подобное. Похоже, чёрная магия, пронизывающая это место, сильнее подавляет его силы, чем он рассчитывал. Не в первый раз Макс проклял тех, кто был за это ответственен, но после отбросил сию затею, как ребяческую. Проклятиями теперь не поможешь ни себе, ни Ульрике.

— Думаю, нам следует приготовиться к нападению, — сказала Габриелла. — Я уже отправила Родрика будить остальных.

Вокруг него кислевиты протирали глаза со сна и тянулись за оружием. Лошади беспокойно топтались, словно понимали, что приближается нечто ужасное. «Чёрт, — выругался про себя Макс, — и почему Готрек с Феликсом не могли усидеть на месте? В любом сражении их клинки стали бы большим преимуществом. Но нет смысла желать невозможного. Что сделано — то сделано. Нужно справляться тем, чем располагаем».

— Можете вы почувствовать поблизости присутствие прочих? — спросил он, делая выводы из той информации, что только что поведала ему графиня.

— Лишь когда они очень близко. Большинство созданий нежити приводятся в движение искрами чёрной магии. Как и мне, они должны быть вам заметны. Я почти уверена, раз уж Кригер направил призыв, то он ожидает, что на него ответят.

— Это выглядит логично.

Габриелла кивнула.

— Господин Шрейбер, скоро нам придётся сражаться за собственные жизни, и ценой поражения может стать нечто куда худшее, чем смерть. Перед тем, как бой начнётся, я хочу чётко прояснить некоторые вещи.

— Какие?

— Например, то, что мы оба на одной стороне. Я не желаю, чтобы в разгар сражения со мной или моими людьми произошёл несчастный случай. Будет довольно сложно сражаться и с одним противником, чтобы ещё беспокоиться о другом за своей спиной.

— Я думал о том же самом.

— Значит, перемирие?

— Между нами перемирие с момента отбытия из „Зелёного человека“. Я не собираюсь первым его нарушать.

— Как и я.

— Весьма на это надеюсь.

Вампирша развернулась, чтобы уйти.

— Графиня!

Она бросила на него взгляд через плечо.

— Нарушите наше перемирие, и ваше существование завершится. Уж будьте уверены.

На секунду в её глазах вспыхнули адские огоньки. В них отражалась злость, явная и неприкрытая. Она угрожающе обнажила клыки.

— Мне не нравятся угрозы, господин Шрейбер.

Макс пожал плечами.

— Это не угроза. Это обещание.

Роч выглядывал из дверного проёма, сжимая пальцы и подавляя желание похрустеть костяшками. Он не мог поверить, что столь небольшой отряд осмелился войти в замок, собираясь бросить вызов его хозяину. Чтобы с ними справиться, достаточно будет и так называемых членов свиты. А вместе с теми магическими созданиями, оживлёнными хозяином, они сметут врага, как волна сносит выстроенный ребёнком замок на песке.

«Разумеется, они не знают, что их тут ожидает, — убеждал себя Роч. — Иначе они бы не пришли. Они бы прятались по своим жалким замкам, пока бы хозяин не явился и не выковырнул их оттуда, словно моллюска из раковины». Роч достал свой короткий колющий клинок и огляделся.

В дальнем конце коридора двигались скелеты и, мягко похрустывая костями, занимали свои места, отвечая на беззвучный зов хозяина. Роч улыбнулся, заметив, как при виде скелетов дрожат члены свиты. В собственных странах они могли быть богатыми и могущественными людьми, но то дело прошлого. Роч гадал, что они предпримут, обнаружив, что хозяин не собирается даровать им бессмертие. Видимо, начнут ныть и злословить, ничего более. Те, у кого хватит духа, быстро узнают, сколь безрассудно противостоять воле хозяина. А затем они закончат тем, что продолжат служить уже в качестве ходячих трупов, как те глупые кислевиты. За последние несколько дней хозяин ощутимо усовершенствовал свои навыки владения некромантией. Это очередное подтверждение того факта, что великий план хозяина действует.

Новая супруга хозяина будет единственной смертной в этом замке, возвышенной до почти божественного состояния. Роч признавал, что ощущает небольшие уколы ревности. Глубоко в своих мечтах он всегда лелеял слабую надежду, что ему могут оказать высшее благодеяние. «Это ещё может произойти», — подумал он.

Роч заметил, как пробуждаются кислевиты. Значит ли сие, что те поняли, насколько близка их гибель? В действительности, Рочу было всё равно. Ему даже нравилась мысль, что те проснулись и осознали происходящее. Рочу всегда нравилось, когда жертвы немного сопротивлялись.

Феликс зарубил очередного гуля. Меч с хрустом раскроил тому череп. Ужасное создание рухнуло, лишившись половины головы. Феликс рубанул следующего, затем ещё одного. Чёрная густая кровь покрывала всё тело Феликса, как и необычная зелёная слизь из разрубленных внутренностей гулей. Его тошнило от вони и убийств.

Чудовища были сильны и ужасно проворны, а когти их были острыми словно ножи. Из множества небольших порезов и укусов у Феликса текла кровь. Пот почти ослеплял. Мышцы болели. По крайней мере, ему не приходилось самому сдерживать гулей. Метод был прост. Он стоял между Готреком и Снорри Носокусом, позволяя Истребителям выполнять большую часть работы. В узком коридоре одновременно могли атаковать лишь несколько чудищ, и гномы наносили ужасающие повреждения. Гули устрашали, но Истребители были машинами по уничтожению. Феликсу было известно немногое в мире, что могло бы выстоять против Готрека, когда тот был охвачен жаждой убийства, а Снорри был более чем серьёзным противником для гулей.

Сначала Феликс лишь стоял там, убивая каждое чудище, проскочившее гномов. Но бой продолжался, гномы теснили толпу, и всё большее число гулей как–то проскакивало мимо и нападало на Феликса, который казался более лёгкой жертвой. Один раз, когда Готрек сражался в одном конце коридора, а Снорри в другом, Феликс оказался наедине с тройкой гулей. Ситуация складывалась отчаянная, пока Истребители с боем не отошли назад, вернувшись к более тесному построению.

Феликс зарубил очередного гуля, а затем, к его удивлению, всё закончилось. Наступила тишина. Двигались лишь гномы. Множество мёртвых и обезглавленных тел гулей заполняли коридор. Готрек сплюнул на ближайшее тело.

— Надеюсь, чёртов вампир окажется лучшим бойцом, — пожаловался Готрек, вытирая кровь гулей со лба татуированной рукой.

— Снорри думает, Феликс бы расправился с ними и сам, — сказал Снорри Носокус.

Феликс попытался усмехнуться. Снорри Носокусу явно достанет идиотизма поверить в подобное, но не Феликсу. Он не питал иллюзий, что без Истребителей у него были хоть какие–то шансы на выживание.

— В следующий раз, я оставлю их тебе, человечий отпрыск. А Снорри Носокус может просто стоять рядом и давать тебе указания по поводу твоего стиля боя.

— Спасибо, — сказал Феликс. — Жду с нетерпением. Но что теперь? Кригера нигде не видать. Не следует ли нам вернуться к остальным? Они будут гадать, что с нами случилось.

Готрек посмотрел вокруг и кивнул.

— Вполне возможно. Кто знает, вдруг им нужна наша помощь.

Ульрика слышала отзвуки далёкого сражения и гадала, что там происходит. Адольфус сказал ей ждать в своей комнате, держась насколько возможно дальше от незваных гостей. Уйти следовало лишь если бы её жизни что–то угрожало, или когда он сам придёт за ней. Похоже, его беспокоило, что в текущем состоянии недавно возвышенного вампира она может оказаться уязвима для нападения, но Ульрика чувствовала, что дело не только в этом. Она гадала, не скрывает ли Кригер что–то от неё.

Ей бы хотелось, чтобы побуждение подчиняться не было столь сильным. Жажда точила её мысли и Ульрика чувствовала острую необходимость утолить её, невзирая на то, насколько процесс её ужасал.

Она сидела на кровати и обдумывала затруднительное положение, в котором оказалась. Сила Глаза была такова, что Ульрика не могла не подчиниться прямой команде. Или могла? Она пошла к двери. Она даже не успела дойти, как ноги унесли её обратно. Ульрика зарычала, как попавший в ловушку зверь.

Оставалось одно. Если уж она слышала звуки сражения, которые только что смолкли, возможно, её смогут услышать воины. Стоило попробовать. Он открыла рот и издала долгий ужасный вопль.

Макс Шрейбер сконцентрировался на том, чтобы сохранять спокойствие. Что было нелегко. Впавшие в панику лошади метались по огромному залу, отчаянно ища способ покинуть опасное место. Если что–нибудь не предпринять, то скоро они затопчут кого–нибудь насмерть. Иван явно пришёл к тому же заключению.

Старый боярин кивнул паре своих бойцов.

— Откройте главные ворота! Выпустите животных!

Оба кислевита этому не обрадовались. Максу было ясно, что те думают о том, что будут делать, оставшись тут без лошадей.

— Делайте! — заорал Иван. — Сейчас!

Солдаты поспешили подчиниться, бросая нервные взгляды в сторону большой лестницы. Как и все прочие, они полагали, что именно где–то там находится то, что нервирует их скакунов. Макс знал, как это выяснить.

Он снова создал летающий глаз. Усилием воли он послал его в нужном направлении с большей скоростью, чем у бегущего человека. С высоты своей точки обзора Макс заметил какое–то движение возле одной из арок. Он отправил глаз на разведку.

Внезапно он увидел, что там ожидает, и содрогнулся от ужаса. По всему коридору маршировали скелеты, сжимая костяными пальцами ржавое и зазубренное оружие. Ходячие трупы с гниющей кожей, лоскутами отслаивающейся от омертвелой плоти, облачённые в изорванные остатки могильных саванов, медленно ковыляли вперёд, и их разлагающиеся глаза горели злобным огнём. Тут и там ожидали вооружённые люди в доспехах. Большинство из них явно чувствовали себя не лучше Макса. Их предводителем был здоровенный мужчина с бритой головой и суровым аскетичным лицом фанатика.

Все смертные смотрели вверх на светящийся шар. Один из них бросился к нему и взмахнул мечом. Макс прервал связь до удара.

— Приготовьтесь к бою, — сказал он кислевитам. — Сюда идут мертвецы. Готовьтесь!

К нему обернулись нервные побледневшие лица. Он заметил, что кое–кто из молодых и хотел бы удариться в бегство, но не собирался себя позорить.

Все эти люди родом с границ Кислева, они повидали довольно ужасов. Тем лучше. У них больше шансов выжить тут, со своими приятелями, чем спасаясь бегством через зимнюю тьму снаружи.

Родрик и его товарищи теснились возле графини, приготовившись защищать её со всем пылом, с которым рыцари Бретоннии сражаются за честь своей дамы сердца. Это зрелище изумляло Макс и одновременно вызывало у него отвращение. Он сделал глубокий вдох и приступил к упражнениям, предназначенным успокоить мысли. Он заставил себя расслабиться и почувствовать течение ветров магии.

Силовые потоки были здесь бурными, словно стремительные воды, пробивающиеся сквозь скалы. Необычные искажённые чары стен и пагубная энергия, глубоко запрятанная под замком, вызывали странные завихрения и водовороты. Потребуются все его навыки и концентрация для применения мощной магии.

Он сложил ладони домиком, переплетя и согнув пальцы, чувствуя, как плечи покидает напряжение. Ожидание закончилось. Впереди бой. Его судьба в собственных руках. С помощью силы и навыков он выживет.

Или хотя бы отправит в преисподнюю как можно больше врагов, прежде чем погибнет.

Адольфус Кригер снова посмотрел вниз с галереи, наблюдая, как кислевиты и волшебник готовятся встретить его войска. «Следует отдать им должное, — подумал он, — они отважны. Мало кто из людей смог бы принять бой с войском нежити ночью, да ещё в стенах этого замка. Разумеется, они ещё не знают, что в действительности им противостоит. И вполне возможно, что они находятся под воздействием чар графини. Стоять и сражаться, когда твоя воля находится в чужом подчинении, имеет мало общего с мужеством».

Кригера подмывало опробовать защиту, установленную волшебником вокруг лагеря, но он воздержался. Он ещё не совсем уверен в своих магических навыках, чтобы рискнуть на прямое противостояние с могущественным чародеем. Лучше дождаться подходящего момента, а затем нанести удар. Он успокаивал себя тем, что будет наблюдать за ходом сражения, пока такой момент не наступит.

— Что это было? — спросил Снорри, когда стихло эхо вопля.

— Похоже на голос Ульрики, — ответил Феликс, гадая, не очередная ли это ловушка.

Даже если так, придётся проверить. Они проделали столь долгий путь ради её поисков, и не могут позволить себе проигнорировать любой возможный след.

— Звук пришёл оттуда, — сказал Готрек, затопав по коридору в направлении источника шума.

«Выбор сделан», — подумал Феликс. По его телу пробежала нервная дрожь от страха и ожидания того, что же они обнаружат.

* * *

Зловеще звеня костями, скелеты вливались в главный зал и строились в подобие полкового построения людей. «Ни одно человеческое войско не способно маршировать с такой слаженностью», — подумал Макс. Вся группа перемещалась в унисон, повинуясь воле одного существа.

В зал вошла ещё одна группа скелетов, затем ещё одна. За теми следовали ходячие трупы, а последними вошли люди, которых он заметил ранее, одетые в чёрные штаны и сюрко с эмблемой черепа с двумя зеркальными полумесяцами по бокам. Макс попытался подсчитать численность противника. По его расчётам, враг превосходил их числом, по меньшей мере, десять к одному. А секундой позже маг осознал, что произнёс это вслух.

— Неплохие шансы, — услышал он бормотание Ивана Петровича.

Старый боярин посмеивался. Его люди восхищённо глядели на своего предводителя. Как и Макс. Страгов явно знал, как поднять дух своих солдат в тяжёлой ситуации.

— Может, половине парней стоит постоять в стороне, чтобы дать этим любителям гулей равные шансы? — заметил Макс.

Шутка была так себе, но большинство мужчин рассмеялось, словно маг сказал нечто крайне забавное.

— Может вам всем следует постоять в стороне, а я разберусь с ними сам.

По изумлённым взглядам на некоторых лицах он понял, что его слова восприняли серьёзно. Щёлканье костей усилилось, когда враг двинулся на них. Отсутствие боевых кличей и похвальбы приводило в смятение не меньше, чем сам вид врага. Наступление армий людей всегда сопровождается сильным шумом.

— Позвольте мне показать воочию, — сказал Макс, разводя руки широко в стороны и открывая разум для привлечения к себе ветров магии.

Над его головой и вокруг каждой руки появился ореол света. Он произносил слова мощи, сфокусировав мысли на заученных заклинаниях. Потоки энергии сопротивлялись. Как только одна часть плетения занимала нужное место, другая выскальзывала. Требовалась предельная концентрация, гораздо выше нормы, чтобы подчинить ветры магии своей воле.

В воздухе над головой, между разведённых рук чародея, возникла запутанная паутина света. Сверкающие полосы энергии переплетались между собой, словно куча змей в корзине. Макс старался удерживать магическую конструкцию на месте, пока вливал в неё столько энергии, сколько мог. Напряжение было невероятным. У него возникло чувство, что голова взорвётся от давления. Мозг пронзала боль. Лоб словно сжимали огромные тиски. Руки тряслись, словно на них пришёлся вес целого мира.

Сила привлекала силу, как подобное стремилось к подобному. Теперь всё больше и больше энергии вращалось внутри, вовлечённое в созданный им вихрь. Её завитки проявлялись в реальном мире, призрачные пальцы рвали одеяние чародея, словно порывы ветра. Кожу покалывало. В кончиках пальцев возникло ощущение, словно они касались раскалённого металла.

Сначала он с трудом закачивал энергию в плетение, а теперь у него возникли сложности с её высвобождением. Со всех сторон на него накатывались волны энергии, направляемые внутрь. Макс сделал глубокий вдох, прокричал последние слоги заклинания, до предела фокусируя свою волю и магические силы, и выпустил созданный разрушительный шар на врага.

Макс почувствовал, как что–то уступило нажиму, но не был уверен, заклинание ли, или нечто внутри него. Невероятный вес не давил более на него, в поле зрения пронеслась вспышка света.

Адольфус Кригер изумлённо наблюдал за стараниями волшебника сплести заклинание. Он бы и не подумал, что хоть кому–то из смертных удастся пропустить сквозь себя столько энергии в окружении чар этого замка, но маг не только сделал это, но ещё и держал под контролем самый могучий поток энергии из тех, что Кригеру когда–либо доводилось видеть.

Обжигая воздух, из каждого угла зала вырывались змейки света притягиваемые в шар над чародеем. Они были столь яркими, что чувствительные глаза Кригера едва выносили их вид, хоть он и заставил себя за ними наблюдать.

Откуда ни возьмись, налетел ветер, пронёсшийся по залу. Кригер недоумевал, как может человек обуздать такое количество энергии. Казалось невозможным, чтобы любое человеческое тело может выдерживать такое дольше нескольких секунд. Вся кожа волшебника светилась. Глаза выглядели шарами расплавленного золота.

Затем волшебник высвободил энергию. Множество змеевидных лучей золотого света полетели в направлении орды нежити. Они преодолели расстояние почти мгновенно. При столкновении с лучами скелет рассыпался гремящей кучей костей. Огни в глазах черепов меркли и угасали. Когда луч касался зомби, ходячий труп превращался в ссохшийся остов, который осыпался пыльным дождём. Когда свет касался людей, те загорались, издавая вопли. Кригер внезапно весьма обрадовался, что решил не возглавлять атаку.

Кислевиты радостно закричали, когда половина врагов пало от заклинания Макса. В оставшихся нападавших отправили залп стрел. Некоторые стрелы вонзились в тела ходячих трупов и остались там, похоже, не причинив вреда. Другие звучно отскакивали от грудных клеток оживших скелетов. Несколько стрел свалили кое–кого из людей. Результат оказался не таким, на который надеялся Макс, но вряд ли сие удивительно. Ходячие трупы — тяжёлые противники.

Макс почувствовал усилие, которым кто–другой притягивал магическую энергию. Своим магическим зрением он увидел волну чёрной магии, увлекаемую к графине. Возле неё возникла паутина тьмы, отростки которой затем метнулись в сторону нежити. Когда отросток касался нежити, та просто останавливалась на месте.

По мнению Макса, в иных обстоятельствах заклинание было бы неплохим, но оно не обладало ни силой, ни разрушительным воздействием его собственного заклинания. Оно сразило около полудюжины врагов. Остальные за несколько шагов преодолели отделяющее их расстояние. Макс сжал свой посох и приготовился защищаться.

Вокруг со звоном сталкивались клинки людей и оживших чудовищ. Макс сделал, что мог. И лишь надеялся, что этого окажется достаточно.

— Хотелось бы, чтобы она перестала так кричать, — сказал Феликс.

Он был зол, но подозревал, что просто скрывает злостью глубоко сидящее беспокойство. В голосе было что–то крайне беспокоящее, слабые нечеловеческие нотки, подразумевавшие, что его обладатель находится на грани душевного равновесия, либо за этой гранью.

— Обязательно сообщи это ей, когда мы её увидим, — посоветовал Готрек.

Он двигался осторожно, держа свой чудовищный топор в правой руке. Покрытый кровью гулей, гном выглядел не менее ужасным, чем всё то, что они могли тут повстречать.

Они пересекли большой зал, пол которого представлял собой чередующиеся плиты цвета кости и крови. На старых покрытых плесенью гобеленах, покрывающих стены, были изображены всадники — мужчины и женщины, охотящиеся в лесу на обнажённых людей.

— Кем бы ни был обставивший это помещение, он невменяем, — пробурчал Феликс.

Ответа он не ожидал и не получил. Они прошли длинный осыпающийся пролёт мраморной лестницы и остановились перед дверью, из–за которой слышались вопли. Как только они подошли, вопли смокли. Феликс не успел дотянуться до ручки, как топор Готрека обрушился на дверь, расщепив её. Руны на лезвии вспыхнули. Быстрыми ударами Истребитель проделал проход в комнату.

Ульрика ожидала внутри. Она выглядела очень бледной и исхудавшей, но в целом невредимой. Комната была богато обставлена мебелью и чище, чем большинство попадавшихся с этом мерзком замке, хотя и здесь по углам потолка висела плотная паутина, а в воздухе ощущался слабый запах гниения.

Феликс хотел подбежать к ней, взять за руки и утешить, но какой–то инстинкт остановил его. Ульрика посмотрела на него и улыбнулась, и сразу же из её дёсен показались длинные клыки, а в глазах появился красный блеск. Наблюдая за этими изменениями на хорошо знакомом лице, сразу трансформирующими его в нечто злое и зловещее, Феликс почувствовал, что его разум балансирует на грани.

— Мне жаль, человечий отпрыск, — произнёс Готрек, проходя в комнату с занесённым для удара топором.

— Снорри тоже жаль, Феликс, — сказал Снорри Носокус, входя следом.

Феликс стоял в дверях, не в состоянии принять решение, что ему делать. Глядящая на них Ульрика омерзительно зашипела.

Роч направил удар в стоящего перед ним кислевита. Его могучая рука разрубила кожаный доспех мужчины, глубоко загнав клинок в его внутренности. Тот, умирая, кричал. «Ещё один слуга для моего хозяина», — радостно подумал Роч, вынимая клинок. Тёплые канатообразные кишки высыпались ему на руку. Он оглянулся по сторонам, оценивая ход сражения.

Бой складывался иначе, чем он надеялся. Более трёх четвертей войска хозяина было повержено. Волшебник стоял, прислонившись спиной к карете, к нему шли два зомби. На глазах у Роча чародей ударил одного по голове посохом, увернулся от второго и произнёс слово. Что–то появилось из его рта, на секунду блеснуло в воздухе, а затем яркий сияющий свет вызвал слёзы на глазах и боль в мозгу. Секунду спустя голова зомби взорвалась в воздух, обдав всех находившихся поблизости дождём из ошмётков мозгов и осколков костей. Роч облизал губы. Занятный вкус. Он быстро прикинул идею атаковать волшебника самому и попытаться ошеломить его градом ударов. «Это может сработать», — подумал Роч. Волшебник сделал движение рукой, и луч золотого света рассёк позвоночник ближайшего скелета. Тот рухнул на пол двумя частями, и сияние померкло в его глазах. «Опять же, может и не сработать», — пришла вторая мысль.

Слева от Роча в ходе сражения произошёл очередной неожиданный поворот. Невысокая, хилая на вид женщина, прыгала среди членов свиты. Одним взмахом руки она оторвала Гаю голову. Роч знал, что силой не обижен. При необходимости, он мог сломать шею мужчины голыми руками, но даже обеими руками не сумел бы оторвать голову с плеч. Что же это за женщина? И сразу же в уме возник ответ — она такая же, как хозяин. Это плохо. Почему хозяин его не предупредил? Роч прогнал сию мысль. У хозяина, несомненно, были свои причины.

Не всё складывалось в пользу пришлецов. Много кислевитов было убито, наряду с большинством сильванских рыцарей. Из оставшихся Роч насчитал лишь волшебника, старого толстяка, графиню и одного из рыцарей. Быстрый осмотр подсказал Рочу, что на подходе ещё более дюжины зомби и пара членов свиты. «Должно хватить, — сказал он себе. — Так и будет».

Он побежал к старику, надеясь застать того врасплох, а затем уж позаботиться о волшебнике. Внезапно, он был остановлен на бегу и прикован к месту тонкой рукой. Роч заметил длинные пальцы, покрытые красной кровью, а на одном из пальцев — сверкающий рубин. Он по привычке оценил его стоимость, и тут низкий, удивительно мягкий женский голос прошептал в его ухо:

— А теперь, лакей, ты отправишься в могилу.

Последовала вспышка боли, ужасно напряглась шея, а затем боль и напряжение пропали. Перед ним крутанулся пол, а затем Роч обнаружил, что видит перед собой шатающееся огромное безголовое тело. Потрясением стало то, что тело было его собственным. Похоже, мозг способен несколько секунд прожить после отделения головы от туловища. Губы Роча сложились в молитве в помощь его хозяину, но без лёгких та осталась невысказанной.

Макс собрал энергию и сделал жест. Луч золотого света рассёк грудную клетку ходячего трупа, разрезав того пополам, словно огромным тесаком. Тело рухнуло наземь, еще несколько секунд продолжая двигаться. Верхняя часть по–прежнему пыталась добраться до Макса, а нижняя молотила ногами по брусчатке. Макс не оставил никаких шансов. Очередной жест и другой разряд энергии сжёг существо.

Тут и там несколько групп воинов ещё сражались. Иван Петрович одним ударом сабли срубил пару оживших скелетов. Старик был покрыт порезами, а большая рана на его руке обильно кровоточила. Родрик бился подле графини, прикрывая ей спину. Но той вряд ли была нужна защита. Вампирша двигалась с феноменальной скоростью, разрывая на части всё на своём пути. К своему ужасу Макс обнаружил, что на ногах оставалась лишь их группа. Все прочие кислевиты лежали. Многие стонали от боли. На глазах Макса скелет вырвал глотку одному из раненых.

По–прежнему борясь с необычной искажённой энергией окружающего места, уставший Макс снова применил магию. Разряд энергии поджёг хрупкие кости оживлённого скелета. Плавящиеся кости потекли на лежащие рядом тела.

Внезапно всё стихло, за исключением шёпота холодного ветра, задувавшего хлопья снега через открытый вход. Макс огляделся и обнаружил, что всё закончилось. В зале только он, Иван, графиня и Родрик оставались на ногах. Тишина была почти нервирующей после ужасного грохота сражения.

Макс оглядел своих товарищей и улыбнулся, без теплоты и ощущения победы. То была улыбка человека, оставшегося в живых, когда большинство его товарищей пало, и на лицах двух других мужчин была написана такая же. Графиня не улыбалась. Она стояла, склонив голову набок, в позе прислушивающегося человека, но вот к чему она прислушивалась, Макс даже не предполагал.

Волшебник увидел, что Иван Петрович пристально глядит на графиню, словно раздумывая, не пронзить ли ту мечом. Должно быть, старый боярин видел устроенную ей резню и теперь, несомненно, удивлялся, с кем ему довелось вместе путешествовать до замка. Возможно он, как Макс, напрягал память, пытаясь вспомнить, не стал ли жертвой графини кто–нибудь из кислевитов.

Макс таких не припомнил, но в пылу битвы он мог кого–нибудь и не заметить. Он вспомнил свою недавнюю браваду и угрозы. Применение магических сил далось ему дорого. На преодоление сопротивления местных чар он потратил не меньше сил, чем на сами заклинания. Он чувствовал усталость, словно несколько дней прошагал без сна. Макс сделал глубокий вдох и успокоил мысли. Не стоит показывать своё состояние.

Он подошёл к Ивану Петровичу.

— Позволь мне осмотреть твою руку, — тихо сказал Макс.

Боярин рассеянно протянул руку, не отводя взгляда от графини Габриеллы.

— Ты видел, что она сделала? — спросил он.

Макс кивнул. На лице кислевитского аристократа в равных частях проявлялось благоговение и ужас.

— Что за зло ты сюда привёл? — спросил старик.

Макс пробежал пальцами по ране и сконцентрировался. От кончиков его пальцев к руке боярина потекло мягкое свечение. Кровотечение прекратилось. От прикосновения плоть срасталась. По ходу процедуры боярин морщился от боли, но не издал ни звука. Графиня обернулась к ним. Макс заметил, что вид крови словно гипнотизировал её. Она облизала губы. Этот жест напомнил волшебнику мелькание змеиного языка.

— Он близко, — произнесла она, нарушая молчание. — Как и талисман. Я чувствую, как его присутствие терзает мой разум.

— Где? — спросил Макс.

— Где–то над нами.

Макс уже готов был в третий раз на дню призвать золотой глаз, когда графиня поморщилась.

— Он удаляется прочь.

— Увидев, что мы тут натворили, он бежит в страхе, — смело заявил Родрик.

— Тогда мы пойдём за ним, — произнёс Иван Петрович.

— Сперва мы сожжём эти тела, — заявил Макс. Не хотелось бы, чтобы они вернулись к жизни. Я бы не хотел столкнуться с трупами тех, кто отважно сражался на нашей стороне.

— Как мы сожжём стольких? — спросил Родрик.

— Облей их маслом для светильников, — сказал Макс. — Я сделаю остальное.

Со спины доносился тошнотворно приторный запах горящей плоти, смешанный с ароматическим маслом светильников. Макс шёл рядом с Иваном Петровичем. Первой шла графиня, за ней Родрик. Макс был уверен, что со стороны графини это был преднамеренный жест — повернуться к ним спиной, показать, что она вполне доверяет им, подвергая себя опасности, даже если они ей и не доверяют. «А возможно, она просто относится к нам с пренебрежением», — подумал Макс. В настоящий момент он чувствовал себя таким слабым, что подобное предположение выглядело оправданным. Макс молился, чтобы до их возвращения с ранеными ничего не случилось. Он бы больше времени уделил лечению, но понимал, что необходимо беречь оставшиеся силы.

— Будьте крайне осторожны, — произнесла графиня обманчиво мягким голосом. — Тут ещё могут оставаться гули и кое–что похуже, а с поля боя бежало немало членов его свиты. Адольфус Кригер не единственный враг, с которым мы можем столкнуться, хоть он, несомненно, самый опасный.

Макс огляделся. Это место и ранее не давало расслабиться, а теперь, без поддержки воинов, в компании только лишь Ивана Петровича, вампирши и её приспешника, оно нервировало и того хуже. Казалось, в каждой тени прячется неизвестная опасность. Каждый дверной проём выглядел распахнутой пастью, готовой извергнуть толпу нежити.

Что дальше? Придётся ли им обыскивать весь этот отвратительный замок в поисках Кригера, или тот явится к ним сам? Какие ещё мерзкие сюрпризы таятся здесь?

— Нет! — завопил Феликс. — Не надо!

На мгновение все в комнате замерли. Ульрика стояла на полусогнутых ногах, готовясь напасть. Оба гнома преодолели уже половину разделяющего их расстояния.

— Уверен, мы можем всё решить разумно.

Феликс не был уверен, как этого добиться, но раз уж он пришёл к соглашению с графиней, они явно смогут договориться и с Ульрикой, если только та не сильно изменилась.

Он встал между гномами и женщиной, широко расставив руки в стороны, умоляя Готрека и Снорри не нападать.

— Никому нет необходимости тут умирать.

— Это не так, Феликс, — услышал он шепчущий в ухо голос Ульрики, когда его шея оказалась в захвате очень сильной руки.

Он посопротивлялся, но не успешнее мыши, схваченной челюстями кота. Боги, какой сильной она стала. Его ноги не касались земли. Феликс обнаружил, что стал щитом между Ульрикой и гномами.

— Значит, ты собираешься меня убить, — полностью расслабившись произнёс он.

Феликс чувствовал, что покорился судьбе. Если ему предстоит умереть, да будет так. Ирония в том, что сие произойдёт от руки женщины, которую он явился спасать из такой дали.

Снорри и Готрек разделились, обходя Ульрику с боков. Не один, так другой собирались нанести удар ей или ему, если она решит прикрыться от удара телом Феликса.

Внезапно, мир завертелся перед глазами Феликса, запущенного в сторону Готрека. Краем глаза он заметил размытую фигуру, метнувшуюся к двери между двумя Истребителями. Готрек отпрыгнул в сторону, избегая столкновения. Феликс покатился по плитам пола. Боль от удара пронзила его тело. Феликс продолжал катиться, влекомый инерцией, и врезался в стену. Перед его глазами заплясали искры.

Приподнявшись, Феликс осмотрелся и заметил, что оба Истребителя мрачно уставились на дверной проём.

— Она слишком быстра для нас, — произнёс Готрек. — Сбежала на какое–то время.

Смущённое выражение промелькнуло на его жестком лице. Он сердито покачал головой и сплюнул на пол. Феликс поглядел на Истребителя. Он был почти уверен, что Готрек не опечален бегством Ульрики и стыдится этого. Хотя сейчас не лучшее время проверять это наблюдение.

— И что теперь? — спросил Феликс.

Снорри пожал плечами. Готрек пристально посмотрел на Феликса.

— Когда мы встретим её в другой раз, бей, человечий отпрыск, а не болтай!

Феликс вспомнил, каково ему было чувствовать хватку Ульрики. Он был уверен, что находился на волосок от смерти. И понимал, что Истребитель прав. В следующий раз не будет пощады и попыток договориться.

Ульрика спасалась бегством через обширный лабиринт замка. Её трясло. Жажда стала всепоглощающей. Она не знала, как ей удалось собрать силу воли, чтобы не вонзить клыки в шею Феликса и не выпить того досуха.

Напрягая ноги, она перепрыгивала лестничные пролёты, беззвучно спускаясь по побитым молью красным коврам. Возможно, Феликса спас какой–то отголосок некогда испытываемого ей чувства. Ей нравилось думать так, но уверенности не было. Столь же вероятно, что то был глубоко таившийся инстинкт выживания. Поддавшись в тот момент своей жажде, она бы стала отличной мишенью для Истребителей. Многие смертные могли бы дрогнуть и обратиться в бегство от одного вида жадно насыщающегося Восставшего, но Ульрика знала, что в их число Готрек и Снорри Носокус не входят. Ульрика была уверена, что подставиться под прицельный удар топора Истребителя для неё означало гибель, а в своём новом состоянии она ещё не была готова к окончательной смерти. Прежде всего потому, что собиралась отплатить Адольфусу Кригеру за то, что он с ней сделал, даже если на это уйдёт вечность.

Возможно, сейчас Ульрика привязана к нему потребностью в знаниях и силой талисмана, но способ уничтожить его она отыщет. Она знала, что это возможно. В конце концов, если она будет осторожной, у неё есть всё время мира, а уж за столетия всё может сделаться возможным.

Вопрос в том, что ей делать прямо сейчас? Нужно держаться подальше от преследователей и разыскать Кригера. Если не получится, то следует убраться отсюда, а затем подождать, чем всё закончится. Не лучший из планов, но другого в голову не приходит. По разным противоречивым причинам она не собиралась оставаться и сражаться с Феликсом и Истребителями.

Почему Кригер не сказал ей, что они здесь? Зачем утаил этот секрет, и какие ещё секреты он от неё скрывает? Когда придёт время, с ним предстоит свести и эти счёты.

Какой–то инстинкт подсказал ей свернуть направо, выбрав длинный коридор, ведущий в огромный обеденный зал. Почему? Может, её по–прежнему зовёт талисман? И этот зов в итоге приведёт её к Кригеру? Может и так. Ульрика решила довериться чувству и следовать инстинктам. Что ещё оставалось делать? Она побежала по пути, ведущему в тронный зал.

— Он направился туда, — произнесла графиня, останавливаясь у развилки двух коридоров и указывая на левый.

— Почему вы столь уверены? — спросил Макс.

После прогулки у него осталось нехорошее ощущение. Замок был окутан защитными и обманными чарами, назначением которых было сбить с толку любого, за исключением нежити и их слуг. Использование магического зрения для преодоления этих чар вызывало у него тошноту.

— Он пользуется талисманом, чтобы призвать сюда всех наших сородичей. И он даже не подумал прервать призыв. Возможно, по недосмотру.

«А возможно, он просто заманивает нас в другую ловушку», — подумал Макс.

* * *

«Дела могли бы сложиться и получше», — думал Кригер. Авангард его непобедимой армии нежити потерян, разбитый врагом, который по–прежнему беспрепятственно продвигается по замку. Все тщательные приготовления пошли насмарку.

С другой стороны, могло быть и хуже. Ульрика по–прежнему на свободе, насколько он чувствовал через связь с ней. И здесь графиня. В действительности, глупо с её стороны вот так вот отдавать себя в его власть. А это означает, что потенциально у него в здании есть ещё два весьма могучих орудия.

Теперь нужно всего лишь подстроить всё так, как ему нужно, и выбрать место, где он расправится со своими врагами. Что может быть лучше тронного зала? Там он соберёт остатки своих сил в замке и направит события к их неизбежному итогу.

— Ах, Ульрика, я так рад, что ты смогла ко мне присоединиться, — произнёс Адольфус Кригер.

Ульрика вошла в тронный зал. Это было омерзительное место, где доминировал огромный трон из чёрного дерева, инкрустированный различными черепами. У каждого черепа были рубины в глазах. На стенах висели гобелены, изображающие великие победы времён Войн графов–вампиров. Пол покрывала чёрная и белая плитка, за исключением подножия тронного возвышения, вокруг которого лежал гниющий ковёр. На троне развалился Адольфус Кригер. Как Ульрика и подозревала, она оказалась тут, привлечённая силой зловещего талисмана, сверкающего на его горле.

— Особого выбора у меня не было, — кисло заметила она.

— Верно, но сие нисколько не уменьшает мою радость лицезреть тебя.

— Почему ты не рассказал, что сюда явился Феликс?

— А разве что–то бы изменилось? Ты по–прежнему будешь делать то, что я пожелаю.

— Я всё равно хочу услышать ответ.

— Зачем? У тебя печальный голос. Ты убила его?

— Нет.

— Жаль.

— Хотя он и Готрек едва меня не убили.

— Мне было бы жаль. Значит, Истребитель и его товарищи всё ещё живы?

— Более чем, когда я видела их в последний раз.

— Полагаю, придётся позаботиться ещё и о них.

— Ещё?

— Ещё здесь находится твой приятель волшебник с какими–то кислевитами и моя бывшая партнёрша. Я думаю, они разыскивают то, чем я сейчас обладаю.

— Кислевиты?

— Твои земляки, моя дорогая. Под предводительством толстого старика.

Вспышка страха и вины пронзила мозг Ульрики. Это мог быть только её отец. Разумеется, раз уж Макс и Феликс смогли её тут отыскать, он отправился с ними. Он бы доскакал до ворот самой преисподней, чтобы спасти её. В некотором смысле, так и случилось.

— Они мертвы?

— Кто?

— Волшебник и предводитель кислевитов.

— Прискорбно, но оба были живы, когда я в последний раз их видел, но не волнуйся, это ненадолго. Тебе знаком старик?

Ульрика на мгновение призадумалась. Она не видела никакой выгоды в сокрытии правды. Возможно, если случится самое худшее, она сможет позаботиться, чтобы отцу сохранили жизнь.

— Он мой отец.

— О… Сие объясняет, зачем он проделал весь этот путь ради твоих поисков. Я должен был догадаться.

— Ты не собираешься убить его, правда?

— Именно таковым было моё намерение, моя дорогая. Что? Что у тебя ещё на уме?

— Пощади его!

— Какая сентиментальность, Ульрика. Он больше не отец тебе. Я твой отец. Сомневаюсь, что он пощадил бы тебя, когда нашёл.

Ульрика признавала справедливость замечания. Воспитанный в пограничном Кислеве Иван Петрович не шёл на компромисс с силами тьмы, к которым сейчас, несомненно, относилась и она. Весь этот путь он проделал столько же ради спасения Ульрики, сколько и для того, чтобы убедиться в подлинности смерти своей единственной дочери. Этого требовала честь, а Иван Петрович был человеком чести. Однако же, даже если ей суждено погибнуть от его руки, она не желала ему смерти.

— Тем не менее, я прошу тебя пощадить его.

Адольфус Кригер наклонился вперёд на своём троне и провёл по подбородку пальцами левой руки.

— Он явился сюда, чтобы попытаться меня прикончить. Я не намерен проявлять милосердие.

Над головой, в тени свода, двигалось нечто крупное.

Макс взорвал последний ходячий труп. Тот разлетелся на куски, словно стоял на взорвавшейся пороховой бочке. Воздух заполнила вонь горелой плоти. Макс уже слишком привык к подобному, чтобы испытывать тошноту. Он посмотрел по сторонам и увидел, что потерь среди его товарищей нет.

— Тут их поменьше, — заметил Иван Петрович со слабой усмешкой. — И организованными они не выглядят.

— Я полагаю, они всего лишь остатки главных сил, бесцельно блуждающие по замку, — сказала графиня. — Не думаю, что их специально отправили против нас.

Макс согласился. То небольшое количество зомби не представляло угрозы. Графиня могла разорвать их на части и самостоятельно. Макс решил, что в следующий раз в похожей ситуации он постоит в сторонке, позволив ей сделать всю работу.

— Сколько ещё идти? — спросил он.

— Теперь близко, — произнесла графиня со странным блеском в глазах.

— Она пошла туда, — сказал Готрек.

— Ты уверен? — спросил Феликс.

Он нервно дёргал свой плащ. Ощущение гнетущего зла усугублялось. Ему действительно не хотелось тут находиться.

В ответ Истребитель в сомнении покачал головой.

— Я не следопыт, как Марек, но на этой плесени её следы.

— Возможно, те огни впереди тоже зацепка, — заметил Снорри Носокус.

Феликс и Готрек поглядели в указанном направлении. Феликс решил, что заметил Ульрику, шмыгнувшую в низкий арочный проход. Он был уверен, что ни арочного прохода, ни огней не было видно мгновение назад. Феликс был уверен, что или он, или Готрек их бы заметили.

— Это очень удобно, — заявил Готрек.

— Разве? — отозвался Феликс.

Без лишних рассуждений они двинулись вслед за огнями.

— Господин Ягер! Господин Гурниссон! Для меня большое удовольствие увидеть вас снова.

Огромный тронный зал, похоже, был хорошо отремонтирован, и тут было тихо. На огромном троне из чёрного дерева развалился Адольфус Кригер. Рядом на корточках присела Ульрика. Левая рука вампира играла прядью её пепельно–белых волос таким манером, как человек мог бы поглаживать голову любимой собаки. Правой рукой он теребил знакомый талисман, висевший на его шее.

— Эй, наглый ублюдок, Снорри Носокус тоже здесь, — заявил Снорри.

— Прошу прощения. Я не был уверен, стоит называть тебя господином Носокусом или нет, — с улыбкой произнёс вампир.

Его лицо было отчётливо видно в свете громадной люстры.

«Как её зажгли? — гадал Феликс. — И для чего?» Вдоль стен стояли бесчисленные комплекты древних доспехов, занимая каждую нишу. Каждый держал меч, пику, либо иное оружие устаревшего вида, но очевидного предназначения. Ягеру показалось, что над головой он уловил движение. Быстрый взгляд заметил лишь колебание глубоких теней во тьме над огнями.

— Это не важно, — сказал Готрек, продвигаясь к трону. — Ты покойник.

Вампир поднял свои руки.

— Подождите секунду, — сказал Кригер. — Мои остальные гости вот–вот появятся.

В огромный тронный зал Макс вошёл сразу же за графиней. Его взгляд скользнул по массивному трону и, словно притянутый магнитом, остановился на Ульрике. Она выглядела такой бледной. Во рту были заметны клыки. У него опустилось сердце, когда он обнаружил, что Ульрика стала вампиром.

Макс спрашивал себя, что собирается делать. Он проделал весь этот путь ради её спасения, но ей, похоже, уже не помочь. Действительно ли он сможет её убить? Сможет ли он просто стоять и смотреть, как это попробует сделать Готрек?

Макс почти обрадовался, когда внезапный мощный всплеск магической энергии привлёк его внимание к трону.

Феликс увидел Макса Шрейбера, Ивана Петровича, графиню и её ручную собачонку — Родрика, входящих с другой стороны зала. Похоже, они были обоюдно удивлены увидеть здесь друг друга. Феликс заметил на лице Макса полный ужаса и отчаяния взгляд. Он слишком хорошо его понимал.

Что теперь замышляет Кригер? Зачем он собрал их здесь? У него явно должен оказаться туз в рукаве, иначе он не был бы столь спокоен. Разве что он абсолютно безумен. Или крайне уверен в собственных силах.

— Графиня Габриелла. Давненько не виделись. Я так рад, что ты первая откликнулась на мой призыв. Уверяю, остальные не заставят себя ждать, — улыбнулся Кригер.

— Мне следовало уничтожить тебя сразу, как только я тебя породила, — произнесла графиня с ледяной ненавистью в голосе.

У Феликса пропали все сомнения по поводу вражды между этими двумя. Графиня искренне желала Кригеру гибели. «Что ж, теперь нас двое», — подумал Феликс. Готрек с интересом наблюдал за противостоянием вампиров, и начал двигаться к трону, держа топор наготове.

— Увы, графиня, время для подобных сожалений давно минуло. Теперь хозяин я. Ты станешь мне служить столь же преданно, как юная Ульрика.

Что там порхает среди потолочных балок зала? Феликс был уверен, что кое–что услышал. Снова взглянув вверх, он был уверен, что заметил промелькнувший силуэт огромной чёрной тени. «Тут вещи не такие, каковыми кажутся», — напомнил он себе. Ягер поставил светильник на землю, осторожно держа меч.

— Увидим, — сказала графиня.

Феликс был уверен, что слышал намёк на сомнение в её голосе.

— Несомненно, увидим. Теперь я управляю Глазом. Позволь мне показать.

Талисман на горле Кригера ослепительно вспыхнул. Лишь от одного этого вида у Феликса закружилась голова. Готрек на мгновение остановился, прикрывая глаз рукой. Графиня издала вопль и упала на колени. Родрик заботливо подбежал к ней. Макс очень внимательно наблюдал за происходящим, словно следуя своим магическим зрением за невидимым потоком энергии. Снорри Носокус выглядел таким же ошеломлённым, как и Феликс.

Ульрика печально смотрела на своего отца. Тот разглядывал её, не веря своим глазам. Феликсу не хотелось смотреть на их лица, на которых был написан ужас и страдание. Он поспешно перевёл взгляд обратно на Кригера. Как бы то ни было, вампир, похоже, был ещё больше доволен собой.

Графиня подняла голову. Странный блеск появился в её глазах. Выражение лица полностью изменилось. Судорожно и механически она поднялась, словно её разум боролся с чем–то за контроль над телом. Страх, ненависть и бессильная ярость отражались на её лице. Родрик придвинулся, касаясь графини с нежностью, присущей обеспокоенному любовнику.

Готрек приготовился к атаке. Феликс собирался за ним последовать.

Макс наблюдал за невероятно сложными потоками энергии, исходящими от вампира на троне. Это на некоторое время отвлекло его от ужасных мыслей о том, кем стала Ульрика. Плетение было невероятно сложным, быстрым и тонким. Оно напомнило ему защиту, с которой он столкнулся при обследовании Глаза Кхемри.

Было сложно уследить за столь стремительным и сложным чародейским процессом, но Макс очень старался. Тут присутствовали элементы принуждения, усиленные мощными нитями чёрной магии. Сила амулета была впечатляющей. Макс сомневался, что подобным заклинанием смог бы воспользоваться смертный — оно было слишком тщательно подстроено под вампира, под его пронизанную чёрной магией сущность.

Тонкие отростки тёмной магической энергии, исходящие от трона, оплетали камни замка. Огромные корни магической энергии, проходя сквозь пол, углублялись в каменную кладку. Кригер настроил себя на замок, и потому ему не нужно было преодолевать чары замка, как приходилось Максу.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что отростки через трон соединены с самим Глазом Кхемри. В настоящий момент Кригер вытягивал энергию из замка с целью, о которой Макс пока не догадывался, хотя и мог видеть, как тёмная магическая энергия вокруг тела вампира начинает мерцать. Энергии было столь много, что волшебник удивлялся, почему её не замечают остальные.

Графиня заявляла, что Кригер посредственный чародей. Что–то явно изменилось. Тот с превосходным мастерством управлялся с двумя весьма мощными заклинаниями. Макс сомневался, что сам бы справился с этим столь же хорошо.

Макс поставил бы на то, что Кригер не всегда творил заклинания подобным образом. Теперь он настроен на талисман, и тот воздействует на его магическую подпись, делая её похожей на подпись своего создателя. Скорее всего, этим изменения, вносимые талисманом, не заканчивались. Без сомнения, разум вампира тоже был тонко изменён. Макс задрожал при мысли, что сам едва спасся. Кто знает, куда этот процесс мог завести?

Графиня двинулась в его сторону. Макс приготовился защищаться.

Как только Ульрика увидела женщину, называемую графиней, то сразу поняла, что тут ещё один вампир. Возможно, подобное тянется к подобному. Ульрика сразу смогла понять, что эта незнакомка неизмеримо сильнее и старше её. Она с отчаянием наблюдала, как графиня пыталась сопротивляться связывающему заклинанию Кригера и потерпела неудачу. Она видела её отчаянную борьбу. Похоже, она почувствовала отголоски той борьбы в собственном разуме, и как только это случилось, Ульрика почувствовала, что удерживающие её узы немного подались.

Возможно ли, что пока Адольфус использовал свои силы для подчинения графини, его хватка на Ульрике каким–то образом ослабла? Если так, вернётся ли всё обратно, когда сопротивление графини будет сломлено? Ульрика понимала, что не может упускать шанс. Она яростно пыталась сломать удерживающие её ментальные оковы, чтобы подобраться Кригеру и напасть на него.

Феликс заметил, что Ульрика начала двигаться, и Готрек воспринял это за угрозу. Истребитель поднял топор и приготовился напасть, хотя от помоста его отделяло, по меньшей мере, двадцать шагов. Заметив это, Кригер расхохотался и сделал жест правой рукой.

С потолка вниз метнулось что–то массивное и чёрное. Чтобы остановить падение расправились огромные крылья и раскрылись мощные челюсти, полные острых клыков и блестящей слюны, готовые рвать и кромсать. Это была огромная летучая мышь с телом крупнее человеческого. Крюки на её крыльях были острыми как бритва. Существо резко бросилось на Готрека, и Истребитель крутанулся и пригнулся, нанеся удар наугад, когда существо проскользнуло мимо.

Движение воздуха за спиной было единственным предупреждением для Феликса. Он плашмя бросился наземь, когда крылатая тень выросла на полу перед ним. Боль пронзила рассечённое плечо, словно кислотой. Взгляд вверх выявил другую гигантскую летучую мышь, удаляющуюся от него к потолку зала. Зловещий пронзительный визг донёсся до ушей Феликса.

Лязг металла возвестил о новой угрозе. Один из комплектов доспехов шагнул вниз с возвышения и направился к Феликсу. Другие лязгающие звуки подсказали Феликсу, что прочие доспехи тоже воспрянули в ужасном подобии жизни.

— Берегись! — заорал он, когда несколько бронированных фигур неуклюже направились к Истребителю.

Адольфус Кригер чувствовал, как две его пленницы борются с оковами, которыми он сковал их разум. Он знал, что сие бесполезно. Для них не существовало способа противиться ему. Даже женщины с такой сильной волей не способны сопротивляться мощи Глаза Кхемри. А Служители трона позаботятся о прочих незваных гостях.

Внимание Кригера привлёк лязг металла о металл. Бросив взгляд вниз, он увидел проклятого Истребителя, прорубающегося через его бронированных защитников. Могучий топор гнома рассекал металлические нагрудники, обнажая кости оживлённых скелетов, находящихся внутри. На глазах у Кригера из срубленного шлема выкатился череп, красные глаза которого померкли и угасли.

Два чудовищных Служителя спикировали сверху. Феликс Ягер уклонился от взмаха мощного перепончатого крыла и ударил по нему мечом, разрубая плоть и сухожилия. Глубокая рана крыла сказалась на полёте, и Служитель рухнул на каменные плиты. Другой Служитель схватил когтями Снорри Носокуса и поднял того в воздух. Пока Истребителя уносило всё выше к сводчатому потолку, тот сопротивлялся, словно мышь в когтях совы. Яростная борьба Истребителя позволила ему выскользнуть из окровавленных когтей существа. Снорри камнем полетел вниз, молотя руками и ногами по воздуху. Кригер ухмыльнулся. Выжить после подобного невозможно.

Феликс наблюдал, как Снорри падает навстречу смерти. Его охватило растущее чувство беспомощности. Он ничем не мог помочь гному. Затем Снорри махнул топором и зацепился за громадную люстру. Там он и висел, а люстра раскачивалась, словно маятник, и ужасная летучая мышь делала новый смертельный заход на цель. К Феликсу метнулись две другие крупные твари. Похоже, всё внимание потребуется ему для собственного выживания. Беспокоиться за Снорри Носокуса придёт время после. Он уклонился от взмаха острого как бритва когтя, перекатился под двумя другими когтями, что пытались его схватить, и ударил мечом вверх, в брюхо раненной твари. Брызнула чёрная желчь, закрывая ему обзор.

Макс наблюдал за графиней, обратившей свой взгляд к нему. Столкновение их взглядов было почти материальным. Раньше он много слышал о гипнотическом взгляде вампиров, но испытать его на себе было совершенно иной вещью. У него возникло ощущение, что вся сила воли его покинула, он мог лишь стоять на месте, словно маленькая птичка, загипнотизированная змеёй.

От попыток сохранять концентрацию среди противодействующих чар замка Макс испытывал головокружение. В обычных обстоятельствах он мог бы с лёгкостью сопротивляться её взгляду, но нынешние обстоятельства обычными не являлись. После продолжительного сражения он обессилел, а голова кружилась под воздействием защитных чар замка. Ему удалось лишь не поддаться её силе сразу же.

Пока Макс стоял парализованный, к нему с мечом наголо направился Родрик, преданный пёс графини.

Иван Петрович смотрел на свою любимую дочь, понимая, что перед ним теперь не она. Её душа поглощена, а тело одержимо демоном. Теперь ему ничего не остаётся, кроме как убить Ульрику и упокоить её тело с миром. Надеясь, что это освободит её душу, которая обретёт вечный покой. Так говорится во всех древних сказаниях.

И всё же он обнаружил, что ему не так уж хочется подойти и исполнить свой долг. Он помнил её маленьким беззащитным младенцем, помнил её смех и радость в тот день, когда она получила своего первого пони, помнил её скорбь от кончины матери. Разве он способен забыть, как ребёнком качал её на руках, или все те воспоминания об их совместной жизни? Разве теперь он сможет убить её?

«Она мертва, — твердил он себе. — Это не она, а лишь демон, принявший её обличие. Ты должен исполнить свой долг, даже если ничего тяжелее этого тебе совершать не приходилось. Всё остальное будет предательством тех отличных бойцов, что погибли на пути сюда, да и предательством самой Ульрики. Погоревать сможешь опосля. Ты обязан сделать это даже ценой собственной жизни».

Не отводя от Ульрики взгляда, он с мечом в руке бросился к помосту. И лишь в последний момент Иван услышал шелест крыльев в воздухе и почувствовал острые как бритва когти, вцепившиеся в шею.

Глядя вниз с высоты трона, Адольфус Кригер видел, что дела идут замечательно. Старый толстяк был мёртв. Более глупый из Истребителей вот–вот умрёт. Графиня и её прислужник позаботятся о волшебнике. Феликс Ягер стоял на коленях, с залитыми кровью глазами, пока двое Служителей порхали над его головой, словно ястребы, готовые спикировать на добычу. Оставался лишь Готрек Гурниссон и его топор. Кригер позаботится о нём лично.

Истребитель сокрушил последнего закованного в доспехи защитника и встал у подножия помоста, потрясая своим могучим оружием. Его борода встала дыбом, а единственный безумный глаз горел от неукротимой ярости. Гном выглядел, словно какой–то бог сражений в действии. На мгновение Кригер едва не ощутил страх, но то было лишь мгновение.

«Пришло время прекратить этот фарс», — решил он, широко разводя руки в стороны и используя Глаз в полную силу. Его кости начали дрожать и удлиняться, а кожа растягиваться. Внешний вид трансформировался в новую сущность. Из плоти на кончиках пальцев вылезли длинные когти. Невероятная сила наполнила Кригера, и он осознал, что для него нет ничего невозможного.

Ежесекундно опасаясь услышать рассекаемый воздух и взмах когтей, Феликс яростно очищал глаза от чёрной субстанции и шарил рукой в поисках меча. Закончив, он краем глаза уловил трансформацию Адольфуса Кригера.

Кожа вампира лопнула. За мертвенно бледной треснувшей кожей показалась красноватая плоть, словно оплывающая восковая свеча, принимающая новую форму. Его лицо удлинилось, уши стали крупнее, а волосы, похоже, втянулись в череп. Из туловища выдвинулись белые кости, утоньшающиеся по мере удлинения, между ними возникли складки полупрозрачной плоти, ставшие огромными перепончатыми крыльями, как у летучей мыши, но оканчивающимися причудливыми человеческими руками. Из кончиков пальцев выскочили наружу огромные когти, напоминающие косы. Глаза сделались более крупными и тёмными, а голова приобрела форму, близкую к треугольной. Из головы выдвинулись крупные уши, а нос стал плоским.

Всё тело Кригера вытянулось и стало выше, вынуждая его склониться вперёд наподобие зверя. Спустя мгновения над Истребителем навис ужасный гибрид летучей мыши и человека, отбрасывающий чудовищную тень. Пока сие происходило, на Готрека накинулись другие бронированные защитники, в ещё большем количестве. Атаковавшие Феликса гигантские летучие мыши улетели, чтобы присоединиться к нападению на гнома. Готрек яростно крутил топором вокруг себя, стараясь удерживать противника на расстоянии.

Пока гном был занят обороной, существо, прежде бывшее Кригером, метнулось вперёд с ужасающей скоростью, настолько быстро, что у Готрека не было времени на удар. Острые как бритва когти тут же вцепились в горло гнома. На его кожу брызнули красные капли. С замиранием сердца Феликс гадал: «Не здесь ли завершится сага об Истребителе? Если так, то вскоре последует моя собственная гибель».

Когда Ульрика увидела смерть отца, её захлестнула волна ужаса и отчаяния. Опасаясь, что старик собирается её убить, Ульрика затем испытала кратковременное чувство вины, почувствовав облегчение при виде его гибели. Он знала, что отец был единственным существом в мире, от которого она не стала бы защищаться. И эта вина усилила её гнев и отчаяние. Её ярость требовала выхода, и отдушиной стала чудовищно мутировавшая фигура Адольфуса Кригера. Это он виноват во всём. Он притащил её сюда. Он изменил её. Это по его вине Иван Петрович оказался здесь, разыскивая свою дочь, вместо которой нашёл свою смерть.

Ульрика бросила всю силу воли против сдерживающих её оков. Те были крепки, но она почувствовала, как они дрогнули. И Ульрика отдалённо ощутила, что в своей борьбе она не одинока. Другая воля соединилась с её собственной в противодействии заклинанию Кригера — воля древнего, сильного и куда более искушённого в чёрной магии существа, чем Ульрика. Вместе они начали сбрасывать путы, сковывающие их.

Макс наблюдал, как опускается клинок Родрика. Он смог лишь заставить себя уклониться в сторону. Меч задел его руку и окрасился кровью. Макс заметил, как вампирша облизала губы. Оттолкнув в сторону своего прислужника, она прыгнула вперёд, чтобы схватить волшебника. Клыки цвета слоновой кости сверкнули у его шеи. Её глаза стали глубокими омутами, которые угрожали поглотить его сознание и разум.

Внезапно, графиня остановилась, и адский блеск в её глазах задрожал. Макс ощутил, что подчиняющая его воля слабеет, словно отвлекаясь на что–то. Возможно, так и было. Он почувствовал, как оковы заклинания Кригера начинают ослабевать. Невероятно сильные руки отпустили его горло. Упав на пол, Макс заметил, как чудовищное, похожее на летучую мышь существо, которое было Кригером, бросило Готрека оземь. Оно нависло над Истребителем, словно тень смерти.

Адольфуса Кригера распирало от торжества. Для его изменённой формы гном не был достойным противником. «Только посмотрите на его жалкое сопротивление в попытках подняться на ноги», — подумал Кригер.

Он обнажил клыки. Время покончить с этим. И тут он почувствовал, что Ульрика и графиня угрожают вырваться из под его влияния. Их совместные усилия вызвали отдачу, которая почти парализовала его. Кригер направил против них всю свою силу воли, глубоко черпая силу Глаза. Их отчаяние было для него бальзамом. Они знают, что он непобедим. И в этот момент Кригер услышал, как над ним что–то пришло в движение. Поглядев вверх, он был потрясён видом опускающейся на него огромной хрустальной люстры, оканчивающейся сверкающим, словно лезвие меча, металлическим шипом.

Внимание Макса привлёк раздавшийся над головой боевой клич. Он увидел Снорри Носокуса, который каким–то образом забрался на люстру и разрубил удерживающую её цепь. Люстра рухнула вниз на огромное гибридное существо, которым стал Кригер. В последнюю секунду чудовище почувствовало опасность и поглядело вверх, и промелькнувшее в его глазах отчаяние выглядело странно по–человечески. А затем огромная конструкция, набравшая ускорение за счёт собственного долгого падения и веса Снорри Носокуса, острым шипом в своём основании пробило грудь Кригера.

Вампир вскочил на ноги, отчаянно разбрасывая обломки люстры. Его неестественное обличие снова стало трансформироваться в человеческое. На его лице остались отметины, говорящие об уязвимости. Макс собрал последние силы и послал в изменяющиеся глаза вампира луч ослепляющего света. Кригер издал неестественный вопль ярости и боли. Тональность вопля повышалась вместе с изменениями глотки вампира, пока не вышла за пределы, доступные человеческому слуху.

Готрек поднялся на ноги и обрушил свой топор на шею вампира. Лезвие топора ударило в Глаз Кхемри и прошло сквозь него, глубоко погрузившись в грудь Кригера. Когда магический топор разрубил древний талисман, все бронированные стражи рухнули, утратив подвижность. Огромные летучие мыши, которыми не управляла более чужая воля, поднялись вверх, подальше от сражения. На мгновение всё, казалось, застыло на месте. Неестественная энергетическая аура потрескивала вокруг тела Кригера, пока талисман отдавал последнюю энергию, а затем магическая энергия рассеялась в мощном взрыве, разнося вампира на части.

Взрывная волна ударила в ослабевшего Макса, сбив того с ног и лишив сознания.

Не отводя глаз от графини, Феликс наклонился и поднял свой меч. У него всё болело, но он возносил хвалу Сигмару за своё спасение. Одежда Феликса обгорела, как и волосы, чувствовалось, что лицо тоже обожжено. Хотя, в целом всё могло оказаться гораздо хуже. Однако при взгляде на графиню, Феликс и думать забыл о благодарности. Та глядела на него голодным взглядом.

— Подходи и сдохни, — прорычал Готрек откуда–то из–за спины Феликса.

Ягер приготовился к неотвратимой атаке. Но нападения не последовало. Вместо этого графиня лишь посмотрела на него, затем на Истребителя, и покачала головой, словно стряхивая остатки дурного сна.

— Нам нет нужды биться, — сказала она. — Мы сделали то, за чем явились.

— Вы уверены? — спросил Феликс.

— Угроза, которую представлял Глаз, более не существует.

Феликс посмотрел туда, где должно было находиться тело Кригера. Всё, что от него осталось — несколько протухших кусков плоти, да несколько частей разбитого Глаза. На глазах у Феликса осколки обратились в пыль.

Графиня поглядела на Ульрику и поманила её рукой.

— Пойдём со мной, дитя. Твой предок более не существует, а тебе многому предстоит научиться.

Ульрика направилась туда, где лежало тело её отца. Вид у неё был такой, словно она собиралась заплакать, но не очень помнила, как это делается.

— Сперва я должна его похоронить.

Графиня кивнула. Ульрика наклонилась и подняла тело старика, словно то совсем ничего не весило. Феликс поглядел на Готрека. Он гадал, станет ли Истребитель на неё нападать. По виду гнома нельзя было сказать, что тот поддастся щенячьей нежности и позволит вампиру уйти. Взрыв обдал его грязью. От опалённых бровей и хохла поднимался дымок. Из множества порезов текла кровь. Похоже, гном едва сдерживался, чтобы не броситься в бой. Снорри Носокус лежал среди обломков люстры. «И оттуда никакой помощи», — подумал Феликс.

— Её поступки были следствием влияния, которому она не могла противиться, — произнесла графиня. — Она не испытывает к вам злобы.

Похоже, Ульрика впервые их заметила.

— Это правда, — подтвердила она.

Её голос не был извиняющимся. Он был холодным, сдержанным и чуждым. Феликс гадал, осталось ли в ней хоть что–то от той женщины, которую он некогда знал.

— Она пострадала от Кригера более, чем кто–либо из присутствующих. И она не заслуживает наказания за то, что совершила не по своей воле. Я заберу её с собой, буду обучать и прослежу, чтобы она никому не причинила вреда, — заявила графиня.

Истребитель вздрогнул, словно раздумывая, нападать или нет. К удивлению Феликса, гном удержался. Готрек глядел на Ульрику со странной смесью эмоций, проявившихся на его суровом лице.

— Проследи, — в итоге произнёс он. — Или я разыщу вас обеих.

Графиня опустилась на колени возле Макса и мягко дотронулась до его лба.

— Он будет жить, — произнесла она. — А когда очнётся, то подлечит вас.

Графиня и Ульрика вместе покинули зал. Родрик последовал за ними, как ручной пёс. Готрек невесело оглядел хаос, воцарившийся в тронном зале, а затем уставился на дверь, словно стараясь определиться, следует ли ему отправиться за ушедшими вампирами. В итоге он покачал головой, и устало плюхнулся на пол. Феликс внезапно осознал, каких усилий стоило Истребителю оставаться на ногах.

— Слишком много времени провожу я в компании людей, — тихо произнёс Готрек. — Я размяк.

— Я так не думаю, — заметил Феликс. — Что теперь?

— Повсюду силы Хаоса. По–прежнему предстоит война, человечий отпрыск, и остались ещё чудовища. Уверен, мы найдём, чем заняться.

Со стонами из обломков люстры поднялся Снорри Носокус.

— Хорошо, что падение Снорри было чем–то остановлено, — произнёс он. — И где теперь этот чёртов вампир?

— Ты убил его, — заметил Феликс.

Вид у Снорри Носокуса был довольный.