Дела с молоком у Мурки не улучшались. Она, несмотря на проигрыватель, всё меньше молока давала.
– Репертуар не тот, – сказал почтальон Печкин. – Ей надо что-нибудь сугубо личное поставить. У меня есть одна такая пластинка.
Он пластинку принёс, и Матроскин её запустил. Это была весёлая животноводческая песня про корову. Пел её замечательный певец Леонид Утёсов.
Пластинка была старая, она всё время съезжала со строчки на строчку. Но текст был абсолютно коровий. Проигрыватель пел:
Ты не только съела цветы,
В цветах мои ты съела мечты,
И вот душа пуста,
И вот молчат уста.
Трудно жить,
Мой друг, без друга
В мире одному.
Всё туманно, всё так сухо
Сердцу и уму.
Если б жизнь твою коровью
Исковеркали б любовью,
То тогда бы ты, Пеструха,
Знала почему.
Матроскин заводил и заводил эту песню. Корове она не очень нравилась, зато соседи подходили послушать.
Брось ты хмуриться сурово,
Видеть всюду тьму,
Что-то я тебя, корова,
Толком не пойму.
Наклони поближе ухо,
Утешай меня, Пеструха,
Очень трудно без участья
Сердцу моему.
Пришла даже знаменитая животноводка и доярка Пелагея Капустина. Она тоже раз сто завела любимую песню.
Есть в полях другие цветы,
Опять вернутся в сердце мечты.
О них грустить смешно,
Пора простить давно.
И когда песня повторилась сто первый раз, с Муркой что-то случилось.
Она вылетела из сарая, как легкий танк. Разнесла столик с проигрывателем на мелкие кусочки и, разгневанная, убежала в поля.
– Не даёт молока, – сказал Матроскин, – чего я только ни делаю…
– Оттого и не даёт, что телёночек у неё не намечается, – сказала доярка Пелагея. – Ведь коровы молоко не людям дают, а телятам. Люди уже потом пристраиваются. Надо ей телёночка завести.
– А как? – спрашивает Матроскин.
– Надо её в колхозное стадо отдать. Там бык есть новый. Если в стаде бык есть, коровы очень быстро телятами обзаводятся. А где телята, там и молоко.
Что ж, ничего не поделаешь! Пришлось Матроскину свою Мурку в колхозное стадо отдавать, как детей в пионерский лагерь отдают.
Но он особо не скучал. У него дела никогда не убавлялись, а прибавлялись только. А в родительский день он к ней приходил.