Рейс задумчиво склонился над планом верхней палубы «Карнака».

– Фанторп, молодой Аллертон, миссис Аллертон. Потом пустая каюта – это Саймон Дойл. Кто у нас дальше, за миссис Дойл? Старуха американка. Если кто и слышал что-нибудь, так это она. Если она встала, надо ее звать.

Мисс Ван Шуйлер вошла в курительную. В это утро у нее было совсем старое, пергаментное лицо. В темных глазах тлел злобный огонек.

Рейс встал и поклонился:

– Простите за беспокойство, мисс Ван Шуйлер. Вы очень любезны. Садитесь, пожалуйста.

Мисс Ван Шуйлер раздраженно заговорила:

– Противно впутываться во все это. Возмутительная история. Не желаю никаким образом быть связанной с этим… неприятным событием.

– Естественно, естественно. Я как раз говорил месье Пуаро, что надо поскорее выслушать вас, чтобы потом уже не беспокоить.

Мисс Ван Шуйлер удостоила Пуаро почти милостивого взгляда.

– Я рада, что вы понимаете мои чувства, я не привыкла к таким вещам.

– Конечно, мадемуазель, поэтому мы и хотим избавить вас от неприятностей как можно скорее, – успокоил ее Пуаро. – Итак, вы легли спать вчера – в какое время?

– Обычно я ложусь в десять часов. Вчера, по милости Корнелии Робсон, заставившей себя ждать, легла позже.

– Très bien, Mademoiselle[78]. Так что вы слышали, когда улеглись?

– Я сплю очень чутко, – ответила мисс Ван Шуйлер.

– A merveille![79] Как раз то, что нам надо.

– Меня разбудила эта бесцеремонная дамочка, горничная миссис Дойл, – она пожелала своей госпоже «доброй ночи» неприлично громким голосом.

– А после этого?

– Я опять заснула. И снова проснулась от ощущения, что у меня в каюте кто-то находится, но потом поняла, что это в соседней каюте.

– У мадам Дойл?

– Да. И тут же услышала шаги на палубе и всплеск.

– Не представляете, когда это было?

– Я вам точно скажу когда. Было десять минут второго.

– Вы уверены в этом?

– Конечно. Я взглянула на часики, они у меня в головах.

– Вы не слышали выстрела?

– Нет, ничего похожего.

– А не могло быть так, что вас разбудил звук выстрела?

Склонив жабью голову к плечу, мисс Ван Шуйлер задумалась.

– Может такое быть, – признала она неохотно.

– Но что было причиной этого всплеска, вы, конечно, не знаете?

– Почему же, прекрасно знаю.

Полковник Рейс напрягся:

– Знаете?

– Конечно. Мне не понравились эти хождения на палубе. Я встала и подошла к двери. Мисс Оттерборн стояла, перегнувшись через перила. Она что-то бросила в воду.

– Мисс Оттерборн? – У Рейса перехватило горло от изумления.

– Да.

– Вы совершенно уверены, что это была мисс Оттерборн?

– Я видела ее лицо.

– А она вас не видела?

– Думаю, не видела.

Пуаро подался вперед:

– А что выражало ее лицо, мадемуазель?

– Оно выражало сильное чувство.

Рейс и Пуаро быстро переглянулись.

– Что было потом? – поторопил ее Рейс.

– Мисс Оттерборн ушла на корму, а я вернулась в постель.

В дверь постучали, и вошел администратор. В руках у него был струивший воду комок.

– Нашли, полковник.

Рейс взял сверток, развернул вымокшую бархатную ткань. Внутри оказался грубой выделки, в расплывшихся алых пятнах носовой платок, в который был замотан маленький револьвер с перламутровой рукояткой.

Рейс взглянул на Пуаро не без зловредного торжества.

– Смотрите, – сказал он, – я был прав. Его таки отправили за борт. – Он выложил револьвер на ладонь. – Что скажете, месье Пуаро? Это не тот ли, что вы видели той ночью в отеле «У водоската»?

Пуаро внимательно рассмотрел его и ровным голосом сказал:

– Да, тот самый. Тут есть гравировка – инициалы «Ж. Б.». Это article de luxe[80], очень дамская вещица, и при этом смертоносное оружие.

– Двадцать второй, – пробормотал Рейс. Он вынул обойму. – Не хватает двух пуль. Да-а, вроде бы никаких сомнений не остается.

Со значением кашлянула мисс Ван Шуйлер.

– Что вы думаете о моей накидке? – призвала она их к ответу.

– О вашей накидке, мадемуазель?

– Да, у вас на столе моя бархатная накидка.

Рейс поднял мокрую тряпицу.

– Это – ваше, мисс Ван Шуйлер?

– Да мое же! – взорвалась та. – Я обыскалась ее вчера вечером. Кого только не спрашивала.

Пуаро призывно взглянул на Рейса, и тот едва заметно кивнул.

– Где вы видели ее последний раз, мисс Ван Шуйлер?

– Она была при мне в салоне вчера вечером. А когда я уходила спать, ее нигде не было.

Рейс ровно спросил:

– Вы догадываетесь, для чего она понадобилась? – Расправив накидку, он показал подпалины и дырочки на ней. – Убийца замотал в нее револьвер, чтобы заглушить звук выстрела.

– Какая наглость! – вспыхнула мисс Ван Шуйлер. Ее сморщенные щеки зарумянились.

Рейс сказал:

– Соблаговолите сказать, мисс Ван Шуйлер, сколько времени вы были знакомы с миссис Дойл.

– Вообще не была с ней знакома.

– Но вы знали о ее существовании?

– Конечно, я знала, кто она такая.

– И домами вы никак не были связаны?

– Наша семья всегда дорожила принадлежностью к немногим избранным, полковник Рейс. Матушке в голову не пришло бы позвать кого-нибудь из Хатсов, потому что они никто, нувориши[81].

– Вам больше нечего сказать нам, мисс Ван Шуйлер?

– К тому, что я сказала, мне нечего добавить. Линит Риджуэй выросла в Англии, и впервые я увидела ее на борту этого парохода.

Она встала. Пуаро открыл дверь перед ней, и она удалилась.

Мужчины переглянулись.

– Вот и весь ее сказ, – заметил Рейс, – другого не будет. Может, правду говорит. Не знаю. Розали Оттерборн – каково! Не ожидал.

Пуаро растерянно помотал головой. И с размаху хватил ладонью по столу.

– В этом нет никакого смысла! – воскликнул он. – Nom d’un nom d’un nom! Никакого смысла!

Рейс взглянул на него:

– Что конкретно вы имеете в виду?

– Что до определенного момента картина ясная. Кому-то нужно убить Линит Дойл. Кто-то вчера вечером слышал скандал в салоне. Кто-то выкрал оттуда револьвер. Принадлежавший, прошу заметить, Жаклин де Бельфор. Кто-то застрелил из него Линит Дойл и вывел букву Ж на стене. Все ясно, правда? Все изобличает Жаклин де Бельфор. Теперь смотрите, что делает убийца. Он оставляет пресловутый револьвер на месте, где его наверняка найдут, – да? Нет! Он – или она – выбрасывает его за борт – такую улику! Зачем, мой друг, зачем?

Рейс покачал головой:

– Непонятно.

– Тут нечего понимать: это невозможно.

– Как невозможно, раз это случилось?

– Я не об этом. Невозможно такое развитие событий. Где-то ошибка.