Даже на суперскором тоннельном экспрессе, зарезервированном специально для поездок членов Девяти правящих семей, путь до резиденции семьи Митт занял почти четыре часа. За все это время Талиас с Турфианом только раз перекинулись парой слов: где-то к середине поездки он поинтересовался, не хочет ли она перекусить. Талиас отказалась – не потому, что не испытывала голода, просто не хотела быть ему обязанной. Оставшуюся часть пути они провели в молчании.

Талиас никогда не бывала в гигантской пещере, где размещалась резиденция семьи Митт на Цсилле. Впрочем, она видела изображения и карты, и, когда они подъезжали к последней развязке, Талиас была морально готова предстать перед громадой древней вотчины ее приемной семьи.

Как же она ошибалась! Полностью и бесповоротно.

Пещера оказалась больше, чем она ожидала. Гораздо больше. Настолько, что под сводом повисли настоящие облака, и в какой-то момент Талиас готова была поклясться, что раскинувшаяся над головой синь – это настоящее небо над просторами планеты. Из-за облаков выглядывал сияющий диск, который тоже можно было принять за настоящее солнце. По обе стороны от рельсов виднелись озера, подпитываемые ручьями, а одно из них, которое располагалось по правую сторону, было достаточно обширным, чтобы ветерок, овевающий сады и парки, рождал на нем волны.

Водоемы окружал архитектурный ансамбль из десятка строений, часть которых пряталась под сенью леса, простиравшегося до озера, что было по левую руку. Некоторые постройки явно представляли собой склады, другие походили на жилые дома, в которых с комфортом могли бы обитать две-три семьи. Вдалеке, почти у самого края пещеры, высилась горная гряда, окутанная туманом. Невозможно было понять, то ли горы являются продолжением стены, то ли стоят там сами по себе.

А в самом центре пещеры над гладкой травой, в окружении двух садов, возвышался дворец.

Он был огромным, не меньше восьми этажей, а его боковые крылья простирались в стороны на две сотни метров. Внешний вид строения отдаленно напоминал старинную крепость, которые чиссы возводили до того, как научились летать к звездам. Правда, выглядел он современнее и не щетинился оружейными амбразурами, из-за которых те крепости казались такими устрашающими. Наружная отделка состояла из узорного камня, стекла и полированной стали, а обзорные башенки, расположенные по углам, возвышались над мозаичным скатом крыши, который мерцал в лучах искусственного солнца.

– Я так понял, вы здесь впервые? – спросил Турфиан.

Талиас едва совладала с голосом.

– Да, – признала она. – По всем вопросам меня вызывали в особняк семьи на Авидиче. Изображения резиденции не передают всей правды.

– Разумеется, не передают, – хмыкнул синдик. – Точные изображения высокой четкости могут навести злоумышленников на местоположение резиденции. Что категорически недопустимо.

– Я думала, это место общеизвестно – ведь мы в старинных владениях семьи Митт.

– Верно. Но они раскинулись более чем на шесть тысяч квадратных километров и включают множество других похожих пещер, в которые тоже ведет тоннельный экспресс. Уверяю вас, никто не заявится в резиденцию семьи Митт без разрешения самой семьи. Это ваш последний шанс передумать насчет испытаний.

Талиас подобралась:

– Я готова к ним.

– Допустим. В таком случае скоро увидимся.

Вагон остановился в сотне метров от мозаичной композиции прямо на земле.

– Испытание первое, – объявил Турфиан, когда дверь вагона откинулась. – Найдите свой путь. Если у вас получится, вас пригласят внутрь. Если нет, садитесь обратно в вагон, и вас отвезут в космопорт.

Выйдя наружу, он обогнул мозаику и направился ко дворцу.

Талиас осторожно выбралась следом и наморщила лоб, глядя на узор. Он казался знакомым.

Озарение пришло внезапно: это же стилизованная карта Доминации.

Синдик сказал: «Найдите свой путь». Может, он имел в виду, что она должна следовать за своими надеждами на будущее?

«Нет, вовсе не это», – внезапно догадалась она. Само существование этой резиденции было олицетворением долгой истории семьи Митт. Испытуемый должен не искать грядущее, а пройти путь, который привел его сюда.

Талиас глубоко вдохнула. Она почти не помнила, что было до ее поступления на службу в качестве «идущей по небу», но знала, что родилась на колониальной станции Кэмко. Которая находилась… вот здесь. Осторожно продвигаясь по узору, старательно обходя прочие космические объекты, Талиас наконец наступила на отметку с надписью «Кэмко».

С секунду ничего не происходило. Талиас пришло в голову, что нужно наклониться и дотронуться до отметки рукой, но тут вокруг планеты появилось бледно-зеленое свечение.

Не успела она вздохнуть с облегчением, как подсветка погасла. Ну что же. Отсюда ее увезли в комплекс Флота экспансии на Нейпораре, где она проходила обучение. Опять же, стараясь не задеть другие отметки, она перешла к Нейпорару и вступила в круг. И снова наградой ей было зеленое свечение. Дальше…

Талиас застыла на месте. После этого шла череда перелетов за пределами Доминации, когда она, будучи «идущей по небу», водила военные и дипломатические корабли к чужим планетам.

Но на карте их не было. Может, нужно перейти к ближайшей чисской системе?

Нет, так не пойдет. Мозаика представляла собой плоскую проекцию трехмерного участка космоса, и не было никакой возможности установить, какая чисская планета соответствует ближайшей планете инородцев за пределами Доминации. Но чего же тогда от нее ждут?

Талиас подняла глаза на дворец. История… но история исключительно Доминации.

Она снова осмотрела карту. Последний полет в качестве «идущей по небу», во время которого девочка встретила юного курсанта Трауна, она совершила от Рентора к Нейпорару. Талиас перешла к Рентору и с опаской вступила в круг. К ее облегчению, узор вокруг снова осветился зеленым. Тогда она вернулась к Нейпорару, и снова удачно.

Прекрасно. Затем ее отвезли на Авидич для встречи с аристократом из семьи Митт. Затем на Джамирон для продолжения обучения…

После этого она подошла еще к трем отметкам, и каждый раз, когда загоралась зеленая подсветка, это воскрешало в памяти пейзажи, звуки и запахи, которые она почти позабыла. К тому моменту, как Талиас добралась до отметки Цсиллы, ей чуть не начало казаться, что она посетила все планеты вживую.

Узор в очередной раз осветился зеленым.

– Добро пожаловать, Митт’али’астов, – произнес голос прямо из недр композиции. – Следуй в древний дом, чтобы продолжить испытания.

Талиас глубоко вдохнула. В голове у нее все еще вихрем кружились воспоминания.

– Я повинуюсь. – Она пересекла мозаику, ступила на мягкую шелестящую траву и направилась к дому.

* * *

Испытаний было множество.

Первые четыре или пять оказались относительно легкими: нужно было пройти письменное тестирование на общую эрудицию, логику, антикризисное мышление и историю Доминации. Талиас ощутила себя так, будто снова оказалась за партой, и хотя она в учебе звезд с неба не хватала, учиться она всегда любила. Поэтому тесты Талиас прошла с относительной легкостью, попутно раздумывая, будут ли остальные испытания такими же незамысловатыми.

Не тут-то было.

После тестов ей дали задание преодолеть ров с водой шириной в три метра, используя только доски длиной по два с половиной метра, и не намокнуть в процессе. Затем нужно было взобраться по абсолютно гладкому стволу на дерево, чтобы рассмотреть едва заметную насечку, которая скрывала ответ на старинную шараду семьи Митт. Еще одна шарада заключалась в том, чтобы найти скрытую закономерность в узорах цветочных арок, которые окружали дворец.

Выполняя задания, Талиас не раз задавалась вопросом, когда эти испытания были изобретены: уже после того, как резиденцию перенесли под землю, или все-таки раньше? Если до переселения, значит, все, что когда-то было наверху, скопировано здесь до мельчайших деталей.

Подобная приверженность старине ее вовсе не удивила.

Талиас предполагала, что испытания закончатся с заходом искусственного солнца, но снова не угадала. Ей отвели шесть часов на сон, а затем ее снова ждала череда письменных тестов и пара логических заданий за стенами дворца.

Все это время, начиная с того момента, когда Турфиан оставил ее у мозаичной карты, она не видела ни одной живой души. Все задания озвучивал все тот же бестелесный голос, который приветствовал ее по прибытии, а по завершении некоторых этапов она находила приготовленную для нее еду и принадлежности для отдыха.

Наконец часа через два после обеда ее направили на финальное испытание: взобраться на вершину горы, которая возвышалась позади дворца.

Поначалу задание не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Наверх вела протоптанная тропа, да и сам склон был покатым, а на нем то и дело попадались кусты и рощицы, так что защита от палящих лучей ей была обеспечена. Мысленно дав себе зарок, что вернется к ужину, Талиас начала восхождение.

Удобный покатый склон был таковым только до первой рощицы. К счастью, по мере того как подъем становился все круче, тропа превратилась в почти горизонтальный зигзаг, благодаря чему идти приходилось поперек склона, а не строго вверх.

Это значительно облегчало восхождение, но в то же время затягивало его. Поставив себе в уме новые сроки, Талиас устремилась дальше.

Примерно через час, выйдя на третий поворот зигзага, Талиас начала замечать по бокам от тропы столбы, которые торчали прямо из земли. В первой группе их было шесть, один около метра в длину и пяти сантиметров в диаметре, а остальные пять примерно в половину или на треть ниже и тоньше. Талиас пригляделась к ним, не сбавляя шага и прикидывая в уме, не наткнулась ли она на очередную шараду. Казалось, что поверхность центральной стелы украшена резьбой или гравировкой, и Талиас чуть не поддалась искушению сойти с тропы, чтобы рассмотреть их получше.

Но, хотя в инструкциях не было запрета на такие проволочки, прямого разрешения тоже не было. Она решила, что на финишной прямой испытаний лучше придерживаться осторожной линии поведения.

Но что, если это проверка на инициативность?

Талиас устало свела брови: шарада внутри другой шарады.

Впрочем, сквозь деревья было видно, что эти столбы встретятся ей на пути и дальше. Так что она просто продолжит путь и попытается угадать закономерность, которая намекнет ей, как поступить.

Талиас думала, что увиденное сквозь деревья скопление будет следующим, но, к ее удивлению, она почти сразу наткнулась на вереницу более коротких столбов, торчащих вдоль тропы. Некоторые из них возвышались в одиночестве, другие жались друг к другу небольшими группами. Как правило, в их центре виднелся столб повыше, хотя такие же высокие и изукрашенные, как первая стела, ей больше не попадались. Талиас шла вперед, хмуро приглядываясь к столбам и выискивая все еще непонятную закономерность в их расположении.

После двух поворотов она вновь наткнулась на обескураживающее скопление столбов. В пятнадцати метрах на пригорке возвышалась стела, гораздо выше и богаче украшенная, чем первая. Вокруг теснилось около пятидесяти столбов поменьше, разной высоты и без какой-то выраженной схемы расположения.

После этого столбы попадались ей на каждом шагу. Высокие, низкие, порой и вовсе гигантские… они были повсюду, то выпирая рядом с тропой, то возвышаясь в отдалении.

В очередной раз меняя направление, Талиас решила, что пройдет еще два поворота, а затем, если не поймет, к чему эти столбы, сойдет с тропы, чтобы рассмотреть их.

– Грандиозно, не правда ли?

Талиас вздрогнула и чуть не подвернула ногу, поворачиваясь на голос. В десяти метрах от последнего закругления пути, под сенью мягко колышущихся ветвей стояла резная деревянная скамья. Ближе к краю на ней сидел пожилой чисс. Его кожа от возраста казалась бледнее, а глаза, полускрытые тенями, – наоборот, ярче. Незнакомец обеими руками опирался на рукоять выставленной перед собой трости, которая по изысканности резьбы не уступала самым внушительными стелам.

– Да, грандиозно, – признала она, чувствуя, как забилось сердце. Первый встреченный ею обитатель резиденции с тех пор, как ее оставил Турфиан…

Казалось, он читает ее мысли.

– Нет, мое появление – не часть испытаний. – Он улыбнулся доброжелательно, даже заговорщицки. – Никто не знает, что я здесь. Наверное, все уже сбились с ног в поисках. Я всего лишь хотел поговорить с вами наедине, а здесь, похоже, самое подходящее место.

– Я уже два дня в резиденции, – напомнила незнакомцу Талиас, стараясь получше разглядеть его в обманчивой ряби света и тени от колышущихся листьев. Где-то она уже видела это лицо.

– Да, я знаю. Я за вами наблюдал. Возможно, вам казалось, что вы все время одна, но вас не оставляли ни на минуту, пока вы не поднялись сюда. – Он повел рукой вокруг себя. – К тому же на этой горе история семьи Митт предстает во всей красе. Лучше места, чтобы обсудить ее будущее, не найти. – Рука остановилась на группе столбов, указывая на самый высокий. – Что скажете?

– Не… не знаю, – начала выкручиваться она. Старик выглядел очень знакомо. – Он весьма внушительный. Но я не…

– Внушительный? – хмыкнул незнакомец. – Это вряд ли. То был редкостный позер, который всегда ставил собственную славу выше блага семьи. Видите ли, в какой-то момент вербовка праворожденных и дальнейшее их продвижение до кузенов стали для него самоцелью. Интересы семьи затмило желание пустить пыль в глаза внушительными цифрами.

– Ну да, точно же, – пробормотала Талиас. Ее словно током прошибло: она поняла, что ее окружало. Здесь был увековечен кровный родич из семьи Митт – синдик, советник или другой высокопоставленный аристократ. Высокая стела, окруженная столбами поменьше, символизировала его самого и тех, кого он привел в семью.

А вторым ударом тока ее прошибло, когда она узнала своего собеседника.

– Вы Митт’оор’акиорд, – выдохнула Талиас. – Патриарх.

– Очень хорошо, – одобрил Тоораки. – Вы не упустили из виду проекции в главном вестибюле. Похвально. – Он пожал плечами: – К сожалению, с этой точки зрения наблюдательность в испытаниях не оценивается, иначе вы заработали бы дополнительные очки.

– Спасибо, ваше благородие. Впрочем, не думаю, что вы из тех, кому можно пустить пыль в глаза внушительными цифрами.

– Отлично, моя дорогая Талиас. – Улыбка патриарха стала еще шире. – Верно, я не гонюсь за количеством. Мне подавай качество и талант. – Он слегка наклонил голову в сторону. – К слову, о талантах: когда вы приступили к испытанию на воде, меня срочно вызвали по другому делу, и я до сих пор не посмотрел записи. Не будете ли так любезны рассказать, как вам удалось преодолеть ров?

– Это было не трудно. Ров глубиной всего метр, поэтому я взяла две доски, совместила их концы на дне на середине канала, а другими концами оперла о разные берега. Потом положила поперек еще одну доску.

– По-моему, этого недостаточно, чтобы избежать контакта с водой, – заметил Тоораки.

– Так и есть, ваше благородие, – признала Талиас. – Поэтому я таким же манером поставила на эту перекладину еще две доски под углом, а между ними перекинула третью.

– Очень находчиво. Помнится, один праворожденный начал так же, как вы, но потом просто накидал поверх первой горизонтальной доски еще больше досок, пока они не поднялись над уровнем воды.

У Талиас дернулась губа. Она так зациклилась на инженерных вычислениях, что подобное решение даже не пришло ей в голову.

– Эффективность та же, но исполнение далеко не такое изысканное, – продолжал патриарх. – Мне всегда импонировала элегантность, и все ваши характеристики во время службы «идущей по небу» говорили, что вам она присуща. Это и правда повлияло на мое решение принять вас в семью.

– Вы привели меня в семью Митт? Лично?

– А что такого? Забота о благе семьи включает в себя и заботу о том, чтобы не упустить тех, кто ее усилит.

– Я польщена, – призналась Талиас, особенно остро ощутив груз собственных недостатков и неудач. – Надеюсь, что когда-нибудь я в полной мере оправдаю ваши чаяния.

– Когда-нибудь? – снова усмехнулся он. – Ну и ну, дитя мое. Вы уже много раз доказали, что моя вера в ваши способности не беспочвенна. Даже сейчас вы словно страж, стоящий между моим лучшим вложением и теми, кто хочет его уничтожить.

– Я не понимаю, о чем речь. – Талиас запнулась. – Вы хотите сказать… Траун?

Патриарх кивнул:

– Еще один родич, которого я выбрал лично.

– Вот как, – сдвинула брови Талиас. – Я думала, семье Митт его порекомендовал генерал Ба’киф.

– А кто, по-вашему, подсказал Ба’кифу? – спросил Тоораки. – Да уж. Мы с Лабаки – так его тогда звали – давно знакомы. Это я рассказал ему о Трауне и предложил дать наводку нашему недалекому Турфиану. – Он вздохнул. – Я разглядел в нем будущее величие, Талиас. Величие, мастерство и верность. Он будет венцом моего правления, незыблемым столпом, на который я смогу опереться. – Патриарх похлопал ладонью по своей трости, и взгляд его затуманился. – Если выживет.

– Ваше благородие, я видела его в бою, – поспешила заверить его Талиас. – Он выживет.

– Думаете, я боюсь, что он погибнет на войне? – Патриарх покачал головой: – Нет. Он никогда не потерпит полного и безоговорочного поражения, если только не столкнется с чем-то совсем уж непредсказуемым и непреодолимым. Нет, Талиас, угроза подстерегает его в Доминации. Не исключено, что внутри самой семьи. – Тоораки поманил ее рукой: – Идите сюда. Если вы не против, присядьте рядом. Боюсь, у меня мало времени.

Нерешительно, с большой осторожностью шагнув в траву, Талиас подошла к скамье и села рядом с патриархом.

– Что я могу для вас сделать?

– Вы уже делаете, – успокоил он ее. – Вы в числе тех немногих в семье, кто еще прислушивается к моим словам. Более того – вы приглядываете за Трауном, добровольно взяв на себя роль непоколебимого помощника и единомышленника. Защищаете его от врагов. – Он обвел рукой гору, на которой они находились. – Процесс передачи власти от одного патриарха другому задуман так, что все должно пройти гладко. Обычно накладок не бывает, но иногда система дает сбой. Вот мы с вами разговариваем, а в то же время кто-то продумывает упреки и доводы, готовясь к моменту, когда мою трость передадут историкам и резчикам, чтобы укоренить ее копию в этой земле. Некоторые из них считают Трауна ценным приобретением семьи Митт, но другие видят в нем угрозу. – Тоораки покачал головой: – Если в кресло патриарха сядет кто-то из второй фракции…

Фраза так и осталась неоконченной.

– Я все равно не понимаю, – сказала Талиас. – Он великолепный воин. Как его можно считать угрозой?

– Опасность в том, что он может взять на себя слишком много или втянуть семью в авантюру, из-за которой мы станем политически уязвимы. Если это случится, наши недоброжелатели тут же воспользуются нашей слабостью. Претенденты на кресло патриарха, о которых я говорю, готовы отказаться от славы, которую Траун может принести семье, лишь бы он не принес сопоставимого по масштабам позора.

Талиас кивнула:

– Они предпочитают ровное продвижение без рисков.

– Это глупость с их стороны, – презрительно скривился патриарх. – Осторожность приведет лишь к тому, что мы скатимся в забвение. Если мы хотим сохранить свои позиции среди Правящих семей, то должны брать на себя риски. Хорошо просчитанные и спланированные, но, тем не менее, риски.

С секунду единственным звуком на склоне был шелест ветра в ветвях.

– Что же нам делать? – наконец спросила Талиас.

– Сказать по правде, ума не приложу, – признал Тоораки. – Я сделал все, что мог. Моя жизнь близится к закату, вот и убывает моя власть и вес моего слова. – Он печально улыбнулся. – Не смотрите на меня так, дитя мое. Так суждено, и никто этого не избежит. Все поводья должны быть собраны в единую упряжь и без проволочек переданы моему преемнику, чтобы другие семьи не использовали смуту нам во вред.

– Я поняла. – Талиас вздрогнула. Она видела, что политика диктовала свои правила даже в отношениях между профессиональными воинами на флоте. В Синдикуре, должно быть, это проявляется еще жестче. – Скажите, как защитить его.

– У него есть друзья и единомышленники. Возможно, он не знает, как в случае нужды приблизить и сплотить их. Это я поручаю вам. – Патриарх покачал головой: – Я с самого начала знал, что он не силен в политике, но не имел представления, насколько он нечувствителен к этим меняющимся ветрам.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала Талиас. – Если, конечно, к концу этого дня все еще останусь членом семьи.

– Останетесь членом семьи? – повторил он, сдвинув брови. – О чем вы говорите, дитя мое? Естественно, вы часть нашей семьи. Допустим, вы не показали исключительных результатов на испытаниях, но прошли их весьма достойно. Вы, Талиас, отныне официально праворожденная семьи Митт, всего в одном шаге от того, чтобы стать родственником во власти.

– Благодарю вас. – Талиас склонила перед ним голову, чувствуя, как душу наполняет облегчение.

– Но это только если вас не хватятся как пропавшей на горе. – Сквозь мрачность предостережений вновь прорвалась нотка юмора. – Вы уж лучше ступайте к вершине. По пути присмотритесь к посохам, запомните узор и направления семейной истории. Поразмышляйте над жизненными путями и победами каждого из Митт.

– И об их периодических поражениях?

Патриарх кивнул, посерьезнев.

– Особенно о поражениях, – тихо сказал он. – Обратите внимание на пропуски в мемориальных надписях, на асимметрию, которую оставляют после себя выкорчеванные деяния какого-нибудь синдика или аристократа. Неудача – суровый, но действенный урок.

– Но только для тех, кто способен видеть и делать выводы.

– Тоже верно. – Наклонившись ближе, Тоораки сжал ее руку. – Спасибо, что уделили время на разговор, Талиас, праворожденная семьи Митт. Оберегайте своего командира. Я не могу отделаться от чувства, что в его руках ключ к будущему Доминации, будь там триумф или полный крах.

– Я за ним пригляжу, – пообещала Талиас. – В жизни или в смерти, я его не оставлю.

* * *

Солнце давно село, но на западе еще светилась полоска, когда Талиас спустилась с горы. Турфиан явно наблюдал за ее испытаниями, поскольку появился в дверях, едва она подошла ко дворцу, и жестом указал на вагончик рядом с мозаичной картой.

– Планы изменились, – сказал он, когда она поравнялась с ним. – Меня вызвали в Синдикуру, и патриарх сказал, чтобы я взял вас с собой.

– Какие-то накладки? – спросила Талиас.

– Я не в курсе, – ответил синдик. – Адмирал Ар’алани прислала сообщение, что вы должны как можно скорее вернуться на «Бдительный». – Он с подозрением воззрился на нее. – Между прочим, я заметил, что Траун куда-то ускользнул, пока я так некстати застрял тут с вами.

– Вот уж такой цели у меня точно не было, – парировала Талиас, прекрасно понимая, что облапошить его не удастся. – Раз уж вы заговорили о нашем пребывании здесь – когда я узнаю, прошла ли я испытания?

– Вы рассуждаете как школьница, – раздосадованно обронил он. – Испытания – это не задание, которое нужно выполнить и сдать в срок. – У него дернулась губа. – Да, вы их прошли. Теперь вы праворожденная семьи Митт. Поздравляю. Садитесь в вагон.

– Спасибо, – пробормотала она.

На пути из пещеры она сидела вполоборота, глядя, как растворяются вдали дворец, гора и вся резиденция, пока их окончательно не скрыла из виду стена тоннеля на повороте. Она и мечтать не могла, что встретит патриарха своей приемной семьи, не говоря уже о том, чтобы вести с ним долгую, серьезную беседу. Талиас надежно сохранит в сердце эту встречу и данное ему обещание.

В ее жизни началась новая глава, но какая-то часть отношений с семьей Митт подошла к концу.

Говорят, в незапамятные времена лидеры Девяти правящих семей использовали Галерею молчания в Зале собраний, чтобы осудить, взять под стражу или даже казнить своих недругов. В этом коридоре была такая акустика, что в разговоре естественным образом могли принимать участие не более чем четверо-пятеро собеседников, иначе слова, произнесенные в центре, разносились до самых дальних концов зала.

Но то было тысячи лет назад. Теперь же, когда повсеместно победило просвещение, проистекающее из политической зрелости, галерея превратилась в место встреч для спикеров и синдиков, которые желали обсудить политические вопросы, но не были готовы уступить и согласиться на встречу в кабинете своего оппонента, что было сродни проявлению слабости.

Следя глазами за тем, как с другого конца галереи приближается советник Зисталму, советник Турфиан размышлял, оценит ли семья Иризи иронию его предложения.

Зисталму вынужденно петлял по коридору, старательно обходя группы разговаривающих, чтобы случайно не услышать обрывки их речей. Наконец он поравнялся с Турфианом.

– Аристократ Турфиан, – кивком поприветствовал его представитель семьи Иризи.