Талиас никогда в жизни не бывала на корабле чужаков.

Это и неудивительно: она путешествовала за пределами Доминации по большей части в бытность свою «идущей по небу», а впоследствии Синдикура не питала склонности упускать такой ценный ресурс, как она, из-под своего бдительного контроля.

Но она бывала там, где служили инородцы из Гильдии навигаторов. Как правило, это были дипломатические или военные корабли, которые хотели сохранить видимость того, что у чиссов нет собственных навигаторов, но все же держали их про запас, чтобы в случае необходимости не зависеть от инородцев.

Однажды она спросила кого-то из старших офицеров, что будет, если «идущей по небу» все-таки придется взять управление на себя и инородец волей-неволей узнает секрет Доминации. Ответ был размытым, но в глазах офицера она увидела такую холодность, что больше не решилась спрашивать.

Однако то, что инородцам нельзя было ее видеть, еще не означало, что ей самой нельзя было глазеть на них. Зачастую командиры кораблей с готовностью позволяли ей наблюдать за происходящим на мостике через камеру слежения, чтобы она могла поучиться полезным навыкам у других навигаторов.

Против ожидания, ничего захватывающего в этом не было. По большей части навигаторы сидели за пультом, иногда с закрытыми глазами, иногда, наоборот, с широко распахнутыми, время от времени дергая за рычаги, когда впереди вырастало какое-то препятствие, которое требовалось обойти. Спустя какое-то время до нее дошло, что и ее собственные действия в трансе точно так же скучны для стороннего наблюдателя, как и действия чужих навигаторов – для нее.

Но здесь, на гарвианском корабле, где ее личность и завершенная карьера никого не интересовали, возможно, выдастся шанс понаблюдать за навигатором вживую. Может, у нее даже сохранились остатки Третьего зрения, чтобы почувствовать, что же именно он делает.

Само собой, это было крайне маловероятно. Шансы фактически тяготели к нулю. Третье зрение иссякало обычно годам к четырнадцати-пятнадцати, а Талиас уже давно перешагнула этот рубеж.

Тем не менее, насколько ей было известно, никто раньше не подпускал «идущих по небу», даже бывших, к навигаторам-инородцам за работой. Так что опыт сам по себе стоил того, чтобы попробовать. Как однажды сказал ей Траун, отсутствие результата – тоже результат.

В ночную смену на мостике дежурило даже меньше народу, чем на чисских кораблях: всего три гарвианских офицера, плюс, разумеется, навигатор. Когда Талиас вошла в помещение, одна из гарвианок – судя по всему, начальница смены – подняла голову.

– Что ты здесь делаешь, чисс? – остановила она незваную гостью.

– Я наперсница искусствоведа Сворно, – представилась девушка, низко кланяясь и сутулясь. Они с Трауном обсудили заранее, насколько отчетливо нужно демонстрировать ее зависимое положение: если недожать, то никардуны так и не узнают о заготовленной для них наживке, а если переборщить, то недобрая слава о мнимом чисском секрете может выйти из-под контроля. Они решили, что она будет представляться всем как наперсница, но в то же время держаться и вести себя как та, чья жизнь находится в чужих руках.

Оказалось, к этой роли так легко привыкнуть, что это даже пугало.

– Он поручил мне описать и запомнить татуировки на лице навигатора.

– Твой хозяин перепутал, – раздраженно бросила гарвианка. – Татуировки наносят члены «Вектора-один», а это следопыт.

– У следопытов нет татуировок? – наморщила лоб Талиас. – Это точно?

Начальница смены повела рукой в сторону навигатора:

– Сходи сама посмотри.

Талиас тайком улыбнулась и двинулась к пульту, сосредоточившись на сидящей там фигуре и напрягая все органы чувств. Она уловила дуновение пряного аромата – странно, но ни одно исследование о следопытах не упоминало, чтобы они обладали резким запахом, – однако этим все и исчерпывалось. Она подошла к его креслу вплотную, но ничего нового не ощутила.

«Отсутствие результата». Что же, стоило хотя бы попытаться. Талиас обошла кресло сбоку, памятуя о том, что ей якобы нужно убедиться в отсутствии татуировок…

На то, чтобы не охнуть от удивления и ужаса, у нее ушли все душевные силы. В кресле навигатора сидел инородец, чьи очертания лица, форму кожистых складок на щеках, подрагивающие щетинки над глазами, она откуда-то помнила. В сущности…

– Я же говорила, – со смесью злорадства и снисхождения бросила гарвианка.

Талиас кивнула и, пытаясь совладать с голосом, еще раз напоследок хорошенько вгляделась в лицо инородца.

– Вы были правы, – подтвердила она. Затем отступила от кресла и еще раз поклонилась: – Простите за вторжение.

Когда она вернулась в каюту, Траун был в импровизированном кабинете.

– У нас проблемы, – без обиняков сообщила Талиас.

Отложив в сторону квестис, капитан внимательно посмотрел на нее:

– Слушаю вас.

– Помните того следопыта, которого вы наняли для полета на Рапакк?

– Разумеется. Килори Уандуалонский.

– Точно, – вспомнила Талиас. – Он сейчас на мостике этого корабля.

Траун вздернул бровь:

– Неужели?

– Это все? – возмутилась она. – «Неужели?» По-моему, ситуация требует более действенной реакции, чем одно-единственное «неужели».

– И что вы предлагаете? – безэмоционально спросил капитан. – Попросить Франджелика остановить корабль, чтобы мы могли сойти? Заставить его посадить Килори в карцер, как только мы выйдем из гиперпространства, что в дальнейшем может привести к бойкоту Гарвианского содружества со стороны всей Гильдии навигаторов?

– Конечно же, нет, – выдавила Талиас. Она терпеть не могла, когда собеседник сразу озвучивал самые худшие варианты развития событий. – Но вдруг он нас увидит? Вернее: вдруг он увидит вас? Что, если никардуны уже на Праймиа? Они же официально объявили на вас охоту. Неосторожное слово со стороны Килори – и нам придется спасаться бегством.

– Допустим, – протянул Траун, задумчиво сощурив глаза. – С другой стороны…

– С какой еще стороны?

– Разве таким тоном заложница говорит со своим хозяином? – упрекнул ее капитан.

– Возьму на заметку. Так что там еще?

– Наша цель – собрать информацию о никардунах и их планах, – медленно начал Траун, все еще щурясь. – Мы прошлись им против шерсти на Рапакке и Урче. Возможно, пришло время проделать то же самое на Праймиа.

– Звучит угрожающе, – заметила Талиас. – Что, если Франджелик не согласится?

– Я и не собирался ставить его в известность.

Его спутница невольно дернула губой:

– Так я и думала.

– Не волнуйтесь, – успокоил ее Траун. – Если мы все сделаем правильно, то ситуация никак не отразится на гарвианцах.

– Потрясающе, – тяжело выдохнула Талиас. Похвально со стороны Трауна так заботиться о хозяевах корабля. Но, сказать по правде, сама она беспокоилась вовсе не о гарвианцах.

* * *

Килори ненавидел приемы, устраиваемые инородцами, а дипломатические так и подавно. Странные голоса и произношение, невообразимые и зачастую уродливые лица и фигуры, чужие запахи – в особенности запахи! – все это складывалось в картину потерянного вечера, суток, а то и целой невыносимой недели. В общем, он бы предпочел остаться на гарвианском корабле, который ждал на орбите.

Но здесь был Йив, и он приказал навигатору лично явиться и доложить обстановку в той части Хаоса, за которую он отвечал. Вот так Килори и очутился здесь, страдая от непривычных запахов, держась в стороне в ожидании своей очереди, пока Великодушный в уголке устроил мини-раут с какими-то дипломатами-инородцами. Если Йив быстро покончит с допросом, может, удастся уговорить пилота гарвианского челнока, чтобы тот отвез Килори на корабль, пока остальная часть делегации напивается и чешет языками, или чем еще они тут заняты.

– Ваш макияж утратил свежесть, – послышался за спиной строгий голос. – Заложница семьи должна выглядеть подобающе. Ступайте и приведите себя в порядок.

Голос был смутно знаком. Килори, помрачнев, повернулся.

В паре метров позади него стояла пара чиссов. Мужчина был высок, облачен в официальный костюм с драпировкой на плечах и вел себя надменно. Женщина, в свою очередь, была гораздо ниже ростом и одета не в пример проще, а ее лицо покрывал плотный, рельефный грим. Она стояла, понурив плечи и опустив глаза, и в целом выглядела, как домашний питомец, которого шлепнул хозяин. На глазах у Килори женщина низко поклонилась и просочилась между болтающими сановниками.

Тогда навигатор вновь перевел взгляд на чисса-мужчину, гадая, кем же приходится ему его спутница и почему она с такой покорностью отреагировала на упрек. Синекожее лицо, теперь повернутое в профиль, казалось столь же смутно знакомым, как и голос…

Килори почувствовал, как каменеют его кожистые складки. Лицо… Голос…

Это был Траун.

Чисс отвернулся, но этих нескольких секунд хватило, чтобы Килори прирос к месту. Ему говорили, что на гарвианском корабле, куда он нанялся, летят двое чиссов, но речь-то шла о каком-то чванливом ученом и его не то приживалке, не то служанке.

А вот оно как обернулось: это был Траун. В гражданской одежде, под вымышленным именем. И это может означать только одно.

Большое желанное вознаграждение.

Первым порывом навигатора было броситься прямиком к Великодушному, вырвать его из круга собеседников и сообщить новости. Но здравый смысл и осторожность взяли верх. Пускай даже Йив не выпорет его за элементарную дерзость, но нарушение светского протокола все равно привлечет ненужное внимание. Лучше и безопаснее подождать, пока у Великодушного не выдастся свободная минутка.

А пока он ждет этой минутки…

Когда Килори поравнялся с Трауном, тот стоял возле секции кисло-сладких закусок, изучая предложенные блюда.

– Я бы не советовал брать кики. – Навигатор указал на тарелку с красными, оранжевыми и голубыми полумесяцами. – Не у всех есть пищеварительные ферменты, которые с ними справляются.

– Надо же. – Траун пригляделся к блюду. – Странно, что устроители приема выставили такое неоднозначное угощение.

– Пожалуй, – согласился Килори. – Но вы не представляете, сколько народу готово часами мучиться от несварения желудка ради минуты гастрономического блаженства. По-моему, вы летели на моем корабле.

– На вашем корабле? – сдвинул брови чисс, но затем его лицо посветлело: – А! Вы имеете в виду, что вы навигатор эмиссара Прослиса. Я искусствовед Сворно, главный куратор галереи Нунек.

– Приятно познакомиться, – ответил Килори, мимолетно прикидывая, как ему стоит поступить: представиться настоящим именем или что-нибудь выдумать.

Он решил не делать ни того ни другого. Даже если Траун не узнал его в лицо, то мог запомнить его имя, а вымышленное имя слишком легко разоблачить.

– Что привело вас на Праймиа?

– Надежда наконец-то похоронить нелепую теорию о том, что между ваками и гарвианцами были торговые связи Мидорийской эры, – поделился чисс. – Ее восемьдесят лет назад выдвинул этот недалекий профессор… – Он умолк. – Вам, конечно же, все это неинтересно.

– Боюсь, история и теории искусств слишком сложны для моего понимания, – вежливо проронил навигатор, ощутив мимолетный приступ ехидства. Траун мог сколько угодно прикрываться чужим именем и пышными одеждами, но он никогда не сойдет за настоящего ученого, пока не уяснит, что эта братия готова болтать о своем предмете вне зависимости от желаний аудитории. – Впрочем, я уверен, что в вакских архивах вы найдете все, что вам нужно. Со своей стороны готов представить вас кому-нибудь.

– Я уже переговорил со всеми, кто меня интересовал, – сказал Траун, вытягивая шею и оглядывая зал. – Большинство присутствующих здесь биологических видов мне знакомы. Немногие из них могут похвастаться искусством, которое заслуживало бы внимания. – Он воздел палец: – А вот этих я раньше не встречал. Вы знаете, кто это?

Кожистые складки на щеках Килори онемели: чисс указывал на Йива.

– Кажется, это никардун.

– Да что вы? – заинтересовался Траун. – Я слышал несколько нелепых и расплывчатых историй о них. Есть надежда, что вы сможете провести меня сквозь заслон этих обожателей?

– Возможно, – уклончиво закинул наживку навигатор. Неужели все так просто? – По-моему, следопытам уже доводилось вести с ними дела. Если вы подождете меня здесь, я схожу узнаю, согласится ли он переговорить с вами.

– Хорошо, только побыстрее. Завтра у меня очень ранняя встреча, и я не могу оставаться здесь надолго.

– Разумеется.

Воображает, что все вокруг должны подстраиваться под его расписание. Что ж, это больше похоже на поведение заслуженного ученого.

Когда Килори подошел к Йиву, тот хохотал над какой-то шуткой. Великодушный зыркнул на него, симбионты на плечах зашевелились, предостерегая следопыта, чтобы тот не подходил ближе. Сделав еще один шажок, Килори дождался, когда генерал переведет дух, и откашлялся.

– Он здесь, – вполголоса сообщил навигатор.

– Кто здесь? – хихикнул какой-то вак, и за ним рассмеялись все остальные. То ли реплика Килори невольно дополнила шутку новой удачной концовкой, то ли они были уже настолько пьяны, что их смешило все на свете.

Но с лица Йива веселье как рукой сняло.

– Он здесь? – переспросил генерал, сделав ударение на слове «он».

Навигатор кивнул.

Йив внезапно грохнул таким смехом, что все вокруг ошеломленно умолкли.

– Друзья, прошу на минуту переключиться на другие забавы, – объявил генерал, хотя в его глазах и в помине не было звучащего в голосе благодушия. – Я на некоторое время распрощаюсь с вами. Советую вам налечь на бесподобные угощения, которые приготовили наши дорогие хозяева.

Килори дождался, когда толпа рассеется, а затем, по жесту Великодушного, подошел к его креслу.

– Траун? – спросил Йив таким тоном, что сразу становилось ясно: по иной причине его лучше было не отвлекать.

– Да, ваше великодушие, – подтвердил навигатор. – Он позади меня в середине зала, одет в официальное чисское облачение. – Килори позволил своим кожистым складкам дрогнуть, что означало улыбку. – Он путешествует под вымышленной личиной искусствоведа Сворно. Говорит, что наслышан о никардунах и хочет познакомиться с ними.

– Да что ты, – хмыкнул Йив. Симбионты обвили его плечи, как эполеты. – В таком случае не будем его разочаровывать. Пожалуй, веди его сюда.

– Слушаюсь, ваше великодушие.

Отступив, Килори вернулся к тому месту, где его ждал Траун.

– Идите за мной, – предложил он. – Генерал Йив Великодушный примет вас.

– Генерал Йив, – нахмурил брови чисс. – Военный, значит. Вряд ли он что-то знает об искусстве своего народа.

– Это мне неведомо, – проговорил навигатор, чувствуя скованность кожистых складок. Ведь не планирует же Траун сорваться с крючка сейчас? Последствия столь откровенного жеста пренебрежения будут плачевными, и не только для него самого и всего чисского народа. – Но мало ли. Никогда не знаешь, какие крупицы знаний военные откладывают в дальние уголки памяти. По крайней мере, можно спросить об этом у него самого.

Траун призадумался, а затем небрежно пожал плечами:

– Ну что же, будь по-вашему. Я все равно не могу уйти в каюту, пока не вернется моя… наперсница.

– Да, в том-то и… Я уверен, что вам будет интересно пообщаться с генералом, – обронил Килори. «Наперсница». Но ведь в приватной беседе он назвал ее заложницей?

Бессмыслица какая-то: какой заложник станет открыто путешествовать со своим «тюремщиком»? И если на то пошло, то с каких пор чиссы завели традицию брать заложников?

– Прошу за мной.

Йив молча ждал, пока следопыт и чисс приближались к нему. Губы генерала тронула легкая улыбка, но глаза смотрели не мигая.

– Ваше великодушие, позвольте представить вам искусствоведа Сворно из Доминации чиссов. Господин Сворно, это генерал Йив Великодушный из Никардунского Чертога.

– Генерал, – поприветствовал его Траун, склонив голову. – Как я понял, вы выбрали военное поприще.

– Верно, господин искусствовед, – кивнул Йив. – Как я понял, вы от него далеки.

Тень улыбки скользнула по губам чисса.

– Да уж. Прискорбно: военные очень редко интересуются искусством. – Повернувшись вполоборота, он указал на огромное расписное полотно, которое свисало с потолка чуть не до самого пола. – Скажем, вот этот гобелен. Готов поспорить, что вы его даже не заметили.

– Еще как заметил, – возразил генерал. – Он занимает место между столиком с крепкими напитками и тайным входом в кабинет премьера.

– Вот как. – Траун повернулся, чтобы разглядеть не только гобелен, но и неприметную дверь рядом с ним. – Откуда вам известно, что это тайный вход?

– Естественно, потому что я бывал у него в кабинете, – похвастался Йив. – Мы с ним вели долгие, увлекательные беседы. Не подадите ли мне напиток?

Повернувшись, Траун ловко снял резной бокал с подноса проходящего мимо официанта.

– И что же, премьер приглашал вас через эту дверь?

– Нет, меня все время проводили через парадный вход на другой стороне, – сказал генерал. – Но я достаточно сведущ в архитектуре, чтобы быстро разобраться, в какое место зала приемов выводит тайный ход из кабинета.

– Кажется, я понимаю склонность премьера время от времени скрываться в своих покоях от монотонности этих мероприятий. – Траун принюхался к напитку, а затем, шагнув вперед, протянул его Йиву. – Надеюсь, это придется вам по вкусу.

– Не сомневаюсь. – Поднеся бокал к левому плечу, Великодушный стал с привычным интересом наблюдать, как один из симбионтов запускает щупальце в напиток и втягивает немного жидкости. – Да, мне представляется, что премьер нашел способ быстро переключаться от частных дел к публичным и наоборот. Лично меня больше занимает тот факт, что проход, ведущий от этого зала к кабинету, чересчур длинный.

– В каком смысле?

– Длиннее, чем должен быть с учетом габаритов этого строения, – пояснил Йив. – Надеюсь, вас не отталкивает поведение моего питомца?

– Вовсе нет, – заверил его чисс. – Полагаю, это проверка на яды?

– На яды и прочие неожиданности. – Отодвинув бокал от щупальца, Йив немного понаблюдал за тем, как оно извивается, а затем пригубил напиток. – Они быстрее и точнее любого неорганического анализатора. А еще служат отличной темой для разговоров, когда все остальные исчерпывают себя.

– Любопытно, что вы выбрали обозначение «они», – заметил Траун. – Я полагал, что правильнее было бы – «оно».

Йив усмехнулся:

– Видите? Вот так разговор и завязывается. Как вам кажется, почему тайный проход длиннее, чем нужно?

– Откуда же мне знать, – протянул чисс. – Возможно, в середине коридора есть тайная дверь, которая ведет в другие покои или убежище. А может, лишнюю площадь отвели для часового, чтобы он не пускал посторонних. Скажите, а о чем вам говорит узор на гобелене?

– Я далеко не эксперт, – мягко уклонился генерал.

– Я же поделился с вами своими догадками о похождениях премьера, – напомнил Траун. – По справедливости вы должны отплатить мне тем же.

Отпив из бокала, Йив уставился на полотно.

– Симметричный узор, – начал он. – Контрастные цвета. Разные сочетания контрастных оттенков по мере смещения от верха к низу становятся ярче и тяготеют к красному и синему. Бахрома на левой стороне кажется короче, чем на правой.

– Короче, а сами нити толще, – согласился чисс.

– Правда? Мне отсюда не видно.

– Я пригляделся к ним раньше, с более выгодной точки обзора.

– А, – протянул Йив. – Крепление само по себе явно старое, чем и объясняется эта перекошенность.

– Да, крепление старое. Но я бы сказал, что неравномерность изображения намеренная. Гобелен, очевидно, был соткан двумя мастерами, взявшими на вооружение сочетаемость и контраст. Это говорит о том, что ваки уважают оба подхода: стремятся к единству и в то же время поощряют разнообразие и уникальность.

– Пожалуй, верно подмечено, – решил генерал. – Интересно. И все это вы установили по одному гобелену?

– Вот уж нет, – признал Траун. – Тут полно произведений искусства. Каждое из них демонстрирует и запечатлевает культурную парадигму ваков. Что вы видите в них?

– То же, что и любое существо видит в другом: возможность. Для вас это возможность пополнить свой кладезь знаний. Для меня – завести новых друзей в неспокойном бурлении Хаоса.

– А если ваки не захотят дружбы с никардунами?

Веселье с лица Великодушного как рукой сняло.

– Мы расценим такой отказ как оскорбление.

– А за оскорбления принято платить?

– Их принято заглаживать, – поправил Йив. – «Расплата» – слишком варварское понятие. Ваша наблюдательность делает вам честь.

– Некоторые детали бросаются в глаза. Скажем, у ваших симбионтов в центре щупальца тоньше, чем по краям. Исходя из их ритмичного покачивания я делаю вывод, что внутренние щупальца анализируют воздух таким же образом, как внешние анализирует еду и питье.

– Верно, – подтвердил генерал. Улыбка на его лице сделалась шире, но глаза подернулись еще большим холодом. – Очень немногие заметили это различие, и ни один из них не сделал это так быстро, как вы.

Килори уловил краем глаза движение и, развернувшись, увидел, как мимо проходит чисская женщина. Траун ждал, когда она подойдет, вперив взгляд в ее лицо.

– Лучше, – произнес он. – Но не идеально. Завтра с утра встанете на час раньше и поупражняетесь.

Она низко поклонилась:

– Да, господин.

– А это у нас?.. – поинтересовался Йив, указывая на спутницу чисса.

– Персона, не заслуживающая внимания, – обронил Траун. – Раз уж она вернулась, нам пора уходить. Благодарю за то, что уделили мне время, генерал Йив.

Возможно, выдастся шанс когда-нибудь продолжить эту беседу.

– И то верно, искусствовед Сворно. – Йив склонил голову. – Буду ждать с нетерпением.

Он молча проводил взглядом двух чиссов, петляющих сквозь толпу, а затем вновь обратил внимание на Килори.

– Значит, вот кто украл мой корабль на Рапакке, – задумчиво произнес генерал. – Интересно.

– Он не такой растяпа, как кажется, – слегка съежившись, поспешил заверить его навигатор. Ему весь разговор показался бессодержательным. Если Йив рассердится, что по вине Килори потерял время…

– Ты вообразил, что он выставил себя растяпой? – презрительно процедил Великодушный, снова посмотрев на удаляющихся чиссов. – Думаешь, если не было громких выкриков и бряцания оружием, то это нельзя назвать сражением?

– Но… – Оглянувшись, Килори успел уловить, как Траун скрывается за сводчатыми дверьми.

– Поверь мне на слово, следопыт. – Голос генерала был мрачен, симбионты на плечах возбужденно раскачивались. – Теперь я его понимаю, и он действительно опасен, как ты и говорил. С твоей стороны было мудро рассказать мне о нем и привести его пред мои очи.

– Благодарю, ваше великодушие. – Навигатор понятия не имел, что только что произошло между двумя воинами, но раз Йив доволен, то кто он такой, чтобы переубеждать его. – Как вы с ним поступите?

Генерал отпил из бокала.

– Есть три варианта: разобраться с ним, когда он будет покидать прием, либо сделать это в другое время до его отъезда с Праймиа, либо разделаться с ним на пути гарвианского корабля к Солитеру. У всех трех вариантов есть свои недостатки и препятствия, не последним из которых является мое нежелание на данном этапе вступать в открытый конфликт с ваками или гарвианцами.

– Или чиссами, – напомнил Килори.

– Чиссы меня не волнуют, – пренебрежительно отмахнулся Йив. – Они вступают в дело, только если на них нападают.

– Пленение или убийство высокопоставленного офицера можно расценить как нападение.

– Только если это офицер в звании коммодора и выше.

– Правда? – озадачился Килори. – Я не знал.

– Я не удивлен. Они об этом не распространяются.

– Так же как и о том, что берут с собой в путешествия заложниц, – сообщил навигатор. – Однако, похоже, именно ей она и является.

Великодушный снова фыркнул:

– У тебя разыгралось воображение.

– Думаете? Я слышал, как он отправлял ее поправлять макияж: мол, заложник семьи должен выглядеть подобающе.

Генерал махнул рукой:

– Откровенный блеф, задуманный с той целью, чтобы заставить меня думать, будто мы чего-то не знаем о чиссах. Они явно разыграли спектакль.

– Он не знал, что я его слышу.

– Все равно блеф, – возразил Йив.

Но на этот раз в его голосе послышалась неуверенность. Как он и сказал, Траун и правда мог разыграть целое представление.

Но если это не было игрой и у чиссов и впрямь есть тайная традиция брать сородичей в заложники, то могут открыться и другие, более важные детали, которые доселе ему не были известны.

– Так как же вы поступите?

Генерал обратил на навигатора ледяной взгляд.

– Тебя что, вдруг назначили моим поверенным? Или Чертог повысил тебя до звания советника по тактике?

– Прошу прощения, ваше великодушие, – пятясь, пролепетал Килори. – Я спрашиваю лишь потому, что вариант с устранением чисса на пути к Солитеру может потребовать моей осведомленности или даже участия.

Йив задумчиво посмотрел на навигатора.

– Здравая мысль, – признал он. – Ну что же, следопыт. Если мне не придет в голову ничего лучше, план таков: перехватить гарвианский корабль под каким-нибудь предлогом при вылете с Праймиа. – Он посмотрел Килори в глаза. – Ты должен сделать так, чтобы они раньше времени не сбежали в гиперпространство.

– Да, господин. – Сердце следопыта болезненно билось о грудную клетку. Его участие в такой авантюре означало злостное нарушение всех правил и наставлений Гильдии навигаторов. Если это когда-нибудь всплывет, не только придет конец его карьере следопыта, но и – в зависимости от исхода операции – его жизнь вполне может оборваться рукой палача.

Но выбора не оставалось. Своим продолжительным тайным сотрудничеством с Йивом Килори и так переступил черту. Если Великодушный решит, что его карманный следопыт больше не приносит пользу, Килори прямая дорога в небытие.

Кроме того, избавиться от Трауна было бы весьма кстати. В длительной перспективе никардунов не остановить, и чем меньше смертей и разрушений они оставят за собой на пути завоеваний, тем лучше будет для всех.

Да, Килори все решил. Чего бы Йив от него ни потребовал, он это сделает.