К обеду отряд Марата не вернулся на Верхнего парка. После полудня разразился ливень.

— Ну, конечно, — сказала Тамара Алёнке Можаровой. — опять Марат, и опять новая история. Вместо сбора — прогулка под дождём. Зачем ему понадобился Верхний парк?

— У них тайна. — объяснила Алёнка. — Они уже несколько дней секретничают. Создали какую-то таинственную команду и теперь, кажется, придумали ей название.

Тамара ахнула:

— Как создали? Какую там ещё команду?

— Я видела, как они бегали по лагерю и потихоньку записывали ребят в группы. Марат собирается удивить мир…

— Я ему удивлю! — рассердилась Тамара. — Ты посмотри, какой ливень. Бедные ребята, представляю, в каком они виде!..

Она не выдержала и, сняв туфли, босиком в длинном плаще побежала в Верхний парк разыскивать пропавший отряд.

В парке было сумрачно. Деревья-исполины роняли с листьев тяжёлые капли.

Никого не найдя в парке. Тамара подумала, что отряд ушёл и горный лес и заблудился.

Она бегала и аукала до тех пор, пока не услышала доносившиеся точно из-под земли приглушённые вопли и бой барабана. Недоумевая, двинулась на звуки.

За платановой рощей — полуразрушенная каменная лестница. Рядом, под громадным дубом, выглядывает из земли странное гранитное сооружение, зацементированное сверху в виде плоского многогранника.

Узкий, выложенный камнями подземный коридор упирается в рассохшуюся дверь с пудовым замком.

За дверью гремит матросское «яблочко», сквозь щели валит дым. Тамара потянула дверь. В сводчатом подвале она увидела костёр. В клубах дыма прыгали тени. Мальчишки — в тельняшках, нарисованных глиной на голом теле. На груди — слово «Орион», в центре круга, стараясь перещеголять друг друга, лихо отплясывали «яблочко» Марат и Таратута, и у них на груди те же пять букв.

Тамара вытянула шею:

— Что тут происходит?

— Спрятались от дождя! — бодро крикнул Марат. — Если бы ты только знала, что мы придумали. Внимание, гвардия: салют, «Орион»!

— Салют! — восторженно заревела «гвардия».

У Тамары был сорван голос. Когда она сердилась, голос падал до шёпота.

— Скорее в лагерь! — хриплым шёпотом скомандовала она, и Марат понял, что это дурное предзнаменование.