Господи, благослови

И уразумев [суетность мира], оставив княжение и славу, честь и богатство, и слуг, и весь двор, блаженный князь Святоша всем этим пренебрег и стал монахом.

И все печерские черноризцы знают его добродетельное житие и послушание. Три года Святоша пробыл в поварне, работая на братию; и своими руками он колол дрова для приготовления гороховой каши, и часто с берега на своих плечах носил дрова; с трудом отговорили его братья, Изяслав и Владимир*, от такого рода занятий. Однако этот истинный послушник с мольбою упросил, чтобы ему еще один год варить ягловую кашу на братию. И так как Святоша был искусным и совершенным во всем, потом приставили его к монастырским воротам; и здесь пробыл он три года, не отходя никуда, кроме церкви. И после того велено ему было служить в трапезной. И, наконец, по воле игумена и всей братии, //

л. 25 об. он был принужден завести свою келью, которую сам построил, и доныне зовется она «Святошиной», как и сад, что он своими руками насадил.

Рассказывают же о нем и то, что во все годы монашества его никто никогда не видел Святошу праздным: когда сидел или пел молитвы, он занимался рукоделием, что удовлетворяло его потребность в одежде. Не вкушал он ничего иного, [кроме дозволенного монахам]; хотя он и много имел, но все то на нужды странников и нищих отдавал и на церковное строение. Книги же его многие сохранились и доныне в монастыре. Сам же Святоша всегда ел монастырскую пищу.

Еще во время княжения имел этот блаженный князь Святоша лекаря весьма искусного по имени Петр, родом сирийца, который вместе с ним пришел в монастырь. Но, видя добровольную нищету князя, служащего в поварне и у ворот, Петр покинул его и стал жить в Киеве, врачуя многих. И часто приходил он к блаженному, и, видя его в злострадании и безмерном посте, увещевал Святошу, говоря: «Княже, следовало бы тебе обратить внимание на свое здоровье, чтобы не погубить плоть свою безмерным воздержанием, ибо когда-нибудь ты изнеможешь так, что не в силах будешь нести лежащее на тебе бремя, которое сам возложил на себя Бога ради. Ведь не желает Бог сверх //

л. 26 силы поста или труда, но только сердца чистого и раскаявшегося; ты же не привык к такой нужде, которую переносишь, работая как подневольный раб. И благочестивым твоим братьям Изяславу и Владимиру в великую укоризну нищета твоя, ведь от такой славы и чести ты пришел в последнее убожество, чтобы изнурить тело свое и впасть в болезнь из-за неподобающей пищи. Дивлюсь я твоему чреву, которое раньше отягощалось сладкой пищей, а ныне, принимая сырые овощи и сухой хлеб, терпит. Когда-нибудь недуг охватит тебя всего, и ты, не имея крепости, скоро жизни лишишься, повергнув в плач неутешный братьев своих, а мне нельзя будет помочь тебе. Вот и бояре, служившие тебе, думали когда-нибудь стать с твоей помощью великими и славными, теперь же они, лишившись твоей любви, в печали: построив себе дома большие, пребывают в них в великом унынии. Ты же не имеешь где голову приклонить, на сметии сидя, и многие думают, что ты лишился рассудка. Разве какой-нибудь князь поступал так? Блаженный ли отец твой Давид, или дед твой Святослав, или кто из бояр возжелал пойти по этому пути, кроме Варлаама, бывшего здесь игуменом?* //

л. 26 об. Прежде Божьего суда осужден будешь».

Это неоднократно говорил он Святоше, иногда в поварне с ним сидя, а иногда у ворот, подученный братьями князя. Блаженный отвечал: «Брат Петр! После долгого размышления решил я не щадить плоти моей, чтобы снова не поднялась во мне борьба: пусть под гнетом большого труда смирится. Сила ведь моя в немощи проявляется*. Нынешние временные страдания не могут сравниться с будущей славой, которая явится в нас*. И я благодарю Господа, что освободил меня от мирских забот и сделал меня слугой рабам своим, этим блаженным черноризцам. Братья же мои пусть сами о себе подумают, ведь каждый свое бремя должен нести, и довольствуются моей волостью. Все это я оставил Христа ради: и жену, и детей, дом, и власть, и братьев, друзей, и рабов, и села, — и по этой причине думаю унаследовать жизнь вечную. Я обнищал ради Бога, чтобы Его приобрести*. Ведь и ты, когда врачуешь, не велишь ли пренебрегать пищей? Для меня же умереть ради Христа — умножить богатство*, а на мусорной куче сидеть, подобно Иову, — царствовать*. Если же ни один князь не делал этого до меня, то пусть послужу для них примером: может быть, кто проявит усердие к этому и последует за мной. А в остальном внимай себе и тем, кто научил тебя».

Когда же блаженный Святоша бывал болен, видя то, лекарь начинал готовить зелье для врачевания той болезни, //

л. 27 которая тогда случалась, была ли это лихорадка или разлитие желчи, — но князь выздоравливал до его пришестия, никак не давая себя лечить. Много раз так бывало. Однажды, когда сам Петр разболелся, Святоша послал к нему, говоря: «Если не будешь пить лекарства, то быстро поправишься; а если меня ослушаешься, то примешь много страданий». Петр же, веря в свое искусство и желая избавиться от болезни, принял лекарство и едва не лишился жизни, но молитвою святого получил исцеление.

Когда же Петр снова разболелся, Святоша послал известить его: «Ты выздоровеешь на третий день, если не будешь лечиться». Послушался его сириец и на третий день получил исцеление по слову блаженного. И, призвав Петра, Святоша повелел ему постричься в монахи: «Через три месяца я уйду из этого мира». Говорил же он это, предрекая смерть ему. Но сириец не понял предсказания. И этот Петр пал к ногам Святоши, говоря со слезами: «Увы мне, господин мой и добродетель мой, ты дороже мне самой жизни! Кто окажет помощь мне, чужеземцу? Кто накормит множество нуждающихся? Кто заступится за обиженных? Кто проявит милость к нищим? Не говорил ли я тебе, княже, что оставишь ты по себе плач неутешный братьям своим? Не говорил ли я тебе, о княже, что ты меня не только словом Божиим и силой Его исцелил, но и молитвою своею? Куда же теперь уходишь, пастырь //

л. 27 об. добрый? Яви мне, рабу своему, язву ту смертную, и, если я не вылечу тебя, пусть будет голова моя за голову твою и душа моя за душу твою*! Не отходи от меня молча, открой мне, господин мой, откуда тебе такая весть, — и отдам жизнь свою за тебя! Если же известил тебя Господь о том, моли Его: пусть я умру за тебя! Если же оставляешь меня, то где сесть мне, чтобы оплакать свою утрату: на этой мусорной куче или у врат этих, где ты пребываешь? Разве что получу в наследство, кроме твоего благословения? Ты сам теперь наг и после смерти будешь положен в гроб в этих заплатанных одеждах. Даруй же мне твою молитву, как в древности Илия Елисею милоть*, чтобы проникла она в сердце мое и чтобы достиг я райских мест крова дивного дома Божия. Ведь знает и зверь, где скрыться, когда взойдет солнце, и ложится в логовища свои, и птица находит себе дом, и горлица гнездо себе, в котором кладет птенцов своих*, — ты же шесть лет живешь в монастыре и места своего нет у тебя».

И блаженный сказал ему: «Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека*: ведает же Господь, могущий защищать и спасать бедных, как пропитать всю тварь. А братья мои пусть не плачут обо мне, но оплакивают себя и детей своих. И при жизни я не нуждался во врачевании, //

л. 28 мертвые же не оживают*, и врачи не могут их воскресить». И Святоша отправился с ним в пещеру, вырыл себе могилу и сказал сирийцу: «Кто из нас двоих [смерти] сильнее желает?» А сириец [отвечал]: «Тебе ведомо, кто что хочет, но ты живи еще, а меня здесь положи». Блаженный же [молвил]: «Пусть будет так, как ты захотел». И так постригся сириец в монахи, и три месяца день и ночь пребывал в непрестанном плаче. А блаженный, утешая его, говорил: «Брат Петр, хочешь ли, я возьму тебя с собою?» Он же со слезами отвечал ему: «Хочу, чтобы ты отпустил меня, и я за тебя умру, а ты молись за меня». Блаженный сказал ему: «Дерзай, чадо, и будь готов: через три дня умрешь». И так, [по пророчеству святого, на третий день], Петр причастился, и лег, приготовился в последний путь, и, вытянув ноги, предал душу Господу.

Блаженный же князь Святоша прожил после этого 30 лет, не выходя из монастыря до преставления в вечную жизнь. И в день кончины его чуть ли не весь город пришел [проститься с ним].

И, узнав об этом, [Изяслав], брат Святоши, прислал с мольбою [к игумену], кланяясь, он просил на благословение крест от парамана* святого, и подушку, и кладку, на которой он преклонял колена. И игумен дал ему это, сказав: «По вере твоей да будет тебе!» Князь же, приняв дар, бережно хранил его и дал игумену три гривны золота, чтобы возместить за то, что принадлежало брату.

Однажды это Изяслав так разболелся, что все уже были в отчаянии, и, полагая, что видят его при смерти, //

л. 28 об. находились рядом с ним жена его, и дети, и все бояре. Князь же, приподнявшись немного, попросил воды из печерского колодца и онемел. Послав, набрали воды; и игумен дал власяницу* Святошину, отерев ею гроб Феодосия, чтобы в нее облекли князя, брата святого. И прежде чем вошел посыльный, князь промолвил: «Выходите скорее за город встречать преподобных Феодосия и Николу». И когда вошел посланный с водою и власяницею, князь воскликнул: «Никола! Никола Святоша!» И дали ему пить, и облекли во власяницу, — и тотчас выздоровел князь. И все прославили Бога и его угодников. В ту власяницу Изяслав облачался всякий раз, когда заболевал, и выздоравливал. И хотел князь сразу же поехать к брату, но был удержан находившимися тут епископами. Во всех битвах надевал он эту власяницу на себя и оставался невредим. Но однажды Изяслав, согрешив, не посмел облечься в нее, и был убит в сражении*; и завещал князь похоронить себя в той власянице.

И о многих других деяниях того мужа рассказывают, потому что и доныне все старцы Печерского монастыря хранят память о блаженном князе Святоше.

Обращу речь к тебе, [Поликарп]. Совершил ли ты нечто подобное? Богатство ли оставил? — но ты не имел его. Славу ли? — но ты не достиг ее, но от убожества пришел к славе и благополучию. //

л. 29 Подумай об этом князе — подобного ему ни один правитель на Руси не совершил: по своей воле никто не стал монахом. Воистину он выше всех князей русских! Разве может сравниться твой плащ с власяницей Святоши? Ты ведь к нищете призван, а платьем себя украшаешь, и из-за этого будешь лишен нетленной одежды и, как не имеющий брачной ризы, будешь осужден*. Вот что пишет божественный Иоанн в Лествице: «Иудей радуется субботе, чтобы по закону отпраздновать ее явствами»*. Ты же, им уподобляясь, заботишься о питье и еде, этим творя себе славу. Послушай блаженного Евагрия: «Кто согрешит, не будет иметь праздника»*. Не насыщай тела своего, чтобы не стало оно твоим врагом; не начинай подвига сверх меры: если не в силах будешь совершить, примешь укоризну. Подражай святым отцам, и ты не будешь лишен той божественной славы. Если не удостоишься быть увенчанным с совершенными, то хотя бы с угодившими Богу постарайся удостоиться похвалы. Недавно вступил ты в монашество, а уже даешь обеты, и, не обретя навыка [иночества], епископства желаешь, и строгим законодавцем себя являешь; и, не выучившись покорности, всех смирить хочешь; ты мудрствуешь о высоком, с гордынею повелевая, с дерзостью возражая. Все это узнал я из уст твоих, что помышля//ешь

л. 29 об. ты о земном, а не о небесном, о плотском, а не о духовном, о страстях, а не о воздержании, о богатстве, а не о нищете. От света отступил ты и во тьму впал; блаженство отверг и муку вечную себе уготовил; и, приняв оружие Христово на врага, в сердце свое его вонзил. Воспрянь, брат, и поразмысли внимательно о своей жизни, неизменно обращая свою мысль и ум к святому месту тому — [Печерскому монастырю].