Другой монах, именем Никон, был также взят в плен, и держали его в оковах. И пришел некто из Киева, желая выкупить пленника. Но он не радел о том, хотя был из знатных людей города. Христолюбец же тот, выкупив многих пленников, возвратился в Киев. И, услышав об этом, родственники Никона со многим богатством пошли выкупать его. Монах же сказал им: «Не тратьте всуе богатства вашего. Если бы хотел Господь, чтобы я был свободным, не предал бы меня в руки этих беззаконных и //

л. 22 самых коварных во всем мире людей. Ведь сказал Господь: «Я предаю в плен и священников»*. Благое приняв от руки Господней, неужели не стерплю зла?»* Родственники же, укоряя его, ушли, унося с собой большое богатство.

Половцы же, видя, что не осуществилось их желание, начали мучить монаха без всякой милости. Каждый день в течение трех лет они причиняли ему страдания, связывали, и бросали в огонь, и резали ножами, с закованными руками и ногами оставляли под палящим солнцем, морили голодом и жаждою, иногда день, иногда два или три не давая пищи. Никон за все это благодарил Бога и беспрестанно молился. Зимой же на снег и на мороз выбрасывали его. И все это делали половцы, чтобы он дал за себя большой выкуп. Он же говорил так: «Христос даром избавит меня от рук ваших, и я уже получил известие: явился мне брат мой, которого вы продали иудеям на распятие. Они же осудятся с теми, кто сказал: «Возьми и распни, кровь его на нас и на детях наших будет!»* — вы же, безбожные, окаянные, с Иудою мучимы будете*, как предатели нечестивые, беззаконники. Вот что сказал мне святой Герасим*: «Через три дня ты будешь в монастыре ради молитв Антония и Феодосия и святых черноризцев, которые с ними».

И услышав это, половчанин, думая, что Никон хочет бежать, подрезал ему связки на голени, чтобы он не убежал, и стерегли //

л. 22 об. его крепко. На третий день, в шестом часу, когда пленник сидел в окружении вооруженных стражников, он стал вдруг невидим, и послышался голос с небес: «Хвалите Господа!».

И таким образом он был обретен в церкви во время пения кенаника*. И стеклась к нему вся братия, стали спрашивать его, когда сюда пришел. Он сначала хотел утаить великое то чудо. Увидев же на нем железа тяжкие, и раны неисцелимые, и тело его, все гнойное от ран, а самого в оковах, и кровь, еще капающую из перерезанных голеней, — не поверили ему монахи.

Некоторое же время спустя поведал он им истину, но не дал снять оков с рук и ног. И игумен сказал: «Брат, если бы хотел Христос тебя в беде оставить, то не вывел бы он тебя оттуда; теперь же подчинись воле нашей». И, снявши с него железа, сковали из них вещи, необходимые для алтаря.

Прошло много дней, и тот половчанин, который держал блаженного в плену, прибыл в Киев для переговоров о мире и пришел в монастырь Печерский. И увидел старца, и рассказал о нем все игумену и черноризцам, и после этого не возвратился к половцам, принял крещение вместе с родом своим и стал монахом; здесь они окончили жизнь свою в покаянии, служа пленнику своему, и положены в своем притворе.

И о многих других деяниях того блаженного и святого мужа рассказывают, о которых нет времени писать. Когда Никон был в плену, то страдающим от голода и от болезней пленникам он повелел ничего не принимать в пищу от язычников, //

л. 23 сам же, будучи в узах, всех молитвою исцелил и помог тайно убежать.

В другой раз, когда тот половчанин стал умирать, он повелел женам своим и детям, чтобы распяли над ним этого монаха. И тот блаженный, помолившись, исцелил половчанина: он предвидел его будущее покаяние, себя же избавил от горькой смерти. Этот Никон «Сухим» именуется в поминании вашем: он истек кровью и сгнил от ран, иссох.

Как смогу я, брат, поведать о святых мужах, бывших в честном том и блаженном монастыре?! Благодаря им и язычники монахами становились, ради того блаженного мученика Герасима иудеи крестились, а этого ради страстотерпца Никона половцы сделались иноками. И больше этого многое слышал ты от меня, грешного епископа Симона, худшего из епископов, недостойного быть подножием тех святых черноризцев; их же, думаю, и весь мир недостоин, и нет того, кто мог бы описать их чудеса. К ним обратил свою речь Господь: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы, увидев тех, кто творил добро, прославляли Отца вашего, который на небесах»*. Что же может нарушить наш обет и изменить жизнь нам, с такой высоты в глубину житейскую падшим? И начальников, и наставников имеем, равных бесплотным, первых же молитвенников и ходатаев пред Творцом, подобных ангелам и увенчанных мученическими венцами!