Как известно, Илья Муромец назван Муромцем потому, что имеет отношение к смерти (к «мору»). Варианты его прозвища: Моровлин, Муровец. Оно означает, что герой проходит через смерть – в обряде посвящения (либо подростковом, либо жреческо-«шаманском»). След этого обряда хорошо виден в былине «Илья и Святогор»: Илья Муромец попадает к Святогору в карман [55] – подобно тому как Одиссей попадает в пещеру Полифема, как герой «Калевалы» оказывается внутри великана (первоначально же герой пожирался мифическим зверем, а затем благополучно выбирался наружу).

Роль, подобную городу Мурому, играет в истории Ильи и Чернигов – «Черни-город», под которым происходит бой Ильи Муромца с обложившей город ратью («Под Черниговом силушки черным-черно, / Черным-черно, как черна вóрона»). Это черный город – город смерти. (Вспомним тут и пушкинского Черномора – «страшного волшебника», «обладателя полнощных гор» из поэмы «Руслан и Людмила», чье имя значит «черный мор» [56].)

Русские слова «смерть», «мертвый», «мор» родственны древнеиндийскому слову «mrtis» (смерть), латинским словам «morior» (умираю), «mors, mortis» (смерть) и «mortuus» (мертвый), немецкому слову «Mord» (убийство). В их общей основе лежит индоевропейский корень «mer» (тереть, стирать; умирать). Отсюда такие литературные персонажи, как профессор Мориарти у Артура Конан Дойла, как морлоки – подземные гуманоиды-людоеды из романа Герберта Уэллса «Машина времени», как доктор Морó из романа Уэллса «Остров доктора Моро» (своего рода «хозяин зверей»), и т. п. От того же корня произошли древнеирландское слово «morigain» (королева духов), сербское слово «мора» (ведьма; домовой; кошмар), русские слова «кикимора» (ночное привидение; домашний дух, который прядет по ночам), «морок/мрак», «мороз/мраз», «мара» (призрак; грезы, наваждение). Славяне в первые дни весны совершали обряд вынесения смерти: бросали в воду соломенное чучело – Морану/Марену, богиню смерти, зимы и ночи.

Подобной «богиней смерти» является, например, Марина в былине «Добрыня и Маринка», выступающая в союзе со Змеем Горынычем и, подобно Цирцее в «Одиссее», превращающая богатырей в зверей (Цирцея – в свиней, Маринка – в туров) [57]. Такова и Марья Моревна русской волшебной сказки, умерщвляющая целое войско: «Собрался в дорогу, шел, шел и видит – лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич: – Коли есть тут жив человек – отзовися! Кто побил это войско великое? Отозвался ему жив человек: – Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна». «Моревна» означает «дочь моря», но народ услышал в этом имени и слово «мор». «Марья» же, с одной стороны, перекликается с «Моревна», с другой стороны, соотносится с девой Марией (Богоматерью и Заступницей). Так что Марья Моревна – богиня не только смерти, но и жизни. Она убивает – и возрождает (жизнь – смерть, полюс – минус). И она как-то связана с Кощеем Бессмертным – он ее пленник: «Он (Иван-царевич. – И. Ф.) не вытерпел: как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул – а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован…»

Пушкин в романе «Капитанская дочка» использует сказочный сюжет: Змея Горыныча или Кощея Бессмертного представляет Пугачев, а Марья Моревна превратилась в Марию Миронову – в милую безобидную девушку, которая невольно вовлекает героя в смертельную опасность (в логово Пугачева), а затем его спасает. (Любопытна пословица, поставленная эпиграфом к главе «Суд»: «Мирская молва – Морская волна». Пушкину нравится перекличка этих слогов.) Благодаря Пугачеву и Марии Мироновой Петр Гринев проходит через смерть и становится взрослым.

Виктор Васнецов. Марья Моревна и Кощей(1926)

Примечательны в этом смысле перекликающиеся друг с другом имена в названии романа Булгакова «Мастер и Маргарита». В имени «Маргарита» (греч. «жемчужина») мы слышим «мар» («мара»), слово же «мастер» представляет собой шахматную рокировку слова «смерть»: в словах «МаСТеР» и «СМеРТь» совпадают все согласные звуки, при этом меняются местами первый и второй (МС-СМ), третий и четвертый (ТР – РТ). Инициацию же в романе Булгакова проходит Иван Бездомный.

В романе Достоевского «Преступление и наказание» символом сМЕРти выступает отъезд на другой, чужой материк – в АМЕРику: «– Я, брат, еду в чужие краи. – В чужие краи? – В Америку. – В Америку? Свидригайлов вынул револьвер и взвел курок».

Дева Мария Гуадалупская (называемая также «Моренинья» – «Смуглянка»), – одна из наиболее почитаемых христианских святынь Испании. Фигура Мадонны вырезана из темной древесины кедра. Это одна из «черных мадонн» Европы, к которым было особенно сильное паломничество во время “atra mors” (лат.) – «черного мора, черной смерти», эпидемии чумы XIV века. Черной мадонне молились как Богородице, но в то же время и как богине смерти: она знает толк в смерти – и потому может ее отменить