Амирана тем временем продолжала щебетать:

— Во имя Великой Пятёрки, Далра, как же я рада тебя видеть! Ты надолго?

— Как получится, дорогая, как получится…

— А, неважно! Я рада каждой минуте, проведённой с тобой! Да, кстати, — увидав, что её возлюбленный оделся, Амирана мило улыбнулась: — Позволь представить тебе моего друга Эйнара. Он благороднорожденный с севера, владеет там землёй. Этот, как его…

— Если владеет землёй, то тэрль, — Далра усмехнулась смущённой подруге и обернулась к юноше: — Элиос, Эйнар. Для меня честь быть знакомой с человеком, который удостоился любви моей хорошей подруги.

Показалось, или в любезном тоне Эйнар уловил едва заметное предупреждение? В любом случае, его ответ был искренне и шёл от души:

— И ты здравствуй, сказительница. Для меня честь любить эту девушку и честь быть знакомым с тобой.

— Эй, — надула губки Амирана, — я вовсе не говорила, что люблю его!

— Зачем такое говорить? У тебя на лице всё написано, — Далра широко улыбнулась. — А иначе ты бы не встречалась с ним в «Трещине», подальше от отцовских соглядатаев. Непохоже на твои обычные места… хм… охоты.

Амирана наполовину кокетливо, наполовину смущённо дёрнула плечиком, но возражать не стала. Эйнара это вдохновило. Если девушки действительно дружат, то Далра в этой парочке очевидно старшая подруга — и по возрасту, и по жизненному опыту. Так может, Амирана послушает её, раз уж глуха к его мольбам?

Конечно, это немного… нечестно. Эйнар отнюдь не придерживался мнения, что в любви все средства хороши. Но ведь подруга должна желать подруге добра, правильно? А лишний союзник в борьбе со страхами Амираны ему совершенно не помешает!

По правде говоря, Эйнар не понимал, почему его любимая женщина так упорно ему отказывает. Юношеская пылкость подсказывала единственный возможный вариант — на самом деле Амирана его не любит. Но жизнь уже успела доказать Эйнару, что его мнение не всегда самое правильное. Нельзя знать о людях всё, даже если ты тэрль, привыкший повелевать ими с раннего детства. И вот сейчас, когда под понимающим взглядом Дарлы его возлюбленная немного растерянно промолчала, не сказав ни слова против, в душе Эйнара вспыхнула надежда.

По крайней мере, если он и получит очередной отказ, то, возможно, ему хоть объяснят, почему он недостоин руки своей девушки!

Эйнар набрал побольше воздуха, мысленно попросил здешних богов о поддержке, и ринулся в атаку.

— На самом деле, я просил её стать моей женой. Уже не раз и не два. Но увы, мне не дано понять, отчего она меня всегда отвергает. Может, северный тэрль и впрямь не подходит дочери падашерского вельможи?

Амирана охнула. Далра же вскинула голову и прямо взглянула на Эйнара.

До сего момента он не понимал, что нашёл грозный Аштаркам, о котором ходили легенды, в невысокой и не слишком, на вкус Эйнара, привлекательной женщине. Но сейчас, видя спокойные, ясные, слегка насмешливые глаза, похоже, решил эту загадку. Далра понимала людей с полуслова, замечательно умела втереться в доверие. Ей хотелось рассказать свои секреты. Не говоря ни слова, ничего не обещая, сказительница могла дать понять, что все чужие тайны она сбережёт. Правда это или нет — вопрос другой, но Эйнар поймал себя на том, что прикидывает, как бы заполучить такую советницу.

Невыполнимая задача, увы. А жаль.

— Твои намерения похвальны, тэрль, — тем временем неторопливо заговорила Далра. Лицо её оставалось спокойным, но на губах появилась лёгкая улыбка. Всем своим видом она словно приглашала продолжать, и Эйнар не мог не принять такого предложения.

Странно, но когда он глядел на Далру, то становилось намного легче изливать душу. Вспомнились все поэтические сравнения, которые были отвергнуты, сочтены банальными, пустыми и глупыми. Эйнар говорил и не мог остановиться:

— Да, я просил её. Я умолял. Говорил, что она — смысл моей жизни, солнце, прогнавшее тьму из моей души, цветок, расцветший там, где доселе были снега. Но она не хочет даже слушать, поэтому дай мне совет ты, её подруга. Что мне делать? Как поступить, неужели отказаться от великой любви? А может, она и впрямь считает мелкого северного тэрля недостойным своей красоты? Возможно, ей мил другой мужчина…

— Это неправда, клянусь Великой Пятёркой Богов, неправда!

Отчаянный вопль, казалось, вырвался из глубин души Амираны. Её трясло, из глаз покатились крупные слёзы.

— А что правда, Рани? — искушающе мурлыкнула Далра, опустив ресницы и улыбаясь, словно хитрый песец, обдуривший охотника и безнаказанно стащивший приманку прямо из капкана. — Что же правда? Скажи нам. Мне вот тоже интересно…

— Как ты можешь? — Амирана разрыдалась, но быстро справилась с собой: привычка всегда выглядеть красиво победила даже в этот сложный для неё миг. Эйнар хотел броситься утешать возлюбленную, но Далра недвусмысленно покачала головой, и юноша остался стоять на месте. В конце концов, сказительница явно знала, что делает. — Как ты можешь так говорить, Эйнар? Как вы оба можете так думать? Я же забочусь о тебе, как ты не понимаешь? Ты моя жизнь и моё счастье, Эйнар, моя единственная любовь!

— Так почему же ты не хочешь соединить наши руки, если сердца уже соединены?

— Да потому, что я шлюха! Это правда, горькая, но уж какая есть. Каждый в Падашере знает, кто я. Как ты введёшь в дом недостойную женщину, которую познал любой, на кого ей указал её отец? И потом: если ты женишься на мне, нам придётся бежать, навсегда покинуть Падашер, а ты рассказывал, как твоему клану важна торговля с нашим городом! Отец никогда не простит, если я пойду против его воли. Он будет в гневе, не даст мне и половины медного диска, и больше скажу — он будет мстить! Разве достойно подвергать возлюбленного таким испытаниям? Нет, Эйнар, тебе нужна хорошая жена, девушка богатая и с безупречной репутацией, а вовсе не я, и когда ты хорошенько поразмыслишь…

Вначале Эйнар просто казался себе погребённым под потоком странных слов, не несущих никакого смысла. Затем вспомнил, что находится в чужих землях, где играют по незнакомым правилам, и брачные танцы иные, нежели у него на родине. Но почему Амирана так сильно ему не доверяет? Что именно он сделал такого, в чём провинился?

— Да разве я прошу руки твоего отца? Пусть его карают ваши боги, я здесь ни при чём! Кроме него, есть другие люди в городе, а если не срастётся — есть другие города…

— Эйнар!

— Рани!

— Так, хватит, — голос Далры, спокойный и даже немного сонный, разрезал нарастающее напряжение, будто меч — человеческую плоть. — Пошумели — и довольно, пожалуй. Эйнар, не мечи такие взгляды, я на твоей стороне. Амирана, солнышко ясное, хватит рыдать, успокойся. Карты выложены, подозрения высказаны, теперь крик только помешает. Надо сесть да поговорить спокойно, как взрослые люди. Начнём с вопросов материальных. Эйнар, если память мне не изменяет, в твоих краях принято выкупать девицу у её родителей?

Амирана так широко распахнула удивлённые, заплаканные глаза, что вся злость у Эйнара мгновенно улетучилась. Надо же — и вправду он не говорил с ней о таких мелочах! Считал их само собой разумеющимися. Может, Далра и впрямь сумеет разрешить то, что самому Эйнару кажется неразрешимым?

— Так и есть, мы своих возлюбленных выкупаем, — северный тэрль открыто ухмылялся, — ну или воруем, ежели выкуп запросят непомерный. Рани, любовь моя, предупреждаю сразу: ты стоишь примерно дюжину кораблей, гружёных заморскими товарами. У меня их нет. Украсть тебя?

— Погоди, тэрль, не гони повозку, дорога всё ещё ухабистая… Предложение ты, конечно, высказал заманчивое, может, мы потом к нему ещё вернёмся, — Далра тоже позволила себе короткую усмешку. — Пока же ответь: что получает мужчина, когда женится на девушке? Какое приданое?

— Да то, что на ней надето, — фыркнул Эйнар. — Ну, может, сундук-другой с женскими безделушками, дорогими её сердцу. Юбки там любимые, кружева, нитки, прочая дребедень… Мужчина должен уметь прокормить семью, а получать деньги от жены — это недостойно.

У Амираны от изумления приоткрылся ротик. Далра же невозмутимо продолжала:

— Теперь ответь, но честно, ничего не скрывая и не приукрашивая: что скажет твоя родня, когда Амирану в дом введёшь? Подумай и отвечай!

Юноша задумался ненадолго, затем пожал плечами:

— Братья спросят: «Эйнар, в каком племени ты украл такую красавицу? Там ещё похожих нет?». А отец и дяди заволнуются: не придётся ли драться, ежели заявятся родные или бывший муж? Не потому, что испугаются, — им всегда в охотку подраться, просто захотят узнать, не следует ли вдобавок к нашим молодцам позвать союзников из тех замков, которые с нами в дружбе. Вот так. Но все будут рады. Если у тэрля жена красивая, значит, он и сам не промах: за неудачников красавицы не выходят. А раз сумел такую раздобыть и отстоять — стало быть, человек стоящий, с ним дело иметь можно.

— И никаких вопросов о порядочности девушки? — не отставала Далра.

— Шутишь? — изумился Эйнар, и сам себе ответил: — Конечно, шутишь. Ты, судя по всему, по свету постранствовала, наши обычаи крепко знаешь. Раз уж тэрль ввёл женщину в дом женой, значит, она того достойна. Иначе быть ну никак не может. Я ведь тоже цену себе знаю.

Из глаз Амираны полились слёзы:

— Эйнар! Эйнар, укради меня… Я хочу стать твоей женой, я люблю тебя, Эйнар!

Далра про себя усмехнулась, глядя, как влюблённые слились в долгом и страстном поцелуе. Эх, молодо-зелено… Амирана, конечно, ещё дитя. Стоило ей понять, насколько её мужчине безразличны её прежние похождения, и сразу позабыла и про сурового батюшку, и про трудности с торговлей… А они, между прочим, никуда не денутся: уж кого-кого, а Куддара его дочурка изучила очень хорошо. Мстительная и злопамятная скотина.

С одной стороны — ну какое ей, Далре, дело, что там в дальнейшем стрясётся с Эйнаром? С другой — она, вроде как, уже вляпалась в эту любовную историю, так почему бы не довести приключения влюблённых до логической развязки? Потом можно будет, к слову ежели, неплохо заработать, поменяв кое-какие мелочи и рассказав на очередном представлении…

Ну и с учётом того, ради чего сказительница нынче вообще выбралась в Падашер, — определённо, помочь парочке влюблённых благое дело. Далра не слишком-то обольщалась блестящими глазами и томными вздохами Эйнара, она видела таких внешне безобидных северных парней в деле. Да и Амирана стервочка та ещё. Определённо, эта парочка в союзниках лишней не будет.

На самом деле, подругами они с Амираной были весьма условными — Далра старалась поддерживать хорошие отношения со всеми более-менее важными людьми в тех местах, которые посещала, а Куддар был определённо важной персоной. Рани, скорее, прилагалась к нему эдаким довеском, человеком, способным между делом рассказать что-нибудь нужное. Но за прошедшую жизнь Далра научилась ценить подобные «довески», которые иногда становились куда ценнее, чем самые важные из их господ и повелителей. Так почему бы не помочь девочке? Особенно сейчас, когда дела, приведшие сказительницу в Падашер, напрямую относились к сыновьям Хафесты…

Поцелуй меж тем затянулся. Пришлось выразительно кашлянуть. Парочка смущённо отпрянула друг от друга, и Далра широко улыбнулась:

— У вас ещё будет время, клянусь всеми богами… Кстати, о времени. Рани, ты точно домой не торопишься?

Амирана внезапно съёжилась:

— О, Хольтар! Отец меня прибьёт.

— Вряд ли, — поморщилась Далра, — но проблемы, само собой, будут. Дай подумать… так, откуда ты шла домой?

Эйнар изо всех сил хранил бесстрастное лицо. Ему было больно, но разве его боль облегчит страдания любимой? Ничего, нужно потерпеть всего немного, и её бедствия закончатся.

— Из дома благороднорожденного Халиба, — потупившись, призналась Амирана.

— Понятно. Это из-за того случая на таможне, да? Контрабанда фарумских изумрудов?

— Откуда ты…

— Перекинулась парой слов со стражниками у Западных врат. Должна же сказительница хотя бы приблизительно знать, о чём в городе сплетничают! А сплетничают об этой истории предостаточно. Ладно, ты шла домой и вдруг встретила… ну, кого?

На секунду Амирана замешкалась, а затем звонко расхохоталась:

— Не тебя ли случайно?

— Именно так всё и было, умница. И что же ты сделала, увидев меня?

— Я… я вспомнила о празднике луны! Отец через шесть дней устраивает по этому поводу торжественный приём. И я попросила тебя выступить на нём, пообещав щедрое вознаграждение!

— Хм… ну, я никогда не отказывалась от денег, — Далра коротко усмехнулась. — Но через шесть дней… как-то слишком быстро, у меня имелись другие планы.

Амирана кокетливо захлопала ресницами:

— Вот-вот, ты начала упираться, у тебя были свои дела, и спорили мы долго. Однако моя настойчивость принесла долгожданные плоды, и ты согласилась… иначе отец меня точно прибьёт.

— Маленькая шантажистка, — рассмеялась Далра. — Твой отец поплатится за твою наглость! Ты же знаешь, я стою дорого. Скажем, пару золотых дисков.

— Что?! — Амирана совершенно искренне ахнула. — Побойся богов, Далра! Не больше диска с четвертью, и то если пообещаешь до праздника луны не принимать ничьих приглашений!

— Полтора и мы договорились. При этом вечера в «Трещине» и «Пьяном черепе», как обычно, не в счёт.

— Ты жадная и бессовестная хищница… идёт. А теперь мне и впрямь пора. Пока, Далра, до встречи, любимый!

И Амирана вылетела из комнаты, очевидно, опасаясь, что прощание затянется. Судя по взгляду, которым проводил её Эйнар, так бы оно и случилось.

Стоило занавесям перестать колыхаться, как Далра развернулась к юноше, который всё ещё мечтательно и задумчиво глядел туда, где скрылась самая прекрасная женщина в его жизни. Теперь лицо сказительницы было холодным и отстранённым, глаза смотрели пристально, оценивающе.

Эйнар подобрался. Кажется, Далра специально подождала, когда её подруга покинет комнату, и теперь начнётся серьёзный разговор.

— Итак, тэрль, девушка согласна выйти за тебя замуж. Но давай честно: в её словах тоже имеется резон. Куддар, сын Хафесты, не тот человек, который легко отдаёт свою собственность всяким пришлым, он не мальчик для битья и его следует бояться. Так что хлопот у тебя будет полон рот. У тебя есть какой-нибудь годный план, тэрль?