Ничто, вот буквально ничто не говорило о вторжении в комнату чужого человека. Не было слышно ни скрипа половиц, ни лёгкого дыхания. И тем не менее…
Про себя Далра коротко ругнулась. Вот ведь пришла беда, откуда не ждали! И куда смотрела охрана Бинна?
Женщина сделала вид, будто ворочается во сне, словно бы между делом засунув руку под подушку, где лежал тонкий и длинный стилет. Нащупав рукоять, она резко скатилась с кровати… и замерла, услышав тихий, доброжелательно-ироничный мужской голос:
— А вот этого не надо. Разомнёмся в другой раз, хорошо?
Голос был знаком. И ещё как знаком!
Радостно взвизгнув, Далра вскочила на ноги и бросилась на шею Аштаркаму…
Примерно час спустя сказительница нежилась в бадье с горячей водой, которую, повинуясь едва заметному кивку Аштаркама и громогласным командам Бинна, приволокли в комнату слуги. Аштаркам осторожно массировал своей возлюбленной шею и плечи, а Далра жмурилась от удовольствия. Напряжение постепенно отпускало её, сменяясь блаженной негой. Заметив выражение её лица, Аштаркам усмехнулся:
— Похоже, ты уезжаешь только ради того, чтобы тебя так встречали.
Далра лениво усмехнулась:
— Интересная мысль. Знаешь, возможно, ты прав. Чувствуешь себя такой важной персоной — самые разыскиваемые люди города проникают к тебе, чтобы напроситься на роль личного банщика…
Аштаркам молча передвинул одну руку на макушку Далры и с головой окунул женщину в бадью. Вынырнув, сказительница негодующе фыркнула:
— Эй, ты первый начал! А мне через два часа выступать. С мокрой головой, между прочим. Вот заболею и помру молодой…
— Я тебя высушу, — меланхолично сообщил бывший жрец. Уголки его губ подёргивались от едва сдерживаемого смеха. — А надо будет — вылечу.
Далра выбралась из воды, завернулась в большое пушистое полотенце и действительно предоставила Аштаркаму заниматься её волосами — промокать их вторым полотенцем и осторожно распутывать.
— Тебе Бинн сообщил, что я здесь? — спросила она уже гораздо более миролюбивым тоном.
— И Бинн тоже. Вообще, я с утра знал. Тебя видели у ворот.
— Слухи в этом городе мотаются от ушей к ушам быстрее ветра, — вздохнула сказительница. Аштаркам ухмыльнулся:
— Что есть, то есть. К слову, о слухах: Бинн намекнул, будто ты жаждешь поделиться какой-то историей, в которую якобы вляпалась сразу после приезда.
— Вообще, конечно, не жажду. Бинну давно бы пора усвоить, что есть твои дела и мои, причём это не одни и те же дела.
— Значит, точно во что-то вляпалась, — подытожил пламенный монолог возлюбленной Аштаркам. Далра закатила глаза и явно хотела сказать очередную резкость, но передумала: вздохнула и нежно дотронулась до руки своего мужчины.
— Послушай, Аш, я собираюсь быть очень-очень осторожной, и не играть в этом деле первую скрипку…
— Мне уже страшно. Продолжай.
— Нет, ну опасностью для меня здесь даже отдалённо не пахнет. К слову, я собиралась тебе всё рассказать, нравится мне это или нет.
— То есть, без моей помощи не обойтись, — понимающе кивнул Аштаркам.
— Ну… в общем, да, — Далра вымученно улыбнулась. Аштаркам хмыкнул, быстро развернул к себе возлюбленную и впился в губы требовательным поцелуем. Затем, усадив её к себе на колени и крепко обняв, шепнул:
— Давай ты мне просто всё расскажешь, а? Обещаю сразу не убивать. Я всё-таки соскучился.
— Хорошо, — Далра задумчиво нахмурилась, явно подбирая слова: — Ты ведь знаешь, что я не совсем сама по себе, а на службе?
— Лорды-протекторы? — понимающе кивнул Аштаркам, помрачнев.
У сказительницы действительно не было от него тайн. Её первое появление в Падашере знаменовалось разгромом некоего тайного общества, пытавшегося вызвать древнего демона, и Аштаркам принимал в этом разгроме посильное участие. Сама Далра тогда прибыла в Падашер в поисках подруги, вляпавшейся в неприятности… и тоже состоявшей на службе у Лордов-протекторов.
Где-то невообразимо далеко — у Аштаркама в голове не укладывалось, где именно, хотя Далра объясняла, — находился загадочный Город-между-мирами под названием Гелистория. Некоторые его обитатели обладали невообразимой способностью в мгновение ока перемещаться между различными измерениями, в каждом из которых жили разумные существа — чаще всего люди, но далеко не всегда. В некоторых измерениях обитали расы, по возможностям равные богам. Именно такие создания и создали в своё время Гелисторию. Теперь они управляли городом и называли себя Лордами-протекторами.
Зачем им это было нужно, никто толком не знал. Далра предполагала, что Лордов-протекторов изгнали из их родного мира, но Аштаркам думал иначе. Всем нравится играть в куклы, даже взрослым, давным-давно сменившим детские причёски на головные уборы, соответствующие статусу. А если игрушки ещё и живые, тем более разумные…
В общем, Лордов-протекторов Аштаркам не любил, хотя неохотно признавал, что эта неприязнь глубоко личная. Те, кто мог перемещаться между мирами, шли на службу Лордам-протекторам, иначе их выставляли из Гелистории. А некоторым больше некуда было идти. В том числе и Далре, удравшей из дома довольно рано, когда пьяный отчим полез к ней с грязными намёками. От ужаса девочка впервые переместилась в иной мир… и попала в Гелисторию.
Лорды-протекторы не досаждали своим подопечным сверх меры, но время от времени давали им трудновыполнимые задания. После выполнения полусотни таких заданий человек (или иное существо) мог считать себя свободным от службы. Насколько знал Аштаркам, Далра разменяла уже четвёртый десяток подобных деликатных поручений.
Сейчас она, кривовато усмехнувшись, кивнула:
— Лорды-протекторы, да. Когда-то один из них бывал в Падашере… насколько я понимаю, ничего хорошего из этого визита не вышло, и он был вынужден обратиться за помощью к местной знати. Точнее, к Хафесте, сыну Дималишия. Тот помог, и в награду получил некий артефакт, принадлежавший… моему нынешнему заказчику. Артефакт сильно облегчал Хафесте ведение дел… что-то вроде предсказывания ближайшего будущего. Пара дней, не дальше, и только самые важные события, но порой и это значимо. Теперь, когда Хафеста умер, мой заказчик хочет обратно свою безделушку.
— Ого! — Аштаркам иронично изогнул бровь. — А звезды с неба он не хочет?
— Пока нет, — Далра явно сделала ударение на слове «пока». — Если вдруг передумает — что ж, мне придётся постараться.
Аштаркам угрюмо кивнул и поинтересовался:
— У кого хоть эта безделушка осталась — у Амбиогла или…
— Или. Она до сих пор находится в доме Хафесты, то есть, сейчас ею владеет старший брат. Не знаю, правда, умеет ли он пользоваться этой штуковиной. Похоже, если и умеет, то паршиво…
— Ну, Хафеста умер в одночасье, мог и не поделиться с детьми тайной. Итак, девчонка Куддара и её хахаль тебе понадобились ради этого?
Далра поморщилась:
— Не только. Рани вообще мне нравится, я буду рада ей помочь… Но небезвозмездно. Я правда обрадовалась, что всё вот так удачно сложилось.
После долгой паузы Аштаркам задумчиво спросил:
— Любовь моя, можно я возьму назад своё обещание? Вот то, насчёт убийства…
— Ни за что! — расхохоталась Далра. Бывший жрец тоже рассмеялся:
— Ты несравненное создание, радость моя! И когда-нибудь в поисках вдохновения ты развалишь этот город по камешку. Это, чувствую, будет та ещё история.
— Ага, эпическая поэма в трёх частях. Но пока сей светлый миг не настал, мне и правда понадобится твоя помощь.
— Да куда я денусь! — лениво отмахнулся Аштаркам и вновь прижал женщину к себе. На миг оторвавшись от её губ, он горячо шепнул:
— С приездом в Падашер, дорогая!
Связных мыслей для ответа у сказительницы уже не оставалось.
Верный Самрук, как ему и было приказано, постучал в дверь старшей госпожи за час до Пробуждения Хольтара. Джамина какое-то время не могла понять, что происходит, затем торопливо поблагодарила раба и нехотя сползла с постели. Пришла пора одеваться и ехать в порт.
Ещё в полночь Зин-Зан была переведена в подземелье. С утра Джамина собиралась продать наложницу на первый попавшийся корабль, но для этого следовало вывести её из дому незаметно, не попадаясь на глаза посторонним. Подземный ход, показанный Кушпой, годился для этого дела лучше всего.
Как бы ни была хороша и послушна рабыня, а доверять ей хозяйка не собиралась. Мало ли что за мысли бродят в этой хорошенькой головке! Вдруг у неё здесь имеется какой-нибудь купеческий сынок, давно по ней сохнущий, и именно сейчас рабыня о нём вспомнит? Посему рабыня была посажена на крепкую цепь. Впрочем, подвергать Зин-Зан излишним страданиям Джамина тоже не стала, справедливо рассудив, что раз уж решила быть доброй, так следует идти по избранному пути до конца. Она оставила рабыне тёплую одежду и меховое одеяло для защиты от ночного холода. Судя по сбивчивым благодарным речам Зин-Зан, добро девчонка оценила по достоинству.
Лёгкий завтрак стоял на подносе за дверью: фрукты, свежеиспечённая лепёшка, стакан сока… Воздав еде должное и прихватив пару фруктов для Зин-Зан, Джамина пошла на конюшню, где её ждала заранее приготовленная двухместная коляска с откидным верхом. Вчера Самрук дошёл до пределов, приличествующих рабу, доказывая, что госпожа не должна ехать одна, но Джамина настояла на своём. Пороть управляющего не стала — в конце концов, он был прав; ограничилась строгим внушением. Верх на коляске упрямый Самрук поднял сам, на что Джамина тайком и рассчитывала.
Вскорости резвая, но послушная кобылка вынесла коляску за ворота. Конечно, управлять лошадью самостоятельно для любой девушки считалось дурным тоном, однако на сей раз Джамина сознательно пренебрегла приличиями — гораздо важней было сохранить тайну.
Утренний Падашер всегда радовал девушку. Восходящее солнце заливало побеленные стены домов, отчего те казались нежно-розовыми. Первые лучи света отражались от острых шпилей, возносящихся над храмами и дворцом Правителя Падашера, но если в полуденное время на них просто невозможно было смотреть, то сейчас шпили сияли, словно упавшие на землю звёзды, как подарок богов заблудшим людям, не знающим дороги. Воздух ещё не наполнился пылью, был свеж и чист, и Джамина вдыхала его полной грудью, благодаря богов за новый день и умоляя их быть к ней милостивыми.
Забрав Зин-Зан из подземелья, девушка направила коляску в порт.
Старшая дочь Амбиогла не заметила пары внимательных глаз, следящих за ней, — она вообще не обращала внимания на оборванцев, лишь изредка швыряя монетку особо назойливым. Этот же — неказистый, тощий, с чересчур длинным даже для узкого вытянутого лица носом, — не старался вертеться перед сиятельной госпожой, предпочитая сидеть в тени старой шелковицы.
Не заметила девушка и облезлого экипажа, вынырнувшего вскорости из неприметного переулка. Экипаж следовал за её коляской на приличном расстоянии, не обгонял, не пытался прижать к обочине дороги, одним словом, вёл себя, как и подобает таким вот уродливым штуковинам, помнившим ещё прадедушку нынешнего Правителя Падашера. А что едет по тем же улицам — так пока ещё никто не издал указа, гласящего, кому по каким улицам следует ездить, и на праздничном, нарядном главном проспекте можно встретить тележку гончара, повозку зеленщика и даже — вот представьте! — золотаря, спешащего по своей надобности. И вообще, с утра в порт стекается немало народу, может, этому тоже нужно урвать свои крохи с груза какого-нибудь зашедшего в гавань корабля…
С точки зрения Джамины, всё складывалось, как нельзя лучше. «Солнечный Змей» — торговый корабль из далёкого западного королевства Малькоатль — готовился уйти из Падашера, и капитан последний раз явился в таможенный департамент, слегка подправить декларацию: выяснилось, что за несколько часов до отплытия старший помощник договорился с ещё одним купцом, и на борт спешно грузили партию хлопковых тканей. Выплатив положенные таможенный, портовый и прочие сборы, получив нужные печати на все документы, капитан — ещё не старый мужчина, поджарый и широкоплечий — направился к выходу. Там-то его и перехватила Джамина.
При виде очаровательной Зин-Зан, тут же принявшейся строить глазки, глаза капитана умаслились, но как истинный купец, он предложил едва ли пятую часть от действительной стоимости рабыни. Для виду Джамина, разумеется, поторговалась, но затягивать переговоры не стала. Вскорости стороны ударили по рукам и, довольные друг другом, разошлись, причём рука капитана уже по-хозяйски оглаживала спину рабыни.
Избавившись от Зин-Зан, старшая дочь Амбиогла огляделась вокруг и, убедившись, что никому нет до неё дела, вздохнула с глубочайшим облегчением. Дурное предчувствие, стеснявшее грудь, развеялось, и девушка впервые смогла искренне улыбнуться. Теперь-то всё будет хорошо! Сомнительно, что таможня задержит «Солнечного Змея» на выходе из гавани, а кроме Зин-Зан других свидетелей смерти Амбиогла в городе нет.
Конечно, если не считать убийцы. Но вряд ли этот презренный остался рядом с комнатой, чтобы лично пронаблюдать за исполнением своего грязного замысла. На подобное у отбросов общества смелости не хватит.
Ещё раз удовлетворённо улыбнувшись, Джамина развернулась и направилась к приземистому строению из серого добротного камня. Советник Амбиогл лично велел привезти его с севера страны и самолично проследил, дабы план здания воспроизвели до самых незначительных мелочей. В здании располагалась контора Амбиогла, небольшой магазин и склады почти всех торговых предприятий семейства.
Бухгалтерские книги, к слову сказать, действительно нуждались в проверке, причём очень и очень давно. Советник Амбиогл давно собирался этим заняться, о чём не раз и не два говорил дочери. Теперь же, печально подумала Джамина, отец никогда уже не сможет примерно наказать приказчиков-казнокрадов. Что ж, придётся ей этим заняться. И чем скорее, тем лучше, пока правда о смерти Советника не всплыла на поверхность. Воры не должны суметь выкрутиться, оправдавшись тем, что глупая девчонка неправильно поняла цифры из бухгалтерии! А именем отца можно заставить мошенников признать свою вину и возместить ущерб.