Да победили тут силушку Кудреванкову.

Де собрались опять добры молодцы во бело́й шатер,

Де опять-де пили-де ели, тут и спать легли.

Де старой-старенькой он ставал да тут ранёхонько,

Де выходил и он да из бела́ шатра,

Де тут смотрел он в подзорную трубочку,

Де увидал и он в чистом поле да два удалы́х,

Два Ивана, да два Ивановича,—

Де потешаются они булатной палочкой:

Де как выбрасывают ей тут выше лесу дремучего,

Де тут пониже облака ходе́чего,

Да похваляются они да не больми словми.

Де как первой-от го́ворит:

«Кабы был-стоял в матери сырой земли да колокольный столб —

Де поворо́тил бы и я всю мать сыру землю».

Де как другой-от говорит:

«Кабы стояла бы на небо лестница —

Дак там бы я залез и всех присек».

— «Да как за эфто нас господь де не помилуёт».

Да тут восстала опять силушка Кудреванкова:

Де кого били и се́кли на́двое — де тех двоё стало;

Де-ка кого били, секли натрое — да тех троё стало.

Де опять съехались добрые молодцы,

Де они бились и дрались шесь дней и шесь ночей,

И де без пи́тенья, да всё без е́денья,

Да тут стали резвы́ кони бро́дить в крови до резва́ брюха́.

Де тут прираздвинулась и мать сыра земля,

Де как прожрала она всю силушку Кудреванкову.

Еще тут приехало два братёлка два Суздальца,

Еще тут же они да прирасхвастались,

Говорили бы они, удалы добры молодцы:

«Кабы был еще тут бы во земли-то столб —

Мы бы всю землю-матушку перерыли же;

Было бы нонь на небо листница,

Мы всю бы небесну силу попленили же».

Выходил тут Илеюшка на балаконный столб,

Смотрел-де во чисто полё:

Увидал он много, множество силушки.

Да поехали они да во чисто поле:

Которого рубят они да всё где надвоё —

Еще делается из их да всё живы же ведь.

Устрашилися они да этой силушки,

А уехали они да на уез от ей,

А во ту же ведь гору, да во шорлопину

А они же ведь тут все закаменели

Да на тех-де коничках на добрых же.

Приезжали тут братилка Бродовичи,

Как Бродовичи братилка, Петровичи,

Как будили дружину да всё великую,

Как во-первых, стары казака да Илью Муромца:

«Уж що вы спите да що те думаете?

Как мы-то ведь нониче, топерече

Да набили мы силы да много множество».

Говорил тут Илья да сын ведь Муромец:

«Уж вы ой еси, братилка крестовые,

Да крестовые братилка, названые,

Да Петровичи братилка, Бродовичи!

Вы глупыма речами да занимаетесь:

Как услышит же нынче да ведь господи

Как не тут ведь правду да превеликую».

Говорили они да таково слово:

«Кабы был ле, стоял да в земли дубов столб

И было колечко да позолочёно —

Повёрнули подселенну да всю великую».

Как спрогневался нонче как ведь господи:

И кто рублён был да ведь как надвоё,

А как еще ведь рублен да ведь он натроё,—

Да ныниче их ведь как три стало.

И говорил ле стары казак Илья Муромец:

«Уж вы ой еси, братилка Бродовичи,

Вы Бродовичи братилка, Петровичи!

А вы не хвастайте словесами да небылыма жеть»

А как стал же Илья, да ведь как Илья Муромец,

Илья Муромец, стары казак сын Иванович,

Как на ту же войну да превеликую.

Как стал он сряжаться да как по второй раз.

А садился старой да на добра коня,

Он брал ле ведь палочку боёвую,

Он стал ле ведь брать да саблю вострую,

Да то же копейцо да бурзоменскоё.

И видели старого — в стремяно ступил,

И не видели уезки да богатырскоей.

Рассердился старой да вот по-старому,

И наезжал он ведь силу да превеликую,

И бился-боролся да сколько можется,

По своей же удаче да молодецкоей,—

И прибили ведь силу да превеликую.

Отворочал своёго да коня доброго

Во свой же во славной да Киёв-град.

А доезжал же он ведь до той стены да городовою

А до тех же ворот да как до княжеских,

И как окаменел Илья да на добром коне.

И тут же Ильюшочке славы поют,

Еще нонь же старого в старинах скажут.