Солнышко было на вечер,

У князя была беседушка.

Княгиня по сенюшкам похаживала,

Крупными бедрами поворачивала,

Широкими рукавами поразмахивала,

Ну часто в окошечко посматривала,

Ждала-пождала друга милого к себе,

Того-то ведь Змея ну Тугарина.

Немножко княгиня чуть измешкалася,

Не стук то стучит, не гром то гремит —

Тут едет собака Тугаринин:

Как конь-то под ним будто лютый зверь,

А он на коне — что сенная копна,

Что сенная копна, не подкопнснная;

Голова у собаки со пивной большой котел,

Глаза у собаки ровно чашнищи,

Между-то очей кленова стрела лежит.

Подъезжал собака ко широкому двору,

Сказано от собаки своему доброму коню:

«Заржи, ты мой конь, по-звериному,

А я засвищу по-змеиному».

Нежилецкие кони все пошарахнулися,

Порвали они чумбуры шелковые,

Поломали колушки все позлащеные.

Овечин конь не ворухнется стоит,

Только ушками конь поваживает,

Глазками на собаку он посматривает.

Как не тут-то собака догадался:

«Мне тут супротивничек есть».

Въезжает собака на широк светлый двор,

Слезает собака со добра своего коня,

Ни к чему свого коня не привязывает,

Никому свого доброго не приказывает,

Он входит в палаты в белокаменные,

Чудным образам, богу не молится,

Князей-то, бояр сам не здравствует,

Он здравствует княгиню Омельфу —

Берет ее за белые груди,

Целует в уста ее сахарные.

Садится в большое место,

Пониже садится чудных образов,

Повыше садится всех князей, бояр.

Как тут-то ковши наперед ему несли,

Он пойло-то пьет, по ведру берет,

По целому быку он закусывает,

Серую утицу он за скул положил.

Что во Киеве беда там случилася:

Покорился Киев Тугарину Змеевичу,

Поклонился Тугарину поганому,

Садился Тугарин в оголовь стола,

Овладал он у Владимира Евпраксию,

Не неволей ее взял, а охотою,

Опоганил он церкви православные,

Осмердил девиц, молодых вдовиц.

Истоптал он конем всех малых детей.

Попленил Тугарин всех купцов, гостей.

Ниоткуль-то взялась туча грозная,

Туча грозная со крупным дождем.

Подмочила Тугарину крылья гумажные.

Тут хватал-то Алеша саблю вострую,

Срубил он Тугарину буйну голову,

Распорол он ему белу грудь,

Вынимал его ретиво сердце,

Буйну голову поставил на востро копье,

Натыкал его сердце на кинжалище,

И поехал назад во стольный Киев-град,

И поехал ко княжому он терему.

На крыльце тут стоял Аким-парубок:

«Еще знатно молодца по поездочке —

Едет-то Алеша Попович млад,

И везет он голову Тугарина,

Везет его голову на остром копье»

Говорит тут княгиня Евпраксия:

«Еще знатно сокола по полеточке -

Что летит-то Тугарин Змеевич млад,

И несет он голову Алешину,

И несет его голову на востром копье».

Подъезжает тут Алеша Попович млад,

Бросил голову об сыру землю.

Говорит княгиня Евпраксия:

«Еще то, братцы, быват — и свинья гуся съедат»

Говорит тут Алеша Попович млад:

«Ах кабы ты не княгиня была Евпраксия,

Я назвал бы тебя сукой, (...) волочажною,

Волочилася ты под Тугарином Змеевичем».