Александр Дюма (1802—1870) был и остается одним из самых популярных французских писателей в нашей стране. Его талантливые исторические романы вызывают постоянный интерес у читателей. Он один из тех писателей, которых целые поколения начинают читать с детства и перечитывают до самой старости.

Романами Дюма увлекался Карл Маркс. Талант французского писателя признавали Лев Толстой и Менделеев, Достоевский и Чехов, Горький и Куприн. О романе «Сильвандер» Лев Толстой сказал: «Бодро, весело, умно и талантливо…»[85] А. Куприн, написавший очерк о жизни французского романиста, не преминул заметить: «Дюма останется еще на многие годы любимцем и другом читателей с пылким воображением и не совсем остывшей кровью»[86].

Более сорока лет Александр Дюма посвятил литературному труду. Среди множества его сочинений далеко не все равноценны. Для нас он остается прежде всего автором «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо» — книг, ставших народными не только во Франции, но и в других странах света.

Чем же объясняется секрет такого необычного успеха романов, написанных сто и больше лет тому назад? Прежде всего тем, что герои Дюма покоряют поразительным жизнелюбием, неистощимой энергией, молодым задором, душевным благородством, находчивостью, отвагой — качествами, которые ценились во все времена; тем, что он умеет создавать удивительно увлекательные, полные динамики сюжеты; тем, что он умеет волновать воображение и заставляет внимательно следить за ходом событий, в которых историческая правда соединяется с изрядной долей вымысла, творческой фантазией. Успех сочинений Дюма определяется и тем обстоятельством, что в них живут и действуют смелые, свободолюбивые люди, которые не терпят произвола и неизменно верят в свое лучшее будущее.

Перечитывая романы Дюма, мы восхищаемся остроумными, стремительными диалогами. Разговоры действующих лиц перемежаются в его романах короткими описаниями исторической обстановки, и это служит отправным моментом для развития бурного действия, определяющего судьбу героев. Подлинные герои Дюма навсегда врезаются в память.

Всеми этими особенностями художественной манеры французского писателя отличается и роман «Сорок пять» (1848), составляющий трилогию с «Королевой Марго» (1846) и «Графиней Монсоро» (1846).

Эта трилогия посвящена событиям, происходившим во Франции в период царствования Карла IX (1560—1574) и Генриха III (1574—1589), слабых и неспособных правителей, подпавших под влияние своей матери Екатерины Медичи.

Александр Дюма вырос в эпоху, когда интерес к истории обострился до такой степени, что исторический роман стал едва ли не преобладающим жанром. Французская буржуазная революция и последовавшие за ней наполеоновские войны вызвали естественный интерес к прошлой эпохе, к переломным периодам национальной истории.

Дюма превосходно понимал потребности своего времени. Обладая великим даром рассказчика, он с необычайным усердием занялся разработкой исторических тем для огромного цикла историко-приключенческих романов. Если в первых своих книгах («Изабелла Баварская» и др.) Дюма подражал Вальтеру Скотту, который считался основоположником исторического романа, то позже, когда был обретен опыт и умение, французский писатель стал критически относиться к художественным принципам Вальтера Скотта. «В самом деле, — говорил Дюма, — следует ли начинать роман с интересного или начинать его со скучного, начинать с действия или начинать с приготовлений, говорить о персонажах, после того как показываешь, или показывать их после того, как рассказал о них?» Дюма, как мы знаем, в отличие от Вальтера Скотта, оказывает предпочтение стремительному действию, сразу же увлекающему читателя необычайными приключениями, искусно сплетенной интриге, неожиданным поворотам сюжета.

С первых же глав романа «Королева Марго» читатель захвачен рассказом о жизни и приключениях Генриха Наваррского. Ему только что исполнилось девятнадцать лет. Будучи королем Наварры, он мечтает стать королем всей Франции. Сбудутся ли его мечты? Жизнь полна неожиданностей. Отец его погиб во время гражданской войны. Мать отравлена по приказу Екатерины Медичи, ставшей смертельным врагом Генриха. И она, эта властолюбивая женщина, делает все возможное, чтобы воспрепятствовать ему в будущем занять престол Франции. Такова предпосылка сложной интриги, развивающейся на страницах романа «Королева Марго».

В последующих частях трилогии рассказывается о том, как королева-мать, всецело подчинив себе Генриха III, ревностно оберегает интересы дома Валуа. Она ненавидит претендентов на престол Франции. Властолюбие обуревало Екатерину. Для того чтобы закрепить престол за династией Валуа, она объединилась с влиятельными герцогами Гизами, которые тоже претендовали на французскую корону и являлись тайными врагами сначала Карла IX, а потом и Генриха III. Общественный конфликт обострился благодаря участию в этих придворных интригах представителей двух религиозных партий.

Если французские короли и герцоги Гизы являлись правоверными католиками, то Генрих Наваррский, его отец Антуан Бурбонский, принц Конде, адмирал Колиньи и другие государственные деятели были гугенотами-протестантами. Называли их еще кальвинистами, потому что они были сторонниками швейцарского богослова Жана Кальвина (1509—1564), который предлагал реформировать католическую церковь и лишить ее земельных владений. Протестантизм, по существу, подрывал авторитет церкви, вел к развитию духа сомнения среди католиков, и все это расшатывало устои монархического государства.

Во второй половине XVI века борьба за реформу католической церкви вылилась во Франции в религиозные и гражданские войны.

В романе «Королева Марго» в центре действия — изображение общественного конфликта, возникшего вслед за свадьбой принцессы Маргариты и Генриха Наваррского. На это торжество в Париж съехались вожди протестантской партии во главе с адмиралом Колиньи, и в ночь на 24 августа (день святого Варфоломея) под предлогом защиты истинной веры началось безжалостное истребление гугенотов. Убийство гугенотов вошло в историю под названием Варфоломеевской ночи, или Кровавой парижской свадьбы.

После 24 августа пламя религиозной борьбы не погасло. Гугеноты, преследуемые на Севере Франции, направились в южные провинции. Здесь в 1576 году была образована Гугенотская конфедерация — республика городов со своей представительной властью. В противовес этому герцоги Гизы образовали Католическую лигу северофранцузского дворянства и делали все возможное, чтобы подчинить своему влиянию правительство Генриха III. Хотя Гизы беспощадно расправлялись с гугенотами, захватить престол им так и не удалось.

Французское правительство потерпело полное поражение в 1588 году, когда в результате народного восстания в Париже король должен был покинуть столицу и обратиться за помощью к Генриху Наваррскому. Но дни царствования Генриха III были сочтены. После того как в 1589 году Генриха III убил монах Жак Клеман, королем Франции был провозглашен Генрих Наваррский, вошедший в историю под именем Генриха IV.

Все эти политические раздоры и послужили для Дюма канвой обширного повествования о вырождении королевской династии Валуа.

Действие в романе «Королева Марго» завершается смертью Карла IX. Карл IX, как это изображает Дюма, был всецело подчинен своей матери Екатерине Медичи. Умирая, он провозгласил временным правителем Франции Генриха Наваррского, но никто не посчитался с его последней волей. По повелению Екатерины Медичи королем французским стал Генрих III. Генрих же Бурбон под прикрытием темноты бежал в Наварру.

Во второй части трилогии — «Графиня Монсоро» — действие становится еще более напряженным, гражданская война обостряется, Католическая лига беспощадно преследует гугенотов, Испания и Англия угрожают Франции войной, осложняется закулисная борьба между придворными. Генрих Гиз клянется в верности королю, но прилагает все усилия полководца и политика, для того чтобы учредить династию Лотарингского дома — владетельных феодалов нескольких провинций Франции. Его поддерживают знатные вельможи. Они видят, что престол занят беспомощным человеком, который, по словам современников, был «не королем, а монахом», потому мечтают о более достойном правителе Франции.

С замечательным мастерством и тонкой иронией изображает здесь Дюма дворцовые интриги и заговоры, праздную жизнь дворянского сословия, развращенность нравов. И на этом фоне — хитрую тактику Гизов, которым удалось склонить на свою сторону парижских ремесленников и торговцев. Помимо политических и религиозных конфликтов, дворцовых заговоров, большое место в романе отведено изображению трагической любви рыцаря де Бюсси и Дианы Монсоро. Де Бюсси (1549—1579) — личность историческая, он служил при дворе Генриха III и находился в числе приближенных герцога Анжуйского. Герцог Анжуйский и де Бюсси — образы резко контрастные. Холодному высокомерию, нравственной опустошенности герцога противопоставлены великодушие и доблесть де Бюсси, влюбленного в Диану Монсоро. Этих великодушных молодых людей преследуют и строят против них всякие козни жестокие и надменные вельможи — герцог Анжуйский и егермейстер короля — граф Монсоро, за которого была выдана замуж против ее воли красавица Диана. Желая отомстить сопернику, граф Монсоро и герцог Анжуйский подсылают к де Бюсси наемных убийц. Интрига романа завершается в заключительных главах предательским убийством де Бюсси.

В романе «Сорок пять» читатель вновь встречается с Дианой и узнает о ее дальнейшей судьбе: тяжело пережив смерть любимого человека, она ставит целью своей жизни — отомстить его убийцам.

* * *

Начало событий, описанных в романе «Сорок пять», отнесено автором к 1585 году, когда обострившиеся классовые противоречия привели к новой полосе гражданских и религиозных войн.

В то время происходила гражданская война. Дворянство северных провинций, поддержанное ремесленно-буржуазным сословием северных городов, вступило в конфликт с правительством. После отделения Юга экономика страны была подорвана, резко ухудшилась жизнь крестьянства. Вследствие этого усилилось народное движение против феодалов, возникли крестьянские волнения в Нормандии, Оверни и других провинциях. В 1585 году северные города, отказавшись подчиниться правительству Генриха III, присоединились к Католической лиге, которая превратилась в конфедерацию северных городов во главе с герцогом Гизом.

В последнем романе трилогии писатель создает впечатляющую картину обреченности дома Валуа, показывает абсолютное вырождение этой династии, рисует жалкую фигуру Генриха III, которого уже не могут спасти ни публичная казнь политического преступника Сальседа, ни сорок пять всадников-телохранителей [отсюда и название романа]. Здесь читатель встречается с многоликой толпой, знакомится с нравами феодальных времен.

Народные сцены дают представление о французском Средневековье в ту его эпоху, когда феодализм еще не был поколеблен, но в его недрах уже созревали силы, которым предстояло со временем похоронить феодальный строй; это французские ремесленники и торговцы, изображенные писателем как костяк смелой, бунтарской массы. Правда, недовольные парижане еще не знают, что́ им предстоит свершить в будущем, «не знают заранее, когда вспыхнет бунт».

А тем временем Гизы, опираясь на зажиточные слои города, готовят мятеж против короля. Столкновение враждующих сословий придает исключительную напряженность повествованию и определяет композицию романа.

Спрашивается, почему же король не учинил расправу над непокорными ему феодалами? Это объясняется тем, что противостоящие королевской власти феодалы пользовались еще во Франции большим влиянием. Могущественный дом Гизов располагал огромными владениями в Бургундии, Шампани, Лотарингии. Генрих Гиз и его брат Шарль (герцог Майенский) были видными полководцами. Их третий брат Луи — кардинал Лотарингский — вместе с Генрихом возглавлял Католическую лигу. Лишь в 1588 году, когда Генрих Гиз был убит подосланными убийцами, а кардинал Лотарингский был брошен в тюрьму и вскоре казнен, король почувствовал себя увереннее и стал более энергичным правителем государства.

В романе «Сорок пять» представители царствующего дома и высшая знать погрязли в интригах, совершают на каждом шагу предательства и убийства. Герцог Анжуйский участвует в войне лишь потому, что стремится стать королем Фландрии, а затем и Франции. Лукавый политик герцог Гиз вступает в сговор с Вильгельмом Оранским. Торгуя своей шпагой, он предает интересы родины. Сестра Гиза — герцогиня Монпансье — содержит целый штат наемных убийц. Вот в каком окружении находился Генрих III. В изображении Дюма он мог царствовать только лишь потому, что опирался на разумных, энергичных и преданных помощников. Среди положительных персонажей романа «Сорок пять» выделяется фигура шута Шико. Этот герой появился на страницах «Графини Монсоро» как проницательный политик, ум и смекалку которого ценил Генрих III. Он раскрыл дворцовый заговор против короля, в котором участвовали герцог Анжуйский и граф Монсоро. Враждебная королю партия возненавидела Шико и готовилась совершить над ним расправу, но он, точно рассчитав ходы в осуществлении курса большой политики, сумел приблизить к трону Генриха Наваррского. Этот человек в нравственном и интеллектуальном отношениях бесконечно превосходит своего хозяина-короля, а опытные придворные дипломаты по сравнению с Шико кажутся лишь незадачливыми учениками. Шико непобедим во всех поединках, сметлив и весел, как и прославленный д’Артаньян.

В трилогии «Королева Марго», «Графиня Монсоро», «Сорок пять» сюжетная линия объединена историей борьбы Генриха Наваррского за французский престол. Здесь автор явно идеализирует своего героя. Эгоистическая мечта Генриха о личных успехах и личной славе, его расчетливая политика рассматриваются автором как торжество умного политика и смелой личности.

Более правдивыми, художественно оправданными представляются образы адмирала Жуаеза и Шико, воплощающие подлинный героизм, жизнелюбие, находчивость ума, пылкую энергию людей, не терпящих произвола; именно этих героев писатель противопоставляет морально опустошенной придворной знати.

* * *

В романе «Сорок пять» действие происходит не только во Франции, но и во Фландрии, боровшейся тогда против тирании испанского короля Филиппа II. Эта страна стремилась раскрепостить себя, освободиться от жестокого произвола испанских завоевателей. В своей справедливой революционной войне фламандцы вынуждены были прибегнуть к иностранной помощи. При этом им приходилось иногда выступать и против своих мнимых союзников, в данном случае — против такого честолюбивого авантюриста, каким являлся герцог Анжуйский.

В своем романе Дюма создает впечатляющие картины сражений, развернувшихся на полях Фландрии. Он с сочувствием показывает, как революционный народ борется за жизнь и свободу будущей Нидерландской республики. Именно народ! В защите Антверпена, кроме солдат, принимает участие городское ополчение, а разгром испанских гарнизонов совершают бесстрашные морские и лесные гезы.

«События редко предают правое дело», — заявляет Дюма и, следуя этой формуле, художественно убедительно рассказывает о событиях, в результате которых Филипп II был лишен престола в Нидерландах, изображает крупное сражение, решившее успех голландцев и фламандцев.

На фоне событий нидерландской революции выделяется фигура Вильгельма Оранского, полководца и государственного деятеля, признанного фламандцами своим вождем. Дюма несколько преувеличивает роль принца Оранского, считая его «одним из величайших актеров драмы, именуемой мировой историей». Вильгельм Оранский был немецким князем и очень часто в своих действиях преследовал личные интересы.

Преувеличение роли личности, случая в судьбах государства было чрезвычайно широко распространено во французской буржуазной науке XIX столетия, и это отразилось в полной мере в романах Дюма.

Автор «Трех мушкетеров» был убежден, что сложная цепь событий — восстаний, войн, переворотов — обусловлена вторжением непредвиденных, «случайных» обстоятельств. Идея зависимости исторических событий от неожиданного «случая» воплощалась во многих его романах.

Шико также верит в «знаменательные случайности» и с добродушным юмором рассуждает на эту тему. «Случайность, — говорит он, — запасный фонд господа бога. Всемогущий прибегает к нему лишь в важных случаях, особенно теперь, когда люди стали так проницательны, что предвидят грядущее, наблюдая природу и постигая ее закономерности… Эта теория, подкрепленная убедительными аргументами, может послужить основой блестящих философских трудов».

Вереница событий, сменяющих друг друга в романе «Сорок пять», подтверждает это упрощенное понимание исторических конфликтов. Дюма разделял неверные взгляды тех историков, которые после революции 1830 года признали буржуазный класс отныне властелином навечно, а капиталистический строй — не подверженным никаким социальным изменениям.

Недостатки Дюма как романиста-историка общеизвестны и очевидны. По читатель и не должен искать в его романах подлинного отображения исторической действительности. Впрочем, это писатель и сам понимал. «Мы не притязаем на звание историка, — говорил Дюма о своем творческом методе. — Если мы иной раз становимся им, то лишь тогда, когда роман возвышается до уровня истории». Иными словами, он считал главной задачей подчинять своему замыслу те или иные исторические факты и создавать на их основе увлекательный сюжет, напряженное действие.

Александр Дюма хотя и не вдавался в детали изображенных им раздоров, но тем не менее на страницах его трилогии очерчены колоритные сцены известных событий XVI столетия. Здесь и трагические эпизоды Кровавой парижской свадьбы, и сборища парижских лигистов, восхищенных доблестью Генриха Гиза, и выступления горожан против грабительских поборов. Не претендуя на особую историческую и психологическую глубину, Дюма главное внимание уделяет развитию сюжета, изображению героических поступков, воспроизведению колорита позднего Средневековья.

Следует сказать, что трилогия о династии Валуа, обличая монархический строй XVI столетия, была полна того пафоса, который мы вправе назвать демократическим, и в этом главное идейно-художественное достоинство романов Александра Дюма, созданных накануне революции 1848 года.

На страницах его книг история утрачивала свое эпическое величие, она становилась простой, а иногда и упрощенной. Но писатель стремился показать, что короли, королевы, полководцы и министры тоже были людьми, над которыми страсти и капризы имели большую власть. Воскрешая историю, раскрывая в живых, впечатляющих образах природное слабоумие королей династии Валуа, обвиняя их в совершенных преступлениях, романист не оказывал добрых услуг Луи-Филиппу, трон которого был сметен революционным вихрем 48-го года. В то время романы Дюма, в том числе и «Сорок пять», внушали массовому читателю героическое чувство и, исходя из народных представлений, учили его презирать зло, проявлять отвагу в тот момент, когда попирается человеческое достоинство и ущемляются гражданские права.

В лучших своих произведениях Дюма остается великолепным, увлекательным рассказчиком, мастером интриги и композиции, создателем навсегда запоминающихся героических характеров, в которых воплощается вера писателя в то, что человек, обладающий ясным умом, волей, уверенностью в себе и своей правоте, может и должен энергично вмешиваться в жизнь, защищая, по мере своих сил и разумения, добро и правду, борясь с ложью и несправедливостью.

М. Трескунов