– Мой рассказ подходит к концу. Я принял участие еще в двух экспедициях. Первая направилась к той солнечной системе, где был поврежден восьмой ксилл. На сей раз большой ксилл под управлением Суйлика опустил на мертвое солнце килсим, который сработал безотказно, потому что еще до этого сто маленьких ксиллов атаковали планеты и разрушили взрывами инфраатомных бомб все пилоны мисликов. И я, на «Ульне-тен-Силлон», был во главе этой эскадры.
По возвращении из второй экспедиции я был срочно вызван в Совет Мудрецов, где услышал следующее необычное предложение. Сейчас, на данном этапе развития нашей цивилизации, хиссы не могут установить официального контакта с Землей. Когда-то они уже пытались навязать мир планетам, где свирепствовали войны, но каждый раз, по истечении некоторого времени, сами оказывались в состоянии войны с такими планетами. Тогда и был принят Закон исключения. Поэтому Мудрецы предлагали мне вернуться на Землю за добровольцами, которые согласились бы переселиться на девственную планету звезды Сефан-Тезеон, находящуюся на расстоянии девяти световых лет от Эллы. Когда число землян на этой планете возрастет до минимально необходимого, они тоже смогут принять участие в общей борьбе с мисликами. Время не играет особой роли, так как борьба в любом случае продлится еще не одно тысячелетие.
Вместе с Ульной и Суйликом я посетил эту планету. Она немного крупнее Земли, но не настолько, чтобы ощущалась заметная разница в силе притяжения, и населена только животными, среди которых нет ни отвратительных чудовищ, ни опасных хищников. К тому же хиссы обещали предоставить нам все необходимые средства. Растительность там, как и у нас, зеленого цвета, климат чудесный, есть две луны, горы, океаны. В общем, я согласился.
Вот почему спустя три года я вернулся на Землю. И здесь, в родном доме, мне уже не кажется, что я у себя. Я уже не чувствую себя только землянином. Думаю, Суйлик был прав, когда говорил, что я стал хиссом даже в большей мере, чем сами хиссы.
Полгода назад ксилл доставил меня ночью на ту же поляну Манью. Я немедленно отправился в путешествие за границу и вернулся только через два месяца, чтобы встретить Ульну. Она тоже прибыла ночью, и я всем говорю, что привез ее из Финляндии. Я уже повидал около ста человек в разных странах. Многие согласились и отправятся вместе со мной.
– Но, – прервал я Клера, – ты утверждаешь, что отсутствовал три года, а сейчас сам сказал, что улетел только в октябре прошлого!
– Так и есть. И для землян я отсутствовал всего пару дней. Мудрецам пришлось-таки поломать голову над расчетами обратного путешествия, когда я им объяснил, что для успешного выполнения моей миссии мое отсутствие на Земле должно пройти незамеченным! При некоторых обстоятельствах переход через ахун позволяет ценой гигантского расхода энергии совершать путешествия во времени, да и то в весьма ограниченных пределах. Как они это сделали, я и сам не знаю. Знаю только, что я прожил на Элле три года и что мне теперь тридцать пять, хотя я всего на месяц старше тебя, а тебе сейчас тридцать два; что я улетел пятого октября, а вернулся восьмого числа того же месяца и года. Впрочем, Мудрецы сами тебе все объяснят, если ты полетишь со мной.
– Что? Ты предлагаешь мне лететь с вами?
– А почему бы и нет? Ты теперь один на свете. А для физика, влюбленного в свою науку, как ты…
– Придется многому переучиваться, – с горечью возразил я.
– С полугипнотическими методами обучения хиссов ты быстро все наверстаешь. Подумай об этом! Перед нами открывается вся вселенная, все мироздание!..
Клер умолк. Тишину нарушало только тиканье старых настенных часов с маятником. Я не находил слов, ошеломленный этим фантастическим рассказом и открывающимися передо мной поразительными перспективами, настолько поразительными, что я все еще не мог в них поверить.
Клер заговорил снова:
– Понимаешь ли, я и сам до сих пор толком не знаю, где был. Наверняка я знаю лишь одно: хиссы существуют в той же самой вселенной – в широком смысле этого слова, – что и мы. И мислики тоже. В этом и заключается опасность – не только для хиссов, но и для нас. Не могу объяснить это здраво, но мне кажется, что мы с ними существуем в одном времени… Единственным доказательством моего путешествия, которое я могу тебе представить, помимо фотографий – их я готов тебе показать хоть сейчас, – так вот, единственным доказательством этого является она, сидящая сейчас перед тобой: Ульна, Ульна-андромедянка, рожденная за два миллиона световых лет отсюда, на планете Арбор звезды Афер, единственной планете (кроме Земли и открытого Суйликом дикого мира), где обитают существа с красной кровью, не боящиеся смертельных излучений мисликов, «тех-кто-гасит-звезды». Я улетел туда полгода тому назад, вернулся обратно через три дня, и за это время я прожил три года на Элле, побывал в Про́клятой галактике, сражался с мисликами. Я был одним из тех, кто торпедировал мертвые солнца, я встречался на Рессане с посланниками всех человечеств, входящих в Союз человеческих миров. Если бы не Ульна, я бы сам подумал, что все это бред сумасшедшего, и отправился бы к психиатру. Впрочем, нет, я забыл. Есть еще хассрн, который ты только что рассматривал в моей лаборатории, – только не отрицай, ты ведь не умеешь врать! Но я не оставлю его на Земле. О да, знаю-знаю: с его помощью можно было бы избавить человечество от большинства болезней… Я и так уже спас сестру нашего друга Лапе́йра, которая медленно умирала от рака. Но если такой аппарат попадет в руки политиков или военных, они превратят его в самое ужасное орудие войны. Дифференцированные абиотические лучи… Нет, об этом в другой раз. Мы будем следить за Землей, и когда на ней воцарится мир… Лишь бы люди не пошли по пути обитателей планет Аур и Жен, иначе от землян тоже останется в лучшем случае хрупкая статуэтка в доме юного исследователя космоса…
Несколько минут Клер сидел молча, задумавшись, потом хохотнул:
– Хотел бы я знать, что скажут правительства, когда обнаружат исчезновение тех, кто составляет цвет их народов! Наверное, опять обвинят во всем русских. Правда, такие же исчезновения случатся и за «железным занавесом», – у меня нет ни малейших причин оставлять Новатерру одному-единственному народу! Но уже три утра. Пора спать. Подумай обо всем хорошенько.
– Завтра вечером мне нужно быть в Париже, – сказал я.
– О, я не подгоняю тебя с ответом. Я пробуду на Земле еще несколько месяцев. И вероятно, время от времени буду сюда возвращаться. Ах да, забавная деталь: я вернул моему бывшему пациенту тот кусок вольфрама, который он мне одолжил. Он и не подозревает, что заботливо хранит у себя в шкафу продукт одной из лабораторий Рессана!
Даже не знаю, как мне удалось заснуть в ту ночь. В семь утра я был уже на ногах. Клер и его жена ожидали меня в столовой. Все, что я слышал ночью, при утреннем свете показалось мне далеким, невероятным сном. Пришлось заставить себя взглянуть на узкие руки Ульны и вспомнить о доказательстве, которое лежало в моем чемодане, записанное на магнитную ленту.
Я быстро позавтракал. Когда мы с Клером прощались, Ульна что-то сказала мужу на каком-то звучном языке и протянула мне небольшой сверток.
– Ульна дает тебе это для твоей будущей жены, если ты не захочешь улететь с нами, – перевел Клер. – Это подарок Арбора Земле. Напиши мне, каким будет твое решение.
– Разумеется, – сказал я. – Но, знаешь ли, все это слишком неожиданно, мне нужно прослушать твой рассказ еще разок-другой.
Я простился. Отъехав на пару километров, я остановил машину и развернул сверток. В нем оказалось кольцо из белого металла с великолепным голубым алмазом в виде шестиконечной звезды.
На следующий день я был у себя в лаборатории, где меня быстро закрутила повседневная рутина. Каждый вечер я включал свой магнитофон, пока не выучил рассказ Клера наизусть и не перенес его в эту тетрадь. И я показал кольцо одному крупному ювелиру. Его заключение не оставляло сомнений: до сих пор он даже не слышал о том, чтобы алмазам придавали форму звезды. Что касается металла – это была платина.
Я сделал глупость: одолжил эту тетрадь Ирэн М., хорошенькой специалистке по нейтронам. Она вернула ее мне два дня спустя, сказав, что я должен бросить физику и заняться сочинением фантастических романов.
– Но если бы все это оказалось правдой, вы бы туда полетели? – спросил я.
– Почему бы и нет! – ответила она.
Тогда я дал ей послушать запись рассказа и показал кольцо. Решено, я отправляюсь с Клером! Я ему уже написал. Попытаюсь уговорить Ирэн лететь со мной.
Эта поразительная рукопись была найдена за шкафом в комнате господина Франка Бори, куда он ее засунул. Как уже известно нашим читателям, мсье Бори, молодой физик с большим будущим, исчез полгода назад одновременно с одной из его коллег по Центру атомных исследований, мадемуазель Ирэн Массон. Мы навели в Дордони справки о докторе Клере, о котором идет речь в рукописи. Он исчез примерно в то же время. За несколько месяцев до этого он вернулся из путешествия с очень красивой молодой женщиной, на которой женился за границей. Следует отметить, что одновременно с ним пропала его старая кормилица Мадлен. Накануне исчезновения Франка Бори к нему, по словам консьержки, заходили высокий брюнет и очень красивая блондинка.
Наконец, есть еще одно обстоятельство, совершенно запутавшее это таинственное дело. Несмотря на скрытность чиновников самых разных правительств, нам удалось узнать, что примерно в тот же период как в Европе, так и в Америке исчезло несколько сотен человек, мужчин и женщин, в основном молодых, причем все – с большими интеллектуальными способностями: ученые, художники, студенты, должностные лица, квалифицированные рабочие, иногда со всей своей семьей. Удалось установить, что всех их незадолго до исчезновения посещали высокий брюнет и очень красивая блондинка.