Продолжим линию размышлений об Академии Русской Мечты и ее роли в преобразовании страны. Плоха та греза, что не подкрепляется делом. Как превратить воображение в могучее орудие национального возрождения? Попробуем дать немного воли собственной фантазии…
— Красивы, чертяки! Разворачиваются, как линкоры в море, — Верховный отнял от бинокль от глаз.
Роторные автоматические комбайны с бело-красными корпусами производства «Ростсельмаша» шли по полю строем пеленга, немного отставая один от другого. В конце они закладывали плавные развороты, продолжая двигаться среди колышущихся полос колосьев. И всем этим управлял всего один оператор.
Верховный, стоя на помосте под тентом, с интересом наблюдал за работой молчаливого сосредоточенного паренька у пульта с дисплеем. Схематические комбайны плыли по его полю. Ткни на каждый курсором — и увидишь, насколько полон его бункер, какова влажность зерна, сколько топлива расходует умная машина… Как они держат строй, обмениваясь друг с другом радиосигналами.
— Видите, как комбайны экономно идут? — пояснил первому лицу глава совета директоров завода, Константин Бабкин. — Ни один не заедет на чужую полосу. Да и сами полосы друг друга не перекрывают. Уборка идет быстро и точно, здесь мы имеем двадцатипроцентную экономию топлива. Навигацией служат спутники «ГЛОНАСС»…
Оператор что-то переключил — и экран показал рельефное, затянутое в математическую координатную сетку, поле. Так, судя по всему, оно представляется автоматическому зрению одного из комбайнов. Оранжевой полосой протянулась проложенная трасса.
— Красота, — кивнул Верховный Бабкину. — Теперь у нас не будет проблем с тем, чтобы поднять 40 миллионов гектаров пашни, что оказались заброшенными с 1991 года. Людей не хватает? А роботизация на что?
— Да, товарищ Верховный, — согласился Бабкин. — У нас заброшенные и поросшие молодым лесом земли сельхозназначения — целая Германия по площади. Целая европейская страна, причем из немаленьких…
Верховный снова поднял бинокль к глазам, любуясь панорамой огромного, современного агробиокомплекса. Вот парящие над полями беспилотные дроны-БПЛА. Ох, сколько у них функций! За полями, уже чуть в дымке, поднималась бело-голубая башня местной электростанции, стоявшей прямо в неглубокой впадине — Ларинской аномалии, на месте выхода струй водорода из глубин земли. Даровой газ стекался в пробуренную скважину с укрепленными стенками — и дальше закачивался насосами в серебристые резервуары. Он питал моторы силовой станции, а уж она приводила в движение электрифицированные фермы и завод по глубокой переработке зерна, мельницу и макаронную фабрику. Перейдя к второму экрану, Верховный включил вид на комплекс, открывающийся с беспилотных «стрекоз». Удовлетворенно крякнул. Ему нравилось то, что такие комплексы поднимались в стране. Вот во что выливались покровительственный таможенный тариф, приток возвращающихся в страну денег и дешевые кредиты под символические проценты. Да и прогрессивный налог на личные доходы, введенный вместе с широкими податными льготами на предприятия. Чтобы не платить «прогрессивку», богатые вкладывали прибыли в новые комплексы, комбинаты, заводы, научно-индустриальные комплексы.
Возрождающейся нации нужны рабочие места. Вот они! Народу потребна качественная, обогащенная пища, целебная, укрепляющая здоровье. Так вот она! Все, что собиралось с полей страны, что выходило с ее ферм, подвергалось глубочайшей переработке. Вплоть до получения из выращенного лекарств и биологически активных добавок. А в пищу добавлялись экстракты лекарственных растений и естественных пряностей. Глаза-камеры дронов показали Верховному прекрасно распланированный поселок из домов-коттеджей на одну семью, утопающих в зелени садов, аккуратные корпуса фабрики по производству углекислотных экстрактов, модульные цеха пищевых производств. А вот гидробиологические, рыбоводческие комплексы, по сути — огромные аквариумы с регулируемой средой. А вон там, дальше — длинные «ангары» животноводческих роботизированных ферм, гофрированные коробки и сверкающие нержавейкой узлы полной переработки биологических отходов. Тут работают микроорганизмы и калифорнийские черви, выдавая отменные удобрения и биогаз, питающий еще одну энергостанцию.
Казалось, вся страна отныне стала одной сплошной стройкой. Впечатления теснились в сознании Верховного. Он вспоминал то, как, выбрасывая сизые облачка дизельного дыма, с конвейера Питерского тракторного сходили огромные энергонасыщенные тракторы «Кировец». Красные великаны, насыщенные электроникой — умная техника для умного агропрома. Он вызвал в памяти щегольски спроектированные, аккуратные «шкафы» лазерных обрабатывающих центров «Лазеров и аппаратуры», создававшей технику и для «печати» сложных металлических деталей. Внутренним взором видел стапели со строящимися русскими авиалайнерами в Самаре. Пробуждение народа отчетливо отливалось во все эти стройки и свершения. Таял в воздухе проклятый комплекс национальной неполноценности, что терзал славное племя русов так много десятилетий. Русская Мечта зримо и быстро обретала плоть…
… — Мы с тобой обязаны пройти по лезвию бритвы… — Мозговик приложился к кислородной маске. Он продолжал работать за письменным столом, даже будучи безнадежно больным. — Капитализм, конечно, дерьмо. Но и Советский Союз — никак не идеал. Блестяще выиграв войну, его экономика с треском проиграла мир. Задумка-то была верной: сознательно строить тот новый строй, что должен сменить капитализм. Однако исполнение стало крайне неудачным. Как там кто-то удачно сказал? Бутон, который раскрыли насильственно. Вместо того, чтобы породить формы организации производства, которые посрамили бы частно-капиталистические по части качества и эффективности работы, коммунисты просто отменили частную собственность. Конечно, у Сталина иного выхода просто не имелось. Но вот после войны все недостатки вышли на первый план. Лишенная частной инициативы, наша экономика стала экономикой вечных дефицитов, она все время отставала от западных конкурентов во всем, ступив на дорогу повторения их задов. Внедрять новые технологии приходилось с превеликим трудом. В конце концов, советские граждане просто сошли с ума от того, что в продаже не имелось то того, то этого. Они начали падать ниц при виде витрин западных торговых центров, когда попадали за границу. Дети советских дипломатов и журналистов, работавших в Европе или США, попросту не желали возвращаться в СССР. Доступность жилья, образования, медицины, вся родительская забота государства о своих гражданах, полное отсутствие безработицы, все эти профсоюзные здравницы с кипарисами в Гаграх — все перестало цениться людьми и разбивалось вдребезги о пустые полки магазинов. О необходимость унижаться и доставать буквально все из-под полы. Хамоватые и надменные торговые работники превратились в королей жизни, карьера рубщика мяса в продмаге прельщала молодых больше, чем полеты к звездам. Невозможность купить свободно в государственных магазинах килограмм мяса, голову твердого сыру или набор шоколадных конфет привела миллионы людей к гигантскому психическому срыву, к безумию разрушения собственной страны…
Верховный отлично помнил те годы. И слова бодреньких пропагандистов о том, что мясо и хорошую колбасу можно свободно купить на рынках или в магазинах потребкооперации. Да, где стоили они в два-три раза дороже, чем в государственной торговле. А когда твоя зарплата — 160–180 рублей в месяц, есть весьма существенная разница: покупать кило мясца по два с лишним целковых за килограмм — или за пять-шесть, как на одесском Привозе. Будь экономика СССР более гибкой и менее подверженной идеологическому маразму, тысячи частных предприятий могли бы взять в аренду миллионы гектар угодий, закупить оборудование и нанять работников, не боясь истеричных обвинений в «эксплуатации человека человеком» — и насытить рынок хоть мясом и колбасами, хоть сырами и брынзой. А по большому счету, применяя тот же принцип, можно было наполнить рынок своими джинсами и модной обувью, отменной красивой одеждой, электроникой и мебелью. Навсегда покончив с длинными очередями, что длиннющими змеями вытягивались у магазинов задолго до Горбачева, избавившись от полных тоски и зависти взглядов миллионов людей на витрины валютных магазинов «Березка». Но ради борьбы с «эксплуатацией человека человеком» в жертву сперва принесли сначала здравый смысл, а потом — и великую страну. Очумев от вечной нехватки самого элементарного и бытовой неустроенности, граждане Союза учинили самоубийственный разгром своей же Родины.
Верховный не любил вспоминать кошмар агонии СССР, которую увидел, когда ему едва перевалило за 20 лет от роду. От тех картин и образов, от обиды и унижения тошнило до сих пор. В душе поднималась темная ненависть к глупым советским «вождям». Китайские коммунисты оказались намного умнее. Они поняли, что нужно строить смешанную экономику, где есть и план, и социалистическая часть, и многообразие форм собственности, включая и очень сильный частный сектор. Помимо государственного, артельного и кооперативного. Сие, конечно, вызвало кровавую конвульсию в Пекине 1989 года, но трагедия та меркнет на фоне страшного распада Советского Союза, миллионов беженцев, миллионов убитых, искалеченных, уничтоженных нищетой, болезнями и депрессией на фоне разрушенных до основания отраслей — плодов крови и пота многих поколений. В конце концов красный Китай, отказавшись от коммунистической, твердолобой ортодоксии, вырос в одну из двух сверхдержав планеты, обскакав даже Советский Союз в его лучшие годы…
— А сможем ли мы вывести ту прекрасную мечту об обществе Правды и творчества на новую орбиту? — спросил Верховный у Мозговика.
— А разве она несовместима со смешанной экономикой? — вопросом на вопрос ответил собеседник, зябко запахнув шелковый халат. — Наоборот, мы дадим ей новое дыхание! Никакой ненавистник не сможет больше язвить: «Эй, мечтатели, у вас магазины пустые!» Потому что они теперь полные. Потому что теперь люди могут честно зарабатывать, причем много. Потому что если государственная бюрократия хлопает ушами, если государственные предприятия неповоротливы, то новатор всегда сможет найти себя в частном секторе.
Зато наш Новый курс, покончив с сырьевым позорищем россиянских времен, снова рождает легионы, тумены, рати людей, что станут основой и для коммунистических, и для национально-великодержавных общественных сил, партий и движений. Индустриализация рождает миллионы техников, рабочих высоких разрядов, инженеров, конструкторов, ученых-прикладников и фундаментальщиков, вливает свежие силы в университеты, вузы и школы. Поднимаются сильные и богатые научно-индустриальные, промышленные и агропромышленные круги, яро враждебные ростовщичеству, финансовым спекуляциям. Это ведь только в убогих мозгах левацкой рвани все они — капиталисты, озабоченные лишь прибылью, и на одной доске оказываются и банкир, и машиностроитель. Мы-то с тобой знаем, что нужно любить делать машины, чтобы заниматься этим не шибко прибыльным делом, не бросить завод ради более доходных и легких занятий. Все эти общественные силы, раздавив старую ростовщическую, сырьевую и казнокрадческую «знать», поведут страну к новым высотам. Потому что они завязаны прежде всего на внутренний рынок, потому что намерены жить в Великой России, а не в Лондоне, потому что им нужен зажиточный народ, способный покупать то, что они производят.
То, что мы с тобой делаем, в корне, совершенно изменяет страну, самое умонастроение народа. Отбрасываются оголтелые, невменяемые крайности — и прозападная либерастия, и левацкая шиза. Происходит синтез всего полезного, живительного для нации. Вот тут люди опять верят в свои силы и способности, поднимают глаза от земли к небесам, опять начинают мечтать. Смотри, как наша Академия Русской Мечты породила целую тенденцию в культуре, целый поток новых кино и увлекательных книг, компьютерных игр и даже комиксов, музыки и живописи! Мы понимаем, что новые технологии и порожденные ими формы социальной организации несовместимы с капитализмом, они убьют его. Но у нас это случится органически, в ходе конкуренции нового и старого. Наш помидор нальется соками и вкусом, он будет алым и зрелым, как любимое тобой «бычье сердце», и мы не станем заставлять людей кушать зеленые помидоры, как это было в СССР. Вернее, в СССР-1. Ибо мы с тобой, если вникнуть в суть процесса, сооружаем СССР-2. Без идеологического маразма, без догматических шор и слабоумия. Пусть расцветают все цветы, и лишь практика — критерий истины…
В речах Мозговика, таких спокойных и размеренных внешне, крылась нешуточная страсть. Словно могучая река, введенная в бетонное русло и запряженная в турбины гидростанции, эти речи подпитывали решимость Верховного. Да и приятно было поговорить с человеком умным, жизнь свою положившим на благо страны.
Налюбовавшись картинами жизни в агробиокомплексе, Верховный отправился в столовую — перекусить и потолковать с хозяевами. Так, по-простому, с котлетами, картошкой и кувшинами любимого морса.
Именно там он и поделился с аграриями и машиностроителями своей идеей. Нужно не просто вернуть в оборот 40 миллионов заброшенных после гибели Советского Союза гектаров земель. Нет, это ведь действительно приличная страна по площади, и она должна стать некой «опричной территорией», открытой для социальной инженерии.
— Нет, никаких агрохолдингов с сотнями тысяч гектаров, никаких новых латифундистов мы не допустим! Не для того мы их дробили и национализировали, как о том мечтал Грудинин в 2018-м! — говорил Верховный. — В ходе гражданской войны в Соединенных Штатах, в 1862-м, американские власти начали политику гомстеда. По закону всякий гражданин США, не воевавший на стороне Юга, мог не купить, но взять себе в пользование пустующие земли на Диком Западе, но не более 64 гектаров (160 акров). Заплатив за это всего 10 тогдашних долларов. Если поселенец в течение пяти лет строил на участке дом и начинал вести хозяйство, то мог перевести землю в свою собственность бесплатно. Ну или же он мог просто заплатить государству доллар с четвертью за акр. За неполные 40 лет в стране раздали почти 600 тысяч гомстедов в 800 миллионов акров общей площадью.
Это вам не позорная раздача на Дальнем Востоке по одному гектару на рыло, как было еще вчера, здесь подход был основательным…
…Обед стремительно перетек в интересную дискуссию. Идея оказалась достаточно безумной, чтобы принести успех в близкой перспективе. В самом деле, в такой вот «стране внутри страны», на опричном принципе, можно развернуть футурополисы — усадебные города, привлечь сюда не только местное население, но и переселенцев из тех коренных народов Европы, коим тошно и тесно в нынешнем Евросоюзе, убийственно толерантном и тесном. Пусть едут к нам кельты, скандинавы, германцы, представители романских народов и славяне южной и западной ветвей, да те же англосаксы! Всем откроем перспективы и сделаем русскими уже во втором-третьем поколении! Заодно создав огромный рынок для машиностроения, транспорта, перерабатывающей промышленности. Да и чем больше народу в стране — тем более емкий внутренний рынок мы имеем, тем быстрее наше развитие…
Идея явно имела успех. Она вдохновила агромашиностроителя Бабкина. В самом-то деле, сейчас, при всех наших необъятных ширях-просторах, нагрузка на один трактор в стране составляет 247 гектаров. А в в США — 38 гектар, во Франции — 14 гектаров. Один зерноуборочный комбайн у нас приходится на 354 гектара, в США — на 63 гектара, а во Франции — на 53 гектара. Оттого мы не успеваем убрать богатый урожай за пару недель, теряя на осыпании хлебов никак не менее 10 процентов. А если начать еще и программу насыщения русской техникой и того, что есть, и новых-старых 40 миллионов гектаров? Если там строить новые пути сообщения, элеваторы и хранилища, перерабатывающую промышленность?
Да и затраты на это не столь уж фантастичны. В свое время один скандальный публицист в РФ (дело было еще в 2011-м) прикинул, что трамплин в Сочи, к той самой пропавшей впустую олимпиаде-2014, стоил 8 миллиардов тогдашних рублей. Так вот, это эквивалентно возврату в оборот примерно 250 тысяч гектаров земли. Возврат в оборот 40 миллионов гектаров земли, по расчетам сердитого публициста, — это всего лишь 160 трамплинов, или 0,8 Олимпиады в Сочи, или примерно 0,8–0,9 от футбольного чемпионата 2018 года, или 8 планируемых чемпионатов СНГ по футболу. «Может быть, пора заканчивать с экономическим кретинизмом, который откровенно разоряет нашу страну?» — писал смутьян тогда.
— Прошу понять, что «заброшенная Германия» у нас существует островками и островами, раскиданными по стране в поясе умеренного климата. Значит, необходима целевая государственная структура именно под такое великое дело. Вы бы взялись за то, чтобы возглавить проект, стать главой министерства, что создается на время, под задачу? — спросил глава государства у Константина Бабкина.
— Неожиданное предложение, — агромашиностроитель потер подбородок в раздумье. — У меня есть время подумать? Во всяком случае, команда для такого имеется. И у Сергея Серебрякова, директора Питерского тракторного, плановое развитие не только сельского хозяйства, но и всей страны — просто конек…
— Подумайте, подумайте… — засмеялся Верховный. — Дело крайне ответственное. Люди Дела должны понимать, что национальная мечта не может существовать чисто умозрительно, как далекий туманный образ. Так мы до Манилова с его храмом уединенного размышления скатимся, с его воздушными замками. Нет, мечту нужно воплощать чуть ли не каждый день, своим упорным трудом, хоть на пядь, но приближая ее месяц за месяцем, год за годом…
Прервем здесь полет нашей фантазии — на короткое время — и обратимся к рациональному размышлению.
Ведь никакой фантастики в таком мегапроекте «второй страны». Итак, первая часть плана борьбы с экономической смертью запущена: мы умно запустили эмиссию — в виде кредитов реальному сектору, причем длинных и под низкие проценты. Введение системного протекционизма привело к тому, что в РФ потекли выведенные прежде деньги, превращаясь в собственно капитал — в предприятия. Мы сделали больше: принудили естественные монополии заморозить тарифы. Предприняли простой, лишенный идеологии, прагматичный шаг. Президент вывел все инвестиционные затраты естественных монополий (ЕМ) из их ведения и решил: свести их в руки нового Росплана, не позволять включать в тарифы инвестиционную составляющую. Все инвестиционные программы ЕМ — только после их обоснования и защиты в Росплане, причем за счет государства, за счет его кредитов и бюджетных ассигнований. Полностью исключить дорогое спонсорство ЕМ (например, на содержание спортивных клубов), радикально улучшить качество менеджмента в ЕМ, беспощадно бороться с коррупцией в них. Мы проводим новую политику: восстановить «Единую энергосистему» страны на новых условиях, остановить катастрофический рост тарифов на электричество, примерно наказать авторов «реформы» электроэнергетики (Чубайс и Ко). Превратить естественные монополии (газовую, электрическую, железнодорожную, жилищно-коммунальные) в особые структуры с жестко фиксированными тарифами. Вывести все их инвестиционные затраты в ведение государства.
Все статьи инвестиционных и ремонтных расходов мы покроем из бюджета страны и за счет низкопроцентных кредитов государственных банков. Но — только после тщательного изучения представленных нам планов инвестиций, с полным исключением из них «спонсорских» затрат на содержание СМИ, спортивных команд, политических партий и т. д. Мы на корню пресечем покупку естественными монополиями непрофильных активов и попытки установить запредельные зарплаты их руководству. Тем самым мы остановим рост тарифов, обуздаем инфляцию в стране и покончим с диктатурой «кочегаров» над промышленниками, учеными, университетами и т. д. Естественные монополии, как и в СССР, снова станут слугами, а не господами. Такой вариант намного экономнее нынешнего: мы, конечно, тратим часть денег из казны. Но при этом бюджеты всех уровней экономят за счет того, что тарифы не растут. Да и доходы государства растут потому, что после прекращения «тарифного террора» принимаются расти обрабатывающая, наукоемкая, легкая индустрии, агропромышленный сектор, торговля, строительство. Чтобы ускорить такой рост, я вывожу страну из ВТО и ввожу избирательный протекционизм. Благо, санкции Запада дают мне стопроцентное оправдание такого шага.
И следующий наш ход совершенно логичен: начать агропромышленный суперпроект. Добиться полного самообеспечения страны продовольствием и стать его экспортером. Вернув в оборот 40 миллионов гектаров пашни, что в РФ забросили с 1991 года, и превратив их в полигон создания Русского Будущего. С нынешними супертехнологиями на это нужен минимум людей: мне не надо возвращать на село десятки миллионов душ. Современное высокотехнологичное энергонасыщенное сельское хозяйство, применяющее «высокоточный» сев по спутниковой навигации и высокоавтоматизированные животноводческие комплексы, позволит мне обойтись от силы миллионом работников. Зато мы резко улучшим платежный баланс страны: не придется тратить по 30–40 миллиардов долларов в год на импорт снеди. При этом каждое рабочее место в агропроме — это три-четыре рабочих места в городе. Включая не только перевозку, хранение и сбыт произведенного, но и «пищевку», и биотехнологическую индустрию, и машиностроение.
В «золотое звено» не просто агропромышленного, а нового цивилизационного суперпроекта и должна направляться эмиссия в виде длинных и дешевых кредитов. Благо, в принципе программа такого проекта существует и в виде документов («Дорожная карта развития сельского хозяйства РФ» Партии дела Константина Бабкина и «Новое село» Василия Мельниченко), так и на практическом уровне (работа команды белгородского губернатора Евгения Савченко).
Мы беспощадно «обрезаем» бессмысленные расходы. К черту астрономические затраты имиджевые затеи! Не окупающие себя олимпийские объекты — разобрать на стройматериалы! Олимпиадами и прочими «игрищами ложного престижа» мы займемся лет через 30, когда новую мощную страну возведем. Один стадион «Зенит» в СПб — это средства на возвращение в оборот миллиона гектаров нашей земли. А пока все силы и средства — на самое неотложное. В агропромышленный суперпроект. Тем более что он «аграрный» — только по названию. А на деле он выступит как мощное дело по формированию нового будущего России. Ведь успех предприятия резко ускорит наше развитие, даст заразительный пример успеха остальным территориям.
Чего мы добьемся, запустив такой опричный мегапроект?
Первое. Фактически мы создаем суверенную рублевую систему, отныне не привязывая эмиссию к притоку долларов.
Второе. Чтобы осуществить мегапроект, мы с вами развиваем множество смежных отраслей. Здесь нужны околоземные аппараты разных назначений? Еще как! У нас комбайны — все с космической навигацией. И мы убираем весь урожай в стране за две недели, не теряя миллионы тонн зерна.
Тут нужна легкая авиация? Да! И для сельхозработ (даже на мотодельтапланах), и как замена автомобилей для аграриев, живущих в своих усадьбах и агробиополисах, и как медицинская скорая помощь (благо, У-2 так использовали еще при Сталине).
Здесь требуются сотни тысяч современных комбайнов, энергонасыщенных тракторов и тракторов поменьше, всевозможных навесных орудий? Да! Мы произведем их в РФ и Белоруссии. Более того, мы снова, как в СССР, примемся за производство техники для пищевой индустрии. И тем самым спасем ВПК, который на выпуске только военной продукции не выживет. К черту Минсельхоз РФ, который занимается лишь селом, да и то — частично! У нас возникнет Госагропром, который занимается всем в комплексе. Вплоть до агромашин, оборудования и развития сельских территорий. Это будет аналог Спецкомитета при правительстве СССР в 1946–1953 годах — детища Лаврентия Берии.
Русским нужны тысячи новых элеваторов, холодильников, транспортно-снабженческих центров? Да! Вот их и будем строить вместо стадионов, с помощью государства кооперируя агрохозяйства и создавая цивилизованные оптовые рынки. Технику станем поставлять прежде всего неосталинским МТС — машинно-тракторным станциям. Так, чтобы она эксплуатировалась с наибольшей отдачей, максимально рачительно и не «висла» бы на шее аграриев. Точно так же мне нужно развивать и производство всевозможных удобрений, воссоздавать центры селекции и генетики (избавляясь от импортной зависимости).
Державе потребны новые дороги отличного качества? Да! Иначе я не смогу вывозить выращенное. И наша власть создает Агрогушосдор: главное управление строительства шоссейных дорог при суперпроекте. Мы применяем здесь давно имеющиеся технологии прокладки дорог с долговечным покрытием, что не требует ремонта подчас десятилетиями. Базальтовое покрытие, серобетон Жеребина — все идет в дело. Заодно и страна получает решение транспортной проблемы. И железные дороги мы тянем, и речной флот возрождаем. Параллельно тянем оптоволокно и системы беспроводного Интернета. Нам надобны центры инноваций в агропомоме? Да! И мы их строим, таща туда самые передовые разработки, нужные для дела.
Нужно воздвигать поселения нового типа — агробиополисы, аккуратные и культурные, как немецкие городки? А при них — предприятия полной переработки сельхозсырья, летные поля, ангары для легкой авиации, сама авиация? Да! Великой России потребны «созвездия» таких агробиополисов вокруг «культурно-деловых ядер»: старых городов и вновь сооруженных центров. Где тебе и образование, и банки, и сервис, и медицина передового типа, и культура с развлечениями? Да, нужны!
Агробиополисы становятся центрами местного самоуправления: и вот наш народ из толпы жвачного «электората» становится нацией сильных и ответственных граждан. Мало того, самоуправление, подмяв под себя тупых и вороватых чиновников, жадно требует самых последних новаций. Причем во всех областях. Системы очистки воды и технологии «вечных» дорог? Давай — они же наши деньги экономят! Технологии переработки отходов и переработки их в биогаз и топливо! С руками оторвем. Появились установки Цветкова (низко энергетические ядерные реакции), способные давать там свет и тепло безопасно и дешево? Давай сюда. Давай нам установки по обработке воды и биофотоники, что повышают урожайность растений, продуктивность птицы и скота. Новые технологии диспансеризации и медицины, что лечат быстро и надежно? Годится. Новые способы школьного обучения? Давай-давай! Нам детей в жизнь выводить. Технологии дешевого домостроительства? Нужны, как воздух. Ибо мы сами собой правим, а не ходим стадами под чиновниками. Владимир Ларин нашел места выхода на поверхность струй водорода из недр планеты? Пробурим сборные скважины и поставим газопоршневые электростанции, электрифицируем наши жилища, фермы и заводы.
Наладив сей процесс, новая власть запустит «цепную реакцию». В агробиополисах начнет расти рождаемость: ибо в индивидуальных домах, да при своем деле и приличных доходах папы с мамой — и семьи крепче, и деток больше. На смену пьяному Васе в замызганном ватнике идет хорошо сложенный Иван в яркой «альпийской» куртке или в бараньем полушубке, привычный и к комбайну с электронным управлением, и к кабине личного гироплана (вариант — самолета на воздушной подушке). Нет орд мигрантов: в самоуправляемых футурополисах они практически не нужны. Нет этнокриминальных диаспор: с сильными, зажиточными и вооруженными гражданами не забалуешь. Именно здесь — как и по всей стране — должны появиться выборные судьи и начальники местной полиции (централизованные органы МВД оставим для борьбы с самой организованной преступностью, что имеет характер и межрегиональный, а иногда и международный).
10 лет такой политики — и мы увидим, как в тех же агробиополисах возникли и биотехнологические компании. Стали селиться своими «слободами» айтишники и инженеры-конструкторы. Оно и понятно: жить на природе хорошо, питаться натуральным — еще лучше. Работай и твори. На море захотел? За часов пять с семьей на своей авиетке долетишь.
В этих же агробиополисах возникнут предприятия по переработке биомассы, использованию древесины, производству лекарств, одежды и обуви. Съездим в Галкинское к батьке Мельниченко. У него помимо ферм и полей из залежей местного доломита делаются отличные строительные, теплоизоляционные, фильтрующие материалы. Шубы шьются. Поедем дальше. У кого-то реакторы по производству нанотрубок уже стоят. А у кого-то ведущие университеты филиалы открыли. А вот тут, на технологиях покойного Владимира Попова, из песка и глины, делаются сверхпрочные керамические конструкции. А это — и строительные материалы, и сантехника, и «вечные» трубы. А при мясокомбинатах — биопром процветает, используя железы, кости, кровь животных.
Да у нас теперь вообще — новая страна.
Чтобы запустить такой суперпроект, я, как проектант, использую и социальные технологии. Скажем, мне нужно задействовать пассионарную, обездоленную при нынешней системе молодежь? Я говорю ей: «Вот вам новые земля и небо. Вот — путь честно, своим трудом, получить себе и дом, и дело, и хорошо оплачиваемую работу, и перспективы для себя и семьи. Мы создаем Армию молниеносного развития, аналог немецкого Трудового фронта, рузвельтовского Гражданского корпуса реконструкции и советских стройотрядов сразу. Перед вами лежат 40 миллионов гектаров, новая целина, что надо поднять. Эта земля — уже ваша. А завтра вашей станет вся Великая Россия. Как видите, мы зовем вас не к сохе и не к лошадке в бородатую архаику, а в высокотехнологичное Завтра. С наукой и техникой. Работая, вы получите и дома, и будущее. От меня — средства, стройматериалы, техника, оружие, центры обучения. Вы же создадите не только передовые хозяйства, но и выборный суд, и честные правоохранительные органы в своих новых городах».
В рекордные сроки я получаю рати молодых штурмовиков Развития. С их помощью, опираясь на них, я смогу буквально вырезать прежнюю «элиту» сырьевиков и воров, конфискую награбленные ими богатства и пущу их в Развитие. На моей стороне — уже не только погасшие, теряющие силы пенсионеры, а самая юная и боевая часть социума. Очень скоро мы обнаружим, что наши агробиополисы (а шире — вообще усадебные футурополисы) притягивают к себе миллионы европейцев. Пусть азиатская и африканская миграция выдавливает таких людей к нам. Мы их сделаем русскими. Причем уже на следующем поколении.
Агропромышленный проект стал бы первым шагом в штурме Грядущего.
А параллельно с ним нам сам бог велел развивать иные мегапроекты. Скажем, постройку опытных трасс: струнной — по Юницкому. И аэроэстакадной — по Серьезнову. Посмотрев, насколько они эффективны (а это — затраты, равные всего парочке футбольных стадионов), и отобрав жизнеспособную технологию, мы примемся за строительство сети сверхскоростного надземного транспорта. Гораздо более дешевого и выгодного, чем заморские поезда на электромагнитной подушке. Накину на пространства Евразии сеть Транснет — где люди и грузы за час могут покрыть по 300–500 километров. Ведь адепты Русской Мечты не боятся собственного творчества, не подражают рабски Западу, не страшатся искать русский путь. Тем более что новый транспорт и агропрому дюже полезен, и футурополисной урбанизации. Чтобы можно было, выйдя из кабины «умного» комбайна или с роботизированой свинофермы, на выходные махнуть в большие древние города.
То же самое мы примемся делать в станкостроении, аэрокосмосе, энергетике, образовании. Более того, я знаю, что в мире Грядущего лишь тот станет великим и богатым, кто первым создаст новую жизнь, новые ее стили, новую цивилизацию. А потому мы объявим государственным проектом инициативу «Россия-2045» — проект победы над старением и смертью, создания расы сверхлюдей будущего. Ибо хотим, чтобы наш народ стал такой расой. А уж «2045», как мощный локомотив, вытянет на себе тьму смежных подпрограмм. И сам станет источником коммерческих «попутных» новаций буквально во всех областях человеческой деятельности. От коровника до межпланетного корабля.
Вот — наша альтернатива безрадостному ожиданию у моря погоды. Наш план творения Великой России. А начинать нужно с агропромышленного суперпроекта. Ведет-то он не к амбарам с гармошками — к нации свободных граждан, к сверхчеловеку и звездолетам…
— Армия молниеносного развития, АМР… — задумчиво произнес Мозговик, чертя аббревиатуру на листе бумаги. — А может, лучше назвать Армией Русской Мечты? АРМ? Звучит по-ефремовски, буквы одни и те же, вижу в этом скрытый смысл.
— В общем, подумаем, — откинулся в кресле Верховный, сняв китель. — Давно смекаю, что Академия Русской Мечты должна расширяться, приникая во все сферы жизни. Обретая помимо умной головы еще и органы исполнения своих планов. Пока у нас все выходит стройно и взаимосвязанно. Посмотри: «Россия-2045» и Новая целина друг друга как бы поддерживают и усиливают, словно две цепочки ДНК, сращенные «мостиками» биохимических связей. Но и другие проекты точно так же интегрированы в общее дело. И космический, и «Новая авиация», и станкостроение, и «Новый русский флот», и электронный проект, и новые транспортные коридоры, и «Новая Гардарика»… Я уж не говорю о программах развития тех же Арктики и Дальнего Востока. Или о Второй Академии наук. Спору нет, у отдельных проектов есть свои ответвления, подчас слабо связанные с двумя первыми. Так пускай развиваются…
Верховный положил набросок своей схемы перед Мозговиком. Тот, снова припав к кислородной маске, кивнул:
— Да даже марсианская экспедиция создаст такие технологии, что пригодятся потом нашим футурополисам или агробиологическим комплексам! — одышливо выговорил он. — Нет, мы будем ткать такую сеть, что продолжит работать даже тогда, когда нас не станет.
У нас есть очень сильная сторона: все наши проекты связаны с новой индустриализацией, производством, опорой сперва на национальный рынок и лишь потом — на внешние рынки. Почему все время проваливался проект превращения Севморпути, о котором все время твердили с 1992 года? Почему египтяне, расширив Суэцкий канал, тогда оставили Российскую Федерацию у разбитого корыта? Да потому, что у сырьевой РФ не было своего торгового флота! Потому что советские великие пароходства в распыл пустили! А как только у нас свой торговый флот начал подниматься, мы добились своего — стали прежде всего сами перевозить грузы между Азией и Европой, добавляя в их поток то, что сами произвели. Не одно лишь сырье! Наши мегапроекты изначально построены на первенстве русского производства…
— Спасибо тебе, ты хороший ход подсказал, — Верховный, поднявшись, приобнял друга за плечи. — Если уж русские прозевали производство всяких мобильных электронных устройств, если тут рынок уже переделен между янки, китайцами и южными корейцами, то нужно производить то, чего нет ни у кого. И то, что реально может дать человеку новую, качественную жизнь. Вроде тех фильтров для воды, что наделяют ее необычными свойствами, дают пьющему и выносливость, и быстрое восстановление сил, и крепость здоровья…
— Так ведь это лежало на поверхности, — Мозговик похлопал Верховного по ладони. — Если ты одержим мечтой о возрождении своего Отечества, то всегда что-нибудь выдумаешь. Главное, чтобы такая мечта была твоей натурой, стержнем души. Чтобы она, как говорится, и уму, и сердцу… А не была лишь очередным текстом, написанным каким-то политтехнологом для произнесения во время очередного послания. А насчет Академии Русской Мечты есть кое-какие соображения. Только клубом высоколобых она быть не должна…
Верховный с интересом разглядывал распечатанный для него план. Капитул АРМ лишь венчал возможную структуру Академии. Под ним находились и временные проектные команды, и негласный союз деятелей искусств, и Агентство передовых разработок, и Банк Развития, и Вторая РАН. Тут же — прогнозная сеть, этакая разведка будущего, система «мозговых трестов». Институт развития, где исследователи скрупулезно изучали опыт форсированной индустриализации Сталина и СССР, организационно-экономические находки Нового курса Рузвельта, Третьего рейха и Муссолини. Равно как и опыт Японии, Китая, Южной Кореи, интересные организационные и экономические достижения «азиатских тигров». А изучая чужой опыт, внимательно следили и за опытом отечественных промышленников и аграриев, умных мэров и губернаторов, создавая дельные предложения уже во всероссийских масштабах.
Дальше смелое воображение Мозговика рисовало небольшие, но крайне важные «параллельные» Вооруженные силы — Военно-научный корпус. Он соседствовал с Национальной сетью борьбы с коррупцией, подчиненной строго главе государства, с системой временных делократических министерств, создаваемых под решение конкретных задач. Особый подотряд составляли структуры отбора кадров с использованием психотехнологий, центры их подготовки и расстановки, причем в первую очередь — в судах, прокуратуре и следственных органах. Сюда же вошла и орденская Дума единственного в стране ордена — Великой Руси. Все прочие ордена, появившиеся в стране после 1991 года, отменялись как профанации и пустые медальки, вручаемые невесть кому и черт знает как. Аналог французского Почетного легиона, орден Великой Руси имел четкие градации — от младшего офицера до генерала Ордена. Именно его Дума, а не бюрократы, решали, кого награждать и в какую степень возводить. Каждому орденоносцу полагалась денежная рента от государства. Потому Орден был действительно орденской структурой, системой отбора лучших из лучших — и еще один кадровый резерв для государства. Ведь кадры, как свидетельствует история, решают все.
А далее шли корпорации — члены АРМ и предполагаемая молодежная армия развития…
— Это основа, тут еще доработка требуется, — пояснил Мозговик. — Но принцип уже ясен…
— Создать аналог двух правительств, как при Сталине после войны? Одно — для текущих дел, а второе, Спецкомитет Берии, как кабинет для управления перспективными проектами? — спросил Верховный.
— Именно так, — Мозговик посмотрел другу в глаза. — Разве ты не имел возможности убедиться в том, что на бюрократический аппарат полностью опереться невозможно. Такова уж природа администраторов: их не только текучка заедает, убивая всякую фантазию. Они ведь еще так или иначе начинают бороться друг с другом, подсиживать начальство, чтобы вскарабкаться по лестнице карьеры. Подчас они убивают и затаптывают важнейшие начинания, если это противоречит их узкоцеховым, ведомственным или личным интересам. Тут уж придется разделить функции: привычному правительству — повседневность и рутина, на долю АРМ — управление изменениями, прокладка курса в грядущее. И мы же должны создать круговорот кадров. Если мы берем на государственную службу того, кто показал блестящие успехи в управлении заводом, компанией или городом, то потом его нужно отправлять работать в наши «фабрики мысли», в систему АРМ. Чтобы он, обладая огромным практическим опытом, не только напитался футурологией и знаниями планетарного масштаба, но и сам принял участие в создании проектов Будущего. А после такой работы он снова может уйти работать куда-нибудь в министерство иди снова в бизнес, в производство, транспорт, торговлю. Так Русская Мечта получит самую прочную основу, живость и стойкость…
— Я все-таки кое-что добавлю от себя, — Верховный, взяв мягкий карандаш, начертал на схеме ответвление от союза деятелей искусств, завершил его овалом и вписал в него: «Фабрика грез». — Кино, как известно, важнейшее пока из средств воздействия на умы!
— Просто не решился выделять его в отдельную структуру…
— Зря, батенька, зря! — Верховный скрестил руки на груди. — Мы уже делаем первые шаги в документальном кино, производим фильмы-репортажи из будущего. Но этого мало! Нужны еще и полноценные художественные картины, экранизация великих произведений классической русской фантастики, равно как и новой…
— Хочешь, я тебе ход в кино подскажу? — Мозговик хитро подмигнул. — Надо дать новое дыхание кинематографу о Великой Отечественной. Ведь потоки кошмарного бреда и китчевой халтуры, что хлынули на экраны сперва к 60-летию Победы, а потом к ее 70-летию, сработали «в обратку». Киноделы и халтурщики обесценили подвиги наших предков, вызывая тошноту и у молодежи, и у просто умных людей любого возраста. Если мы не хотим нового повторения настроений конца 1980-х — «лучше бы сдались немцам и сейчас пили бы баварское пиво» — необходим новый ход. Да он объективно нужен: за последние десятилетия события Великой Отечественной обсосали со всех сторон, по тысяче раз рассказали о штурмовиках Ил-2, «Катюше» и танке Т-34. Предлагаю нетривиальное: снимать кино с попаданцами из нашего прекрасного будущего на Войну! Так мы сразу двух зайцев застрелим: и найдем незатертую форму для сохранения исторической памяти, и Русскую Мечту покажем…
— И новую породу кинорежиссеров со сценаристами выведем! — с апломбом подхватил глава государства…
Верховный проехался курвиметром по раскрытому развороту огромного атласа. Потом провел прибором еще раз, черкнув цифры в раскрытом блокноте. Хмыкнул, глядя на циферблат.
— Стало быть, крылатому «Томагавку», коли американцы запустят его из своих позиционных районов ПРО в Румынском Девеселу или польском Редзиково, лететь до Москвы со скоростью в 880 километров в час — где-то два часа с небольшим из Румынии, а из Польши — минут на пять меньше. Расстояния практически одинаковые — примерно по 1800 километров…
— Так точно, товарищ Верховный, — подтвердил Генерал. — Не зря американцы ставят на каждой базе ПРО по 24 пусковых установки противоракет Мк41, из которых на самом деле можно стрелять «томагавками»!
— И это вы считаете стра-а-ашной угрозой? — глава государства поглядел на Генерала с нескрываемой иронией. — Современные средства ПВО, спутники и самолеты дальнего радиолокационного дозора засекут даже низколетящий «Томагавк» задолго до того, как он достигнет окрестностей Москвы. Я еще покурить успею, прежде чем войну пиндосам объявить и отдать приказ на массированный ракетно-ядерный удар. Мы даже момент пуска «томагавков» можем засечь, если создадим спутниковую группировку, что постоянно держит их базы ПРО у ляхов и мамалыжников в поле зрения. Вы думаете, американцы пойдут на самоубийство? Первыми начнут ядерную войну? Мы ведь все равно успеваем нанести ответно-встречный массированный удар, пока «томагавки» еще даже до Москвы не долетят…
Генерал смущенно опустил голову. С прежним руководством такие доклады проходили, а тут… Вдруг его осенило:
— Но, товарищ Верховный, базы ПРО США в Польше и Румынии можно уничтожить, нанеся по ним удары нашими ракетами «Искандер» из Калининградской области в первом случае, и гиперзвуковыми ракетами «Кинжал» с борта МиГ-31 — во втором случае…
— Василий Сергеевич, — Верховный, скривившись, почесал лоб. — Вы что, предлагаете нанести первый удар по американским базам? Упреждающим порядком? Вы понимаете, что предлагаете мне первым начать войну, которая перейдет в ядерную, с участием не только американских ракет, но и британских (а у них — все таки 200 боезарядов), и, возможно, французских?
— Никак нет…
— Думайте, коллега, прежде чем говорить, — глава государства присел на край стола. — Ну, допустим, америкосы заболели слабоумием и разместили 48 крылатых дозвуковых ракет в Девеселу и Редзиково, решив нанести коварный первый удар. И даже решились на это, выпустив свои «томагавки» по Москве и нескольким нашим центрам управления. Хоть по Севастополю, до коего им лететь около часа. И что даст ваш удар ракетами «Искандер» или «Кинжал» по их базам, если крылатые ракеты уже успели стартовать? Ни-че-го! Ибо какой смысл громить уже пустые пусковые установки? Если же так, то мы все равно засекаем и массовые пуски американцев, и летящие на нас «томагавки», один черт успевая ответить ударом баллистических ракет. В чем тогда смысл игры американцев? Ведь тот же самый удар крылатыми ракетами они могут нанести со своих самолетов над Европой, с надводных кораблей на Балтике, с подводных лодок на той же Балтике или в Арктическом бассейне, наконец… Да хоть из территориальных вод прибалтийских бывших наших братьев. Оттуда даже ближе. А благодаря нашим государственным «стратегам» 2014 года стрельбу «крылатками» по Москве можно провести с рейда Одессы. Вам напомнить, сколько их несет на борту всего один эсминец типа «Орли Берк»? Кстати, и лететь им хоть с одесского рейда, хоть от берегов какой-нибудь Клайпеды до Кремля изрядно ближе!
— Товарищ Верховный, но ведь они могут разместить в позиционных районах ПРО действительно противоракеты! — Генерал отер пот со лба. — Это ведь нарушает ядерно-стратегический баланс в их пользу…
Верховный рассмеялся. Заложив руки прошелся по кабинету с дубовыми панелями. Задумчиво потрогал огромный глобус, подаренный командующим Дальней авиацией.
— Сколько противоракет нужно, чтобы гарантированно сбить русскую баллистическую межконтиненталку или даже ракету средней дальности? — спросил он, лукаво прищурившись.
— Две… — нехотя выдавил из себя военный.
— Насколько я понимаю в арифметике, максимум американцы способны сбить 24… Ну пускай — 32 наших ракеты, — Верховный жестом пригласил Генерала присесть на стул. — И насколько это сдвинет стратегический баланс, если мы можем бросить в атаку из Сибири 400 ракет с подвижных установок? И учтите: они-то полетят не через Европу, а через Арктику, по трансполярному маршруту, с кучей ложных целей и генераторов постановки помех. Я не считаю того, что мы запустим из других районов. Из той же Владимирской области. Эти ракеты европейские базы ПРО американцев перехватить не могут ну никак! Слышите меня? Даже если они такие же базы в Канаде и на Аляске понатыкают, мы легко справимся с этой угрозой, просто произведя несколько сотен межконтиненталок на подвижных стартах, да еще с разделяющимися головными частями, да с рыскающими по курсу и тангажу боеголовками! И это обойдется мне дешевле, чем производство этих ненадежных и тихоходных «буревестников» с атомными двигателями. Или этих монстров… Торпед «Посейдон». Пока они еще до целей дотелепают!
А баллистические птички поразят цели в Соединенных Штатах за какие-то полчаса после старта. Причем гарантированно, да еще и с большим ущербом. Вам рассказать, насколько воздушный ядерный взрыв над мегаполисом губительнее, чем взрыв ядерной торпеды на мелководье? В любом соревновании «ПРО США — русские РВСН» я положу пиндосов на обе лопатки. Потому как нарастить группировку «тополей-М», «ЯРСов» или «сарматов» мне и проще, и дешевле. На что вы у меня ассигнования просите, Василий Сергеевич?
— Товарищ Верховный, но ведь они под видом противоракет могут развернуть у румын с поляками новейшие гиперзвуковые крылатые ракеты — и нанести ими первый, обезглавливающий удар по Москве! — всплеснул руками Генерал, краснея лицом…
— Да успокойтесь вы! — Верховый налил стакан воды из графина и подал пожилому военному. — Прошу вас, не надо меня пугать словом «гиперзвуковое»! Это сродни очередной мании — вроде массового помешательства на йоге или рентгеновских лучах. Это мне еще напоминает то истеричное помешательство, что маршал Тухачевский развел вокруг безоткатных динамо-реактивных пушек Курчевского. Мол, к черту всю ствольную нарезную артиллерию, ставим пушки Курчевского везде. На танки и корабли тоже. Недаром Тухачевского к стенке поставили. Правда, зачем было и Курчевского туда же? Впрочем, политическая полиция никогда не отличалась честью, совестью и настоящим патриотизмом, ей бы побольше дел сварганить и чинов новых заработать. Но да бес с нею, вернемся к гиперзвуковой лихорадке. Скорость нашего крылатого снаряда «Циркон» какова, не в махах — в километрах в час?
— Около 9 тысяч километров в час, товарищ Верховный…
— Так… — первое лицо пощелкало клавишами настольного калькулятора «Электроника» (Верховный питал слабость к советским восстановленным вещам). — Значит, скорость «Циркона» — 2,5 километра в секунду. Так?
— Выходит, так… — кивнул головой Генерал, настораживаясь.
— А скорости баллистических ракет, которые и у нас, и у янки с конца 1950-х, знаете? Мне тут Академия Русской Мечты справочку подготовила, — глава Великой России открыл переплетенный доклад. — Итак, американская ракета «Минитмэн» — 6,7 километра в секунду. Наш «Тополь-М» — 7,9 километра в секунду. Старая добрая «Сатана» — 7,3. Давным-давно снятая с вооружения советская ракета средней дальности Р-12У — 3,8 километра в секунду. Американская межконтинентальная ракета морского базирования «Трайдент», как и наша «Булава», — 6 километров за секундочку.
И где здесь какой-то принципиальный прорыв, товарищ Генерал? Я вам не прежние руководители, мне красивую гиперзвуковую «лапшу» на уши не навешаешь. Молчите! Я договорю. Спору нет — «Циркон» может с расстояния в 1000 километров бить американские и любые другие авианосцы. Отразить его очень трудно. Тут он — идеальное оснащение для русской морской и ракетоносной авиации, для кораблей УРО. Но как стратегическое оружие гиперзвуковые крылатые ракеты — тупик тупиком! Они же не могут далеко лететь, они разрушаются из-за перегрева корпуса в плотных слоях атмосферы, Василий Сергеевич! «Циркон» имеет охлаждающуюся рубашку под оболочкой в виде топлива с добавкой воды — оно циркулирует как охладитель, нагреваясь перед тем, как попасть в специальный реактор и в камеру сгорания прямоточного движка. Но этой системы надолго не хватает! На 400 секунд, Василий Сергеич, — и только! Меньше семи минут полета? А дальше наступает чудовищный нагрев от трения о воздух, температура доходит до 10 тысяч градусов. Этого не выдерживает никакой материал на сегодня, никакой! Мечты фантаста Савченко, нейтрида, пока что не изобрели…
— Чего не изобрели?
— Да ладно, неважно… — отмахнулся, поморщившись с досадой, Верховный. — Дело в том, что гиперзвуковая крылатка вынуждена лететь на высоте свыше 20 километров, иначе ей не выдержать. И она медленнее баллистической ракеты вдвое-втрое, и маневрировать не может толком — ибо разрушится. Она теряет малозаметность привычной крылатой ракеты, потому как не может лететь на бреющем на гиперзвуке, в самом плотном слое воздуха.
А значит, все эти сказки о том, что ее невозможно перехватить и сбить — именно что байки для туповатой толпы и недалекого постсоветского начальства. Разве американская система ПРО «Эгида»-Aegis, что ставят и на кораблях, и теперь уже на суше, не сбивает боеголовки баллистических ракет на подлете к цели, хотя они летят быстрее «Циркона» в два-три раза? Сбивает! А значит, может сшибить и летящий в стратосфере маломаневренный «Циркон». Он ведь в облаке раскаленного воздуха летит, в плазме? Стало быть, ему крайне трудно видеть свою цель, радиоволны плазму не любят. То же самое можно сказать и об аэробаллистической ракете «Кинжал» — ее также можно сбить. И о маневрирующем боевом блоке «Авангард», который есть всего лишь автоматически рыскающая боеголовка без двигателя. «Авангард» виден, как летящий по небу болид, вошедший в воздушный океан метеорит. Значит, и его можно сбить современными системами ПРО-ПВО. Так что никакого чудо-оружия тут нет. И нет никакого качественного рывка по сравнению со старыми добрыми баллистическими ракетами.
В отличие от гиперзвуковых ракет баллистические ракеты — а они ведь тоже гиперзвуковые! — могут бить на три, пять, восемь, на десять тысяч верст! В разы дальше! Потолок гиперзвуковых крылатых ракет — оперативно-тактический уровень, около тысячи километров. И противокорабельная борьба. Такая штучка, запущенная из Польши или над нею, до Москвы-то просто не дойти рискует…
В теперешние времена словосочетание «гиперзвуковое оружие» — это просто модная тема. Хайповая, если на новоязе. Гиперзвуковое оружие появилось в мире в 1957 году, с рождением межконтинентальных ракет. Ибо любая их боеголовка, входя в воздушный океан после перелета в космосе по суборбитальной траектории, идет на цель именно на гиперзвуке!
— Мы не будем больше заниматься гиперзвуковым оружием, товарищ Верховный? — уныло спросил Генерал.
— Узнаю русское метание из крайности в крайность! — глава государства саркастически посмотрел на собеседника. — Будем заниматься, будем! Потому что это не только морское оружие, а путь к созданию больших летательных аппаратов, способных выскакивать в космос — и снова возвращаться в воздушный океан. К воздушно-космическим силам не по названию, а по сути…
— Разрешите доложить? — Генерал собрался, как перед прыжком в воду.
— Разрешаю! — кивнул Верховный.
— Если так, то под видом противоракет вероятный противник может развернуть в Польше и Румынии ракеты средней дальности. Они могут нанести обезглавливающий удар по Москве за считанные минуты…
— Вот! — Верховный поднялся и воздел руки долу. — Наконец-то! Именно этого расклада я от вас и ждал, товарищ Генерал! Вот истинная угроза, а не какие-то там архаичные «томагавки» или хайповые гиперзвуковые крылатые ракеты. Эти, академики — русские мечтатели, даже посчитали. Если принять скорость американской баллистической ракеты средней дальности за скорость «Минитмэна» в 6,7 километра в секунду, то из Польши она достигнет Москвы — если учесть взлет и разгон — минут за шесть. Мы действительно можем не успеть среагировать. Во всяком случая, я лично, если стану торчать в Москве. Придется рассчитывать на автоматические системы ответного удара или на своих заместителей — со сложным механизмом передачи командования в случае моей гибели от ядерной атаки…
— Я был совсем мальчишкой, когда янки начали развертывать свои ракеты средней дальности в Европе типа «Першинг» и те же «томагавки»… — тяжело вздохнул Генерал. — В 1983-м тогда все началось. Амеры из договора о запрещении РСМД 1987-го вышли в 2019-м. Сейчас немцы могут заартачиться, а вот бывшие друзья по Варшавскому договору, всякие румыны, поляки, болгары и даже венгры — тем могут принять американские ракеты средней дальности. Это же возможность кинжального огня, стрельба в упор! Ракеты средней дальности становятся стратегическим оружием против нас, товарищ Верховный, факт… Даже если мы свои средние-то развернем, равноценного ответа не выйдет… Возьмем под прицел ну Румынию, ну Польшу… А вот США — не получается. Держать на ближних подступах подводные лодки можно, конечно, но американские у них на хвостах висят. Начнут наши открывать шахты для пуска — получат торпеды в корму, не успев отстреляться. И держать в воздухе на дежурстве дальние бомбардировщики — дорого… Да и они тоже уязвимы…
Генерал покачал головой и опустил взгляд. Верховный хрустнул костяшками пальцев. Снова хмыкнул…
— Видишь, Василь Сергеич, — глава государства перешел на «ты», — кризис. Но мы об этом тоже покумекали. Потому и устроил тебе эту баню. Есть ответ на такой вызов, есть…
С металлическим жужжанием опустились жалюзи на окне. Свет погас. Верховный включил плоский экран на стене. Вспыхнул призрачный свет, и Генерал увидел на дисплее смоделированный на компьютере город, словно разрезанный широкой рекой. Изображение приблизилось, стало объемным…
— Это Новосибирск, — пояснил Верховный. — Здесь мы оборудуем еще одну, компактную столицу. В случае ракетно-ядерной войны с Америкой или даже с Китаем все полетит к черту. Организованные государства окажутся разрушенными и у нас, и у них. Не получится, как в Великую Отечественную, — чтобы в тылу работали заводы с мальчишками и женщинами у станков, а мы бы руководили бы войной из бункеров. Вести войну придется тем, что накопили загодя. Командовать будет практически некем после ракетной бури. Но этого и не нужно: главное — чтобы из Европы ракеты средней дальности не достали. А мы оттуда могли бы скомандовать нанести удар возмездия и по США, и по европейцам. Чтобы знали, что сожжен будет не только Вашингтон, но и Варшава, и Бухарест, и любой, с чьей территории по нам открыли огонь. Этот фактор подействует ой как отрезвляюще!..
Вспыхнул свет, и Верховный, опершись на стол своими толстыми, как деревья, руками, емко и кратко изложил замысел. Итак, вторая столица в Новосибирске, хорошо прикрытая ПВО и ПРО, становится мощным фактором не только сдерживания противников, но и развития страны. Потому что это курам на смех — когда во Владивостоке уже вечер, в Москве — ранее утро. А Новосибирск расположен прямо посередине русских часовых поясов. Уходя из Москвы, превращая Новосибирск в сильный научно-промышленный центр, мы обрубаем на какое-то время прогнивший клубок старой московской бюрократии, погрязшей в тупости и алчности, получаем шанс строить управление с чистого листа.
При этом усиливается сибирская группировка РВСН. Мало того, она становится длинной и весьма точно бьющей рукой державы, получая на вооружение еще и ракеты с обычными боеголовками. Ими можно точечно уничтожать любого врага на огромных расстояниях, затем используя ракеты с истекающим сроком годности для космических запусков. А дальнейшие работы приведут и к созданию баллистических ракет, способных бить по движущимся целям и в океане. Дальнобойные ракеты с обычными «головами», но повышенной точности, смогут работать в спарке с Силами специальных операций, что могут отыскать врага и навести на него неожиданный удар, в связке с беспилотными разведчиками…
— А если Новосибирск окажется под прицелом китайских РСД? — спросил Генерал.
— Тогда придется резервную столицу в Норильск перетаскивать… — рассмеялся Верховный. — Конечно, идеального варианта в природе не существует. Тут уж постараемся политическими методами работать. Китайцы особой воинственностью не отличаются. И тоже понимают, что им большая ядерная война счастья не принесет. Рассчитываем на то, что янки разместят свои ракеты средней дальности против КНР в Японии и на Тайване. Это заставит Пекин дружить с нами…
Верховный снова прошелся по кабинету. Взяв стул, присел рядом с Генералом.
— Времени у меня мало, подробнее на совместной с АРМ коллегии Минобороны поговорим. Я тебе, Сергеич, по-простому скажу. У страны ресурсы не безразмерные, много сейчас дерьма разгребать за старой-то властью приходится. И демографией заниматься, и миллионы людей переучивать на новые профессии, и жилье строить, и целые отрасли производства вновь поднимать. Хоть то же моторостроение! Знаешь, как изношено жилищно-коммунальное хозяйство? Вот то-то. И здравоохранение тоже нужно финансировать. Дороги строить, черт возьми, узкие места в сети железных магистралей расширять…
Пойми: ну не можем мы швырять деньги на ненужные системы вооружений, сметкой надо работать. Изобретательностью брать. Покуда действенного щита против массированных ударов РВСН у бусурман нет, они на нас не нападут. Обгадятся от страха — потому что знают, что применю ядерное оружие. Да и мы на них не нападем первыми. Равновесие страха мы обеспечили.
Надо использовать эти годы, чтобы страну оживить и снять с сырьевого кола, товарищ Генерал. Вот что в приоритете. У Гитлера, говорят, пунктик имелся. Бзик. Он страшно боялся того, что немцам придется голодать, как в Первую мировую, что придется гнать женщин на заводы. Но и у меня есть свой пунктик, и ты его поймешь, мы же с тобой одного времени ягоды, все помним…
Помнишь, как в Союзе-то, до зубов вооруженном, люди зверели от пустых полок магазинов? Когда талоны на колбасу в Мурманске появились за семь лет до Горбатого, в 1978-м? И в кузнице советского оружия, в Свердловске, тоже? Когда рацион людей в некоторых местах уже в 1980-м состоял из макарон с яичницей? Это ведь СССР и сгубило. Озверение людей от изматывающего, душу иссушающего дефицита. Они сами кинулись ломать страну, не помогли тогда все наши распрекрасные боевые арсеналы. А ведь и возможен и обратный вариант, нам обоим тоже известный: когда страна клепает горы оружия и в магазинах вроде бы все есть — а у людей нет ни денег, ни работы. Потому что экономика на сырьевой Трубе сидит и не хватает гражданской промышленности, у народа нет ни достойных заработков, ни жизненных перспектив. Ведь и так можно страны окончательно лишиться, Василий Сергеевич.
Очень прошу это понять. А поняв — думать по-новому и делом заниматься, а не балаганом. Давай уж защищать страну от настоящих, а не выдуманных угроз. И оружие требуется делать нужное, а не пропагандистское. Зачем повторять проекты 1950-х годов, если время ушло вперед? До появления у нашего врага боевых геостационарных платформ, способных бить по целям на Земле пучками энергии по сверхпроводящим каналам, пройдет еще немало времени. До тех пор нам, не транжиря ресурсы попусту, нужно совершать новые научные открытия и на их основе создавать технологии, мир переворачивающие. Тот же сверхмощный гамма-лазер нам нужен, тот же термояд, горячий и холодный, та же антигравитация или наделение человека сверхспособностями. Иначе ему в мире искусственного интеллекта не выжить, не сохраниться.
Очень прошу крепко поразмыслить над моими словами…