Спираль времени совершила очередной виток, и вот мы попали во Вторую Холодную войну. Для автора сих строк такое происходит повторно в его жизни. Но, как и в Первую Холодную, уменьшенная страна встречает вызов в состоянии настоящего застоя.

Русским нужно выйти из него. Иначе Холодная война-2 завершится для нас поражением, причем на сей раз — окончательным, смертельным. Академия Русской Мечты просто обязана стать орденом яростных борцов с застоем. Критикуя — предлагай, не так ли?

Те, кто бессилен

Кто поспорит с тем, что для победы во Второй Холодной (да и просто для национального выживания) Российской Федерации нужен тот самый прыжок в разряд научно и промышленно развитых стран? То самое слезание с сырьевой иглы? Но, к сожалению, РФ с 1999 года все глубже на нее насаживается. Хотя первые лица государства все время твердят с трибун: мы должны избавиться от сырьевой зависимости, должны, должны… Но этого не происходит! Давайте обратимся к неумолимым цифрам. В 1999 году на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР, по-бусурмански — R&D) в РФ потратили чуть более 1 % валового продукта. В 2018-м — 1,1 %. Конечно, с тех пор процент стал куда весомее, но показатель все равно позорно низок.

«…По оценкам аналитиков ВШЭ, по расходам на НИОКР Россия заняла 10-е место в мире, в 2016 году их величина составила $39,9 млрд. Возглавляют рейтинг США с показателем $511 млрд, Китай ($451,2 млрд) и Япония ($168,6 млрд). Доля же затрат на науку в ВВП в России составила 1,1 % (34-е место в мире), что существенно ниже, чем в странах-лидерах — Израиле, Южной Корее, Швейцарии и Швеции, где она составляет 3–4 %. США и Китай, имеющие наибольший объем внутренних затрат на НИОКР, по их доле в ВВП занимают 11-е и 15-е места (2,74 и 2,12 % соответственно)…»[30]

Да, это национальный позор: имея четвертый в мире по численности корпус ученых (после КНР, США и Японии), по доле расходов в валовом продукте съехать в четвертый десяток! Оно и понятно: правящая в РФ «знать» смертельно ненавидит все, что не связано с сырьем, а если нет промышленности — нет и спроса на ученых. И на фундаментальщиков, и на прикладников. В РФ нет широчайшего софинансирования государством тех НИОКР, что ведут промышленные корпорации. Да и мало у нас наукоемкой-то индустрии осталось. «Оборонка» положения не спасает, тут сильный гражданский сектор потребен. Именно в него должны перетекать те передовые технологии, что рождаются в оборонпроме. А мирный сектор индустрии, получается, душат. Вот и выходит, что призывы высшего руководства РФ к слезанию с сырьевой иглы — одно, а реальная жизнь — совсем другое. Очевидно, сложившееся в РФ государство органически не в состоянии построить экономику знаний и наукоемкого производства. Ну как ни приказывай стае крыс — она никогда в бобров не превратится, хатки и плотины строить не начнет. И так же бесполезно пытаться из кучи клопов и тараканов сделать трудолюбивый муравейник.

Подтверждений тому — выше всех пределов. Мы отлично помним, как Владимир Путин призывал в посланиях начала 2000-х покончить со статусом сырьевого придатка и перейти на рельсы высокотехнологичного развития. Он заклинал: «Инновационное развитие или смерть!» в 2008-м, передавая пост Медведеву. Говорит он то же самое и теперь, дополняя все это лозунгом цифровизации. Да только звучит сие как глас терпящего бедствие.

Налицо коллективный, угрюмый, молчаливый саботаж всяких попыток изменить участь самого большого обломка СССР. И саботажник сей — государственный аппарат РФ, ее «элита Трубы», превратившая государство в свою приватизированную организацию. Все это, как вы понимаете, прямой путь к поражению во Второй Холодной, войне на измор и истощение. Мы с отчаянием наблюдаем, как Китай со свистом уходит вперед, словно он мчится на гоночном авто, а мы — плетемся на телеге с запряженной в ней клячей. Мы скрипим зубами, когда видим, как американцы порождают роботизированную индустрию-4.0, и никакие гиперзвуковые ракеты не могут компенсировать поражения в такой гонке. Нам до боли понятно, что для начала нужно построить «экосистему» промышленного развития страны, для этого выстроив и экономический национализм (протекционизм), и новую налоговую систему, и систему доступного (длинного и дешевого) кредита, и привлечь в страну те триллионы долларов, что из нее утекли (для чего нужен все тот же протекционизм). Но государство упорно отказывается от всякого протекционизма. Огромный, набрякший монстр нынешней государственной системы РФ, хмуро молча и ожесточенно сопя, топчет наше будущее. Попытка изобразить Франклина Рузвельта и развернуть некий аналог Нового курса (строительство новых дорог, мостов, школ) за счет повышения налогов (чего напрочь не было при Рузвельте, который использовал эмиссию долларов!) закономерно убивает экономику и уже приводит к нарастаниям низового протеста. Особенно после дурацкого повышения пенсионного возраста, которое не решило ни единой проблемы, зато добавило кучу новых.

Систематическое убийство будущего

Хрестоматийный показатель органического слабоумия постсоветского государства — судьба «имиджевых мегапроектов» типа сочинской олимпиады или ЧМ по футболу. Как вы уже знаете, расходы на круг по «имиджам» (пусканию пыли в глаза) превышают 100 миллиардов долларов. То есть практически эквивалент примерно 30 лет войны СССР в Афганистане. И оставили после себя оные «мегапроекты» не процветающие предприятия с сотнями тысяч работников, с роботами и конструкторскими бюро, а множество дорогих и бесполезных «белых слонов» — стадионов и спортивных сооружений. А они ничего не производят и только пожирают кругленькие суммы на свое содержание. Пока шли стройки, ВВП РФ увеличивался. Стройки завершились — и стали только убавлять ВВП. Если бы прежде стадионов построили бы архисовременные заводы, получилось бы как раз наоборот.

«…Из 179 млрд рублей, потраченных ВЭБом на финансирование олимпийских строек, 154 млрд выданы без положительного результата экспертизы и в отсутствие целевого фондирования на соответствующий срок. Отсутствие должной финансово-экономической проработки проектов стало одной из причин невозможности для компаний-исполнителей обслуживать кредиты ВЭБа по графику. Эти кредиты пришлось реструктурировать. Отсрочены выплаты по 9 из 18 прокредитованных ВЭБом олимпийских проектов, чтобы посмотреть — здесь мы цитируем вице-премьера Дмитрия Козака, — «каким образом будут формироваться денежные и туристические потоки в течение 2014–2015 годов». Заметим, что никаких компенсаций для ВЭБа, которому ожидаемо поручили разбираться с финансовыми последствиями олимпийского аврала, государство не предусмотрело…»[31]

Причем этот маразм воспроизводится и на местном уровне — ибо в областях глядят на Москву. В 2014 году случилось Максиму Калашникову побывать на Брянщине. Заехав в маленький город Трубчевск, увидел я стройку огромного ледового дворца. Центр «облагодетельствовал». Он через партийную программу «Единой России» строит в нищих городах и городках роскошные ледовые дворцы, бассейны, физкультурно-оздоровительные комплексы. Вроде бы — хорошо, а на деле выходит сущее издевательство. Вот в Трубчевске Брянской области с бюджетом 2014 года в 27 миллионов рублей в год (менее одного миллиона долларов на тот момент) строится хоккейно-конечный дворец в 200 миллионов рублей стоимостью. Равный восьми годовым бюджетам города! Через пару лет этот монстр должен будет содержаться за счет города. Но на какие деньги? Он же просто разорит казну муниципалитета. При том что наполняемость дворца будет ничтожной: молодежи мало, а платить за занятия ей нечем — рабочих мест нет, зарплаты мизерны. И это безумие со строительством спортивных сооружений идет по всей Руси…

Как нам рассказал наш товарищ с Северного Кавказа, идиотизм сей сравним по затратам с вышвыриванием триллионов на футбол. Все эти бассейны и дворцы возводятся в тот момент, когда детей в детские сады устроить невозможно. Там — очередь. Не хватает мест. Взятки давать приходится. И в первую голову нужно — ради преодоления демографической катастрофы и повышения рождаемости — сначала строить садики и обеспечивать работой отцов семейств.

«Элита» РФ тупо повторяет тот кретинизм, коим Запад уже переболел, от коего уже отказался. Он ведь тоже пытался заменять выводимые в Китай производства на деловые и развлекательные центры, на стадионы. Полностью провалившись. Ибо старая промышленность должна заменяться только более современной индустрией, альтернативы производству нет, постиндустриализм оказался бредом сивой кобылы. «Экономика впечатлений» — всего лишь пустышка.

Для примера возьмем судьбу американского умирающего мегаполиса — Детройта. Он может быть моделью страны. Столкнувшись с падением автомобильного производства, городские власти в 70-е пробовали спасти город за счет строительства огромного делового центра компании «Форд». В результате города не спасли, а «Форд» выкинул около 400 миллионов еще тех долларов (равнозначных трем нынешним) на ветер, подведя компанию к грани краха. Уж лучше бы истратил эти деньги на роботизацию своих заводов и создание транспорта будущего.

Погорев на деловом центре (убогая стратегия замены заводов на ульи для офисного планктона), Детройт в 2000 году построил у себя гигантский бейсбольный комплекс «Комерика Парк». В расчете на то, что он будет привлекать потоки туристов. Естественно, ничего из этого не вышло. Но Детройту показалось мало: в 2015 году наполовину трущобный город построил еще и огромный ледовый дворец для хоккейной команды «Детройт Ред Вингс» («Красные крылья Детройта»). С тем же провальным результатом. Один черт все это не заменило доходов от работающей промышленности — и город продолжает издыхать.

Власти РФ в точности повторяют ошибки властей Детройта, загромождая страну гигантскими спортсооружениями и превращая бывшие заводы в хипстерско-клерковские обиталища.

Немцы тоже попытались прекратить погибший промышленный Рур в парки для креаклов-дегенератов. Вломили бешеные средства, например, в Эмшер-парк с искусством, развлечениями, образованием, экологическими проектами и социальным жильем. Но в итоге экономическая депрессия в Руре так и не прекратилась. Креаклы, знаете ли, не заменяют рабочих с инженерами, развлечения и эколожство — современной индустрии. Толпы современных элоев, ползающих среди величественных остатков Индустриальной эры, знаете ли, оказались чертовски бесплодны. Элои вообще — глупые вырожденцы (читайте Уэллса).

Итоги всем этим жалким потугам заменить реальный сектор на развлечения, офисы и спорт подводит Брент Райан, профессор факультета градостроительства Массачусетского технологического института:

«…Возьмем деловые центры: недавно экономист Хейвуд Сандерс убедительно показал, что они не являются донорами бюджета, а напротив, «сжигают деньги». То же и со стадионами, на которые власти выделяют большие бюджетные субсидии. Но бейсбольный стадион, на котором проводится семь-восемь матчей в году, не может быть окупаемым. Академические исследователи доказывают неэффективность таких инвестиций, но для политиков наличие сильной команды со стадионом — видимая часть успеха их деятельности…»

Футуролог и историк Максим Калашников (Владимир Кучеренко) — не экономист Сандерс и не имеет диплома экономиста, но о том же самом — основываясь на элементарной логике и здравом смысле — пишет вот уже второй десяток лет. Но расейским верхам — хоть кол на голове теши. Они продолжают громоздить в РФ спортивные храмины и клепать морально устаревшее оружие.

Нужно ли более наглядное доказательство того систематического преступления против будущего, что творится в РФ ежедневно и ежечасно, причем уже не первое десятилетие? Ей-богу, я бы просто написал бы на маленьких листочках бумаги то, что в Российской Федерации нужно сделать в первую очередь на те же 100 миллиардов условных единиц. Ну как на экзаменационных билетах. На одном: «Реконструировать ветхие системы ЖКХ». На другом: «Наладить свое производство современных двигателей для самолетов, судов, автомобилей, комбайнов и тракторов». Записи бы потребовали множества листочков. «Построить современное производство микросхем», «Поднять подшипниковую промышленность», «Возродить современное станкостроение», «Сделать линейку современных гражданских воздушных судов — от дальнемагистрального лайнера нового типа и до пятиместных аэромобилей». «Поднять из руин судостроение». «Насытить сельское хозяйство умными комбайнами и тракторами русского производства». «Наладить отечественное производство дорожно-строительной техники». «Создать современную биотехнологическую индустрию». «Создать свое производство оптоволоконных систем связи». «Поднять производство русских современных лекарств». Так бы вышла солидная стопка листочков.

А потом бы перемешал бы их так, как экзаментатор на столе тасует билеты, — и, закрыв глаза, вытащил бы наугад листочек. Или два. Чтобы направить именно туда те деньги, что были омертвлены в «имиджевых мегапроектах». Толку вышло бы раз в сто больше!

И не надо кивать на Китай, что тоже проводит олимпиады с огромными затратами. Ведь КНР поступила умно: она провела первые Олимпийские игры у себя лишь в 2008-м, после 30 лет успешного построения передового производства у себя дома, УЖЕ став одной из двух сверхдержав мира. Москва стала вышвыривать деньги на свои мундиали-олимпиады ДО ТОГО, как смогла построить у себя передовой реальный сектор, еще пребывая в статусе сырьевого захолустья Запада и Китая. Имитация великодержавия — против реальной жизни, против развития, против будущего наших детей!

Сегодня китайцы построили у себя Оптическую долину в троеградье Ухань: там развиваются инновационные производства лазерных станков и оборудования. Китайцы в момент, когда пишутся эти строки, создают у себя в стране четыре робограда — роботтауна. Там будет производиться силами частных фирм вся гамма роботов, начиная с промышленных, для работы на заводах. Каждый робоград совместит в себе научно-технические разработки, производство роботов и торговлю ими, их сервис — и заодно еще и питомник новых роботостроительных компаний. Например, это будут делать в провинции Чжэцзянь (там создана компания «Чжецзянь робот индастри») и в Циндао, куда уже уходит из РФ пермская компания «Промобот». Как объяснил ее создатель Олег Кривокурцев, у нас дома кое-как научились обеспечивать стартовое, «посевное» финансирование, а вот второй стадии, в виде вложений сотен миллионов долларов в расширение компаний, так и не освоили. Вот и приходится уходить в Китай, чтобы там вырасти в предприятие мирового уровня.

Да, теперь в РФ завелось много футбольных стадионов. Но покажите-ка мне компании «Роботостроение Брянска»! Или «Гиропланы Воскресенска». Или «Приборостроительная корпорация Севастополя». Или «Лазерное станкостроение Зеленограда». Или хотя бы «Льняные продукты Вологды». Их нет. А в Китае — есть.

В РФ тоже есть: непонятное «Роснано», что само себе ставит задачи, само их выполняет — и перед собою же и отчитывается. На казенный кошт. И еще имеются орды чинуш, что на любое предложение русских исследователей и научно-технических предпринимателей твердят: «Это невозможно, невозможно, невозможно!» — ни черта не предлагая взамен и уповая на закупку иностранного. Ах да, еще и Сколково забыли, откуда многие уже уходят. Ибо ничего принципиально нового там создать невозможно.

Академия против «элитного» слабоумия

Выводы? Их всего два.

Первый: имеющийся государственный аппарат по природе своей не может обеспечить ни слезания с «сырьевой иглы», ни новой, наукоемкой индустриализации, потеряв для этого не только 90-е годы, но и последующее двадцатилетие.

Второй: потери времени, как и нарастающий маразм государственной машины РФ, настолько велики, что спасти страну могут только крайне нетривиальные действия. Действия смелые, в духе стратегии чуда.

Вы спросите: а что может сделать для этого слабая, состоящая из одних умников-патриотов Академия Русской Мечты? Да это же элементарно! Сперва надо хотя бы обнаружить имеющиеся в стране возможности, людей и их разработки — и создать хотя бы гипотетический образ антикризисных действий. Чтобы люди, независимо от их общественного положения, могли увидеть ИНОЕ, альтернативу. Ведь уже понятно, что для спасения страны нужен принцип опричнины: создания параллельных имеющемуся государству территорий и структур, которые смогут совместить в себе и смелое свободное творчество, и научно-промышленное предпринимательство, и настоящую охоту на коррупцию. Все это может вовлечь в себя самую умную, патриотичную и пассионарную молодежь, вырастить новую, подлинную элиту, дать ей реальное Дело изначально! Причем именно опрично-параллельно от нынешнего государства-кретина. Скаредного там, куда вкладывать средства критически важно, зато щедрого без меры и по-барски расточительного там, где не надо!

Вы скажете, что есть военный технополис «ЭРА» (элита российской армии) в Анапе, детище членкора РАН Михаила Ковальчука? Да, это здорово. Но «ЭРА» предназначена прежде всего для военных разработок, гражданский сектор для ее научных рот вторичен. При этом сами Вооруженные силы РФ так и не превратились в Военно-научные силы, не стали полигоном для использования тех прорывных технологий энергетики, жизнеобеспечения, строительства, связи, передвижения, что могут использоваться в гражданской жизни. Да и сама «ЭРА» со всеми ее природоподобными технологиями и разработками по части искусственного интеллекта как бы висит в воздухе, не опираясь на мощные русские индустрии — на то же станко-, машино-, самолето- или судостроение. На «Газпроме» с «Роснефью» далече не уедешь…

Нет, нужны гораздо более глубокие — и опричные! — преобразования. Которые из системы очагов Будущего затем сольются в один Новый порядок, причем на всю страну. Какие?

Давайте дадим волю нашей фантазии. Или мы — не Академия Русской Мечты? Когда-то отцы-основатели СССР бросили в мир лозунг: «Сделаем науку могучей производительной силой!». Мы, подхватив его, провозглашаем: «Воображение есть власть и невероятная производительная сила!»

Зажмурьте очи и представьте…

Академия и новый мир

Невиданный авиалайнер с как бы сплющенным сверху, распластанным фюзеляжем, двойным килем и прямыми крыльями постепенно набирал высоту. Мощно и уверенно гудели его три турбореактивных ПС-90А, упрятанные в три тоннеля в задней части фюзеляжа. Облачный покров оказался далеко внизу. Пилот истребителя МиГ-31М, сопровождавший тяжелый воздушный корабль, поневоле любовался его необычным силуэтом и «аэрофлотовской» раскраской — синей полосой вдоль белоснежного корпуса. Как он красив, этот «Мясищев-60» с несущим фюзеляжем! Высотомер показывал, что пассажирский опытный лайнер лег на эшелон в 15 тысяч мет ров. На такой высоте обычно летают либо военные самолеты, либо бизнес-джеты богачей. Солнце ослепительно сияло на фоне невыносимо красивой, уже бледнеющей голубизны. Если забрать еще выше, то синева сменится чернотой — и ты увидишь звезды днем. Впрочем, уже на этой высоте видно, что Земля внизу выпуклая, шарообразная…

Самолет М-60 «Катунь»

Обычные-то гражданские лайнеры летают куда ниже, на 9–11 километрах, в самом высоком слое тропосферы. А это — уже стратосферный корабль, стратоплан!

…Внутри просторного внутреннего салона шум почти не ощущался. Главный конструктор самолета М-60 «Катунь» приник к иллюминатору, вслушиваясь в малейшие звуки, издаваемые фюзеляжем. Открылась дверь пилотской кабины, в салон, буквально сияя, шагнул второй пилот.

— Вышли на эшелон, Дмитрий Семенович! — сообщил он. — Легли на курс, идем на Бельбек…

— Вольно, Дима, вольно! — махнул рукой Главный конструктор и пригладил седую шевелюру. — Занимайтесь… И дайте РДО в Москву — «Идем в стратосфере!»

— Есть дать РДО! — пилот вновь исчез в кабине.

Расстегнув воротник рубашки, седовласый человек блаженно откинулся в кресле. Черт возьми, есть еще одна победа — привет из великого Советского Союза! Страна первой в мире выпустит на рынок пассажирские стратопланы с несущим фюзеляжем. Возродив самый дерзкий проект уже покойного Мясищева. Полет на той высоте, где пока шастают лишь маленькие «лирджеты» миллиардеров, сразу же обеспечивает выигрыш в топливной эффективности почти в полтора раза. Ведь сопротивление разреженного воздуха стратосферы намного меньше, нежели в тропосфере. Тут даже, казалось бы, не самые современные моторы ПС-90 сразу же, скачком, обходят детища «Роллс-Ройса» и «Пратт энд Уиттни». А если ЦИАМ обеспечит более современные движки — то тем более. А это — качественный скачок русской гражданской авиации. Прорыв! Это вам не нелепый «Сухой-Супержет», на 80 процентов свинченный из импорта, и даже не МС-21. Это прыжок вверх сразу на три ступеньки!

Импульс шифрованной радиограммы со скоростью света метнулся в Москву. Пилот МиГ-31 еще раз прошел над лайнером. Оператор в задней кабине перехватчика снимал репортаж с дух захватывающими видами…

— Великолепно! — Верховный отложил в сторону свежий номер «Сверхновой реальности». — Хорошо сработано.

— Параллельно прошел сюжет по первому каналу, товарищ Верховный, — удовлетворенно откликнулся глава имперского Агентства передовых разработок, сидя за столом напротив правителя. — Вызвать президента РАН?

— Не надо, Игорь Витальевич, — поморщился его собеседник. — Не следует перегибать палку. Ты же наше национальное дуроломство знаешь. Кинутся угождать — и погонят брак. Начнут нам действительно шарлатанов из страха поставлять. Ничего — они читать тоже умеют. Пусть академик Бастионов лично мылит шею своему главе Комитета по псевдонауке. Нехай сами шевелятся — не для того мы их когда-то от сырьевых мародеров спасали…

Верховный еще раз довольно хмыкнул, погладив номер ежедневной газеты, которую шутливо называл «Штурмовиком НТР». Статья-расследование вышла хорошей. Она повествовала о том, что Агентство передовых разработок — АПР — выдвинуло перед наукой конкретную задачу: нужна технология, способная на десятки процентов снизить себестоимость отопления административных и промышленных зданий. Одним из претендентов выступили вихревые теплогенераторы компании «Энергия будущего». Естественно, Комитет по псевдонауке во главе с незабвенным академиком Санько разразился гневной статьей в своем вестнике, объявившей эту технику лженаучной. Но корреспондент газеты выяснил, что Комитет не устроил ни единого выезда своих экспертов на работающие объекты и не провел ни одного реального испытания техники, рождая свое заключение исключительно в кабинете, из головы Санько. Статья сообщала, что это, наоборот, сделала Академия естествоиспытателей — конкурирующая государственная структура, созданная недавно. И оказалось, что непонятный пока эффект есть — при кавитации вода действительно выделяет тепло. Более того, сравнительные испытания показали, что экономия по сравнению с обычными электрическими обогревателями-кипятильниками дает почти двукратный выигрыш. Оказывается, эта техника уже успешно прошла два отопительных сезона в зданиях Опытных заводов столичного технополиса, ею уже пользуются на ряде складских терминалов, она обогревает жилые корпуса нескольких частей Военно-научных сил. Газета задавала резонный вопрос: РАН живет на средства налогоплательщиков и должна исследовать непознанное. Как она может так поступать, отрицая очевидно обнаруженное новое явление вместо того, чтобы его исследовать и объяснять? И вообще — сама РАН жалуется на большие затраты каждый отопительный сезон. Не воспользоваться ли ей самой новыми генераторами?

— Мы тоже проведем открытые испытания, — заверил Верховного глава АПР. — И вынесем результаты на публику.

Руководитель страны еще раз улыбнулся. Он хорошо помнил тщедушного, носатого главу Комитета по псевдонауке с вечно пугливым, бегающим взглядом. Ох, и достанется же ему от начальника за такую работу! Кажется, в здании на Ленинском проспекте не приняли всерьез разговор о том, что РАН нужен центр опытной проверки новых изобретений и открытий.

…Зуммер интеркома запел на высокой ноте. Верховный ткнул кнопку — звонил президент РАН.

— Соедините… — коротко бросил правитель.

Президент Академии звонил именно по этому поводу и приносил свои извинения за подчиненного.

— Полноте, Евгений Владимирович! — пробасил Верховный в трубку нарочито добродушно. — Вы же понимаете, что такие вещи не могут оставаться без изучения. Времена изменились, мы на науку средств не жалеем. Если нужно — то и институт создадим, и проблемную комиссию. Нам нужны новые фундаментальные знания. В 1940 году Урановую комиссию создали — а мы с тех пор побогаче стали. Работайте, товарищ Бастионов, а мы поддержим.

Что? Конечно, мы всячески поддержим укрепление и расширение вашей Секции прикладных проблем. С тех пор, как страна прекратила транжирить деньги на стадионы и заграничных футболистов, средств у нас стало вдоволь. Так что о финансировании прошу не беспокоиться. Главное — нам нужны результаты, товарищ Бастионов. Проявляйте инициативу, тревожьте нас, не бойтесь взбаламутить спокойствие.

Рад был слышать, Евгений Владимирович. До свидания!

— Ну вот, процесс пошел, — насмешливо поделился впечатлениями с собеседником Верховный. — Вот что делает крест животворящий, если не о горных лыжах думать и не дурные стадионы строить. И не на черных футболистов бабки спускать. Как, оказывается, немного нужно для счастья…

— А главное — мы конкретные задачи ставим, — согласился глава АПР. — Мне тут подумалось: именно это и двигает науку вперед. Страшно подумать, что ждало знаменитого Торричелли, будь в его времена Комитет по псевдонауке…

— Ты это о том, как он атмосферное давление открыл? — улыбнулся Верховный.

— Точно так! Великий Эванджелиста Торричелли в 1643 году неопровержимо доказал, что воздух имеет вес, а все мы живем на дне огромного воздушного океана, испытывая его давление. Воздух — и что-то весит? Не может что-то весить невесомое, это противоречит здравому смыслу и повседневному опыту миллионов людей! Торричеллиева мысль казалась тогда дикой и не сразу была принята учеными даже после открытия великого итальянца. До Торричелли незыблемым считался «физический закон» Аристотеля: природа не терпит пустоты. То есть согласно ему вода будет подниматься вслед за поршнем в трубе всасывающего насоса на любую высоту. А когда, кажется, герцог Тосканский решил поднять воду для своих фонтанов вверх, то оказалось, что выше 10 метров поршень засосать водичку не в состоянии. Именно тогда Торричелли, заменив воду гораздо более тяжелой ртутью, доказал, что атмосфера давит на нас со знаменитым показателем в 762 миллиметра ртутного столба, затягиваемого в вакуумную трубку. Разрушив мертвящий «закон» «неоспоримого авторитета», Эванджелиста смог породить огромное новое направление в физике, двинул вперед познание мира, подарил миру барометр, чем привел к развитию и метеорологии, и дальнего мореплавания, и физической географии. Да и не перечислить всех последствий, что дало тогда всего одно открытие.

А если бы тогда существовал идиотский Комитет по псевдонауке при тогдашней РАН? Жутко подумать! Какие-нибудь академики Круглин или Санько провозгласили бы Торричелли лжеученым, нарушающим фундаментальный закон Аристотеля. Причем объявили бы, даже не выехав на объекты и не поприсутствовав при его опытах. Так, на основании бумажных сообщений приговор бы состряпали. И выгнали бы Торричелли из науки. Но, слава богу, был герцог Тосканский, которому нужно было решить конкретную задачу — запустить фонтаны. И ему было плевать, нарушает ли Торричелли какие-то фундаментальные законы науки или нет, лишь бы система заработала. Послал бы он гипотетических санько-круглиных куда подальше — и сделал бы Эванджелисту придворным ученым. Что, в общем, в реальности и случилось. Никакие шипения церковников насчет того, что непогрешимость Аристотеля, признанного папами величайшим авторитетом, не помогли.

— Ну да, выступим-ка в роли нынешних герцогов Тосканских, — засмеялся Верховный, срезая кончик гаванской сигары. Он закурил, со смаком выпустил в воздух струю голубоватого ароматного дыма. — Хоть Энгельс русских откровенно не любил, но, шельма, умен был. Как он там изрек? Одна потребность промышленности в решении практической проблемы может двинуть науку вперед дальше, чем десяток университетов! Прав был, черт немецкий. Передовая промышленность — вот повивальная бабка прогресса. Ну, а как дела с Бутоновым идут? — спросил он и выслушал ответ, откинувшись в кресле.

Верховный давно понял, что Западный мир не примет реакторов Сергея Бутонова, уехавшего при Путине в Германию, даже если все проверки покажут их подлинность и работоспособность. Ибо если бы хозяева «свободного мира» всерьез хотели бы иметь технологию низкоэнергетического ядерного реактора с бутылку величиной, то засекретили бы эти работы уже в начале того года, а Бутонов продолжил бы работу негласно в закрытой лаборатории либо Пентагона, либо какой-нибудь гигантской международной корпорации. А потом его реакторы появились бы внезапно, как снег на голову. Тогда уже Верховный понял, что никаким американским правящим кругам, никаким Ротшильдам или Рокфеллерам не нужно подобное открытие, потому что оно ведет к слишком большим переменам. К потрясения основ их власти и богатства. Да, исследования по физическому бессмертию они профинансируют — но только не работы по овладению запасами дешевой и огромной энергии. И именно в этом — слабость архитекторов Вечного Рейха. И шанс для русских.

— …Бутонов на тайных переговорах требует буквально золотых гор и твердых гарантий, — говорил глава АПР.

— Обещайте ему все! — махнул рукой Верховный. — Миллиарды, поместья, земли. Ну, расстанутся со своим имуществом еще парочка расейских сановных воров — так они же воры, низшая раса, расходный материал. Даже в бюджет не залезем. Одарим нашего гения-возвращенца замком во Франции, скажем. Или в Англии. У нас их теперь много, «подаренных»-то. Мы теперь, поди, не беднее папского престола будем. Так что полномочия, считайте, получили от меня. По этому вопросу приму в любое время дня и ночи: ставка в игре слишком высока. А обманет нас Бутонов — ледорубом угостим. Шучу, однако! Но чутье мне говорит: не обманывает он, наткнулся все-таки на чудо. Слишком много видел до этого, уже интуиция выработалась…

— Вас понял, товарищ Верховный, — кивнул головой его собеседник. Чутье и ему подсказывало: успех где-то рядом. — Как у вас с программой «Агрополис» дело движется? — ворвался в мысли Игоря голос Верховного.

— Пока нормально движемся, товарищ Верховный, — отрапортовал директор агентства, — Сводим в него все, что можно, все, что повышает производительность и продуктивность, позволяя обходиться минимумом людей. Все — начиная от комбайнов-роботов и новых летательных аппаратов и кончая технологиями повышения урожайности. Ростовские беспилотные комбайны управляются одним оператором — десяток. Так же хорошо показывают себя и автоматические энергонасыщенные тракторы «Кировец». Все это интегрируется в информационную систему управления агрокомплексами — в «Агротронику», тоже детище «Ростсельмаша».

Задействуем технологию водоочистки «ЗФ» и строим завод по производству протиевоей, «легкой» воды по ее технологии. Она очень повышает продуктивность животноводства. Смеляков там у нас генконструктором, он дело туго знает. Но проблемы возникают…

Игорь вкратце доложил: вода из кавитационно-вихревой установки Черкаса действительно повышает урожайность растений. Экономия на удобрениях — колоссальная. Но вот пробовали поить этой водой кроликов — так плоды буквально разрывали чрева самок. Так что тут еще нужно изучать механизмы, да и людям эту воду употреблять рановато. Хотя один из разработчиков поил этой водой новорожденного сына — и тот рос очень быстро, поражая всех размерами. Но изобретатели — известные экстремалы.

— Потому, товарищ Верховный, покамест ничего для прессы не даем. Изучаем действие воды на живые организмы, за сыном того изобретателя наблюдаем, обследуем, — закончил Игорь.

— Правильно делаете, — одобрил глава государства, прищурив глаз от дыма сигары, — тут наверняка нужно еще много работать. Но для технических культур, для льна нашего уже сейчас можно установки в ход пускать. Кто активно занимается проблемой?

— Вторая Академия, считайте — Владислав Жигалов, — задорно ответил Игорь. — Ну, Влад спуску не даст. Он еще поставит РАН перед фактом, заставит признать новые эффекты.

А Верховный дружески пожал Игорю руку и тоже рассмеялся.

— Эх, Игорь, иногда дух захватывает, — промолвил он. — Мы давно наткнулись на целый пласт совершенно безумных, внешне очень простых и дешевых технологий вроде этой кавитации. Помню, как Делягин говорил об их принципиальной нерыночности, некапиталистичности. Что они существуют где-то между господствующими направлениями, между информационными и нанобиотехнологиями. Но мы даже не представляли до конца, что это за золотая жила для нашего национального возрождения. Для этого стоило создать центры экспериментальной проверки подобного…

Верховный словно запнулся. Вихрь мыслей и ощущений захватил его. У него были неразвитые зачатки необычных способностей, подчас его память, в которую вторгались импульсы текущих впечатлений, могла воскресить в его мозгу то, что он видел и слышал много-много лет назад. Иногда Верховный мог на какой-то миг вспомнить даже запахи, стоявшие тогда в комнате или на улице. И в этот момент он словно возвратился в тело мальчишки 1977 года. На какой-то краткий миг пахнуло летним жарким днем, запахом книг из большого шкафа. Вспыхнула в памяти обложка журнала с большим аэропланом на нем. Книжка о приключениях Аргуса, написанная Аскольдом Якубовским. Роскошное издание о Марсе и будущих полетах на него — Клушанцева. Волна какой-то дикой радости нахлынула в грудь Верховного, уже далеко не молодого человека. Ощущение того, что детские мечты исполняются и он созидает тот самый новый мир, о котором так грезил тогда.

«Да, мы — когнитарии, коги. И нам очень хорошо быть вместе. Мы начали действовать среди погасших, опримитивленных, не умеющих мечтать и создавать миры леммингов, слепых простецов», — мелькнула мысль. — «Но мы отвечаем за них. Мы даем им и мечты, и новую жизнь, и новые занятия. И тогда лемминги превращаются в людей, у коих глаза горят и плечи расправляются…»

После развала СССР на территории так называемой «новой России» образовалась действительно новая историческая общность: бывшие русские — безвольные, циничные, разобщенные, не верящие в дерзкие прорывы и ненавидящие всех, кто на них способен. Беспомощные перед властью, глупые лемминги с обывательским мышлением, продажные в душе своей. Озабоченные только мелким потребительством. Эти лемминги покорялись любой мало-мальски организованной силе и никогда не могли восстать. С ними можно было делать все, что угодно, и именно поэтому власть на обломках Союза так долго удерживало племя откровенных мерзавцев и грабителей. Теперь же нужно было из этих живых мертвецов, из этого распавшегося народа создать новый, живой и сильный народ. Сталину почти удалось родить живое дитя от мертвой матери — старой России, умершей в 1917-м. Но он не успел завершить своего великого дела. Теперь его нужно закончить им, когам.

Верховный вдруг вспомнил, как где-то в середине 2010-х пересекся на одном из великосветских раутов с финансистом не из последних, парнем на 15 лет младше. Его тогда поразило до глубины души то, как человек 1981 года рождения, который должен был относиться к уже потерянному поколению, с ужасом говорил о том, что студенты вузов 2010-х годов — уже умственно недоразвитые. Не умеющие ни читать, ни связно выразить свои мысли, ни стремиться к большой цели. Молодой финансист тогда сказал, что не удивится приходу нового Сталина. Ибо эти молодые уже ни на что не годны, их нужно просто сгонять в трудовые армии — чтобы хоть какая-то польза от них была. На строительство дорог, на приведение в порядок ландшафтов.

«Пожалуй», — подумал Верховный. — «Но даже леммингам нужно дать интересные занятия. Для этого и надо создавать внешне простые технологии, которыми смогут пользоваться и они. Пусть строят новые города для самих себя. Пусть они не станут лишними. Их детей мы все равно сформируем так, как нужно для будущего. Но править всегда будут умные — коги, когнитарии. Познающие и мыслящие самостоятельно, не лемминги, живущие тем, что внушают им СМИ. Пусть коги станут как боги. Те светлые, те вечные мальчишки, что не знают слова «невозможно». Они и овладеют технологиями уже не Шестой, а Седьмой технологической эры!»

Машина великих открытий

Возвращаясь к себе в маленьком, но уютном вагоне метро-2, директор Агентства передовых разработок задумчиво листал старый-престарый сборник фантастики, подаренный ему Верховным. «Формула невозможного», изданный в Баку в 1964-м. Здесь нашлась сущая жемчужина, памятник ревущих 60-х — работа знаменитого Альтова-Альтшулера «Машина открытий». Того самого автора ТРИЗ — теории решения изобретательских задач.

Тогда, еще во времена Хрущева, Альтов предложил создать Машину открытий, вообразив ее в XXII столетии на спутнике Юпитера, Ганимеде. Там должен разместиться мощный электронный мозг — система суперкомпьютеров. И еще — роботы и гибкие автоматические производства, равно как и огромные исследовательские установки. Вплоть до сверхмощных ускорителей элементарных частиц-коллайдеров. Там же — и мощная энергосистема.

Итак, супермашина становится целой отраслью науки — физики.

«Оснащенная мощнейшим исследовательским оборудованием, не разделенная ведомственными и иными барьерами, способная к молниеносному обмену информацией, лишенная присущей человеку инерции мышления и работающая круглосуточно, машина эта приобретает новое качество — динамичность. Путь, который физика проходит за десятилетия, Машина открытий пройдет в течение нескольких часов или дней…» — грезил тогда Альтов.

Не имея предрассудков, не ведая шкурных интересов в виде сложившихся научных школ, не желающих лишаться статуса, Машина открытий в самые короткие сроки перебирает множество вариантов исследований. Она получает конкретные задания. Скажем, собрать новые данные о строении вещества, найти практически пригодные способы хранения энергии без потерь. Или создать вещество с отрицательной массой, победив гравитацию. Машина сможет строить сразу несколько вариантов одного и того же опыта. Цикл познания и создания новых технологий сжимается до предела. Сделав важное открытие (против которого не попрут никакие инквизиторы и никакие «признанные авторитеты»), Машина открытий сама скорректирует программу исследований: повернет их в наиболее интересном, неожиданном направлении. Этот цикл пойдет по программе, которую человек, не зная еще о новом открытии, просто не мог предусмотреть. Главное, что все делается беспрерывно и без проволочек: здесь нет никаких задержек в публикации статей в серьезных научных журналах, нет субъективизма рецензентов и каких-то там ведомственных интересов.

Машина, сделав открытие или открытия, быстро закажет новое оборудование для прорывного цикла и сможет проходить за считанные месяцы тот путь познаний, что обычная, человеческая физика, проходит за десятилетия. Ибо нет сопротивления косности, не нужно ждать вымирания прежнего поколения ученых со своими блоками и тараканами в мозгах. Если же таких мегамашин несколько — на разных лунах Юпитера — и каждая разрабатывает свою отрасль науки, то они обмениваются информацией постоянно. И очень скоро порождают самые фантастические технологии…

Пробежав глазами текст, Игорь испытал сильнейшее возбуждение. Да, черт возьми, ведь в стране, по сути, создается некая Машина открытий! Пускай еще не на Ганимеде, пускай без огромного Электронного мозга, но все эти Агентство передовых разработок, обе академии (старая и новая), новые университеты и высокотехнологичные предприятия — это мечта Альтова, построенная на Земле и из людей. Здесь органично соединяются огромные академические институты и лаборатории энтузиастов, частных предприятий. Программа «Россия-2045» с ее работами по отключению механизма биологического старения — и космическая отрасль. Принципы работы здесь сходны: обмен сведениями, неожиданные открытия, конкурирующие структуры, не дающие признанным светилам науки почивать на лаврах и забивать новое. То, что иной «дикий гений» делал стихийно, вручную, убивая годы на прошибание стен глупости и зависти, здесь уже делается автоматически и конкурентно.

«Это и есть наше оружие победы…» — подумал технократ-ког из Сверхновой России.

Господи, сколько же еще непознанного остается вокруг! Сколько еще удивительного, сулящего громадное могущество нашей нации и всему человеческому роду можно было бы исследовать, если бы не проклятая заскорузлость мышления, если бы не академическая спесь и не эгоизм академиков!

Сколько прошло с 1920-х годов, когда австриец Шаубергер задумался: а каким это образом рыбы в холодных, стремительных горных реках могут удерживаться против течения, едва шевеля плавниками и хвостами? Каким образом лосось может не только преодолевать страшной силы потоки быстрых рек, поднимаясь к их верховьям и даже выпрыгивая при этом из воды? Хотя те же реки могут волочь с собою камни? Каким образом сердце, будучи всего с кулак величиной, может прокачивать кровь сквозь все сосуды человеческого тела, даже сквозь самые мельчайшие капилляры, если общая длина всех кровеносных путей в нашем организме — 200 тысяч километров? С этим не справились бы мощнейшие насосы. Ответа на эти вопросы Большая наука не дала и почти век спустя.

Шаубергер предположил, что мы имеем дело с загадочными вихревыми процессами. Что именно некие вихри, образуясь благодаря плавникам и чешуе, наделяют рыбу такой энергией. Что и кровоток возможен благодаря той же физике вихрей. Шаубергер и открыл явление выделяющегося из воды тепла при ее завихрении. Но как же в начале XXI века официальная наука старательно не замечала тех, кто шел путем австрийца! Как ее новая инквизиция старалась уничтожить и погрести заживо тех, кто занимался вихревыми исследованиями, полями кручения и прочим! Насколько нужна именно здесь Машина открытий.

Игорь вздохнул. Он помнил и то, как в его детстве американское аэрокосмическое агентство НАСА созналось в том, что не знает, почему летает тяжелый шмель с его эфемерными крылышками. Что согласно науке шмель летать решительно не может. Но он же летает! И тут мы, быть может, тоже имеем дело с таинственными вихревыми процессами.

Но если их познать и поставить себе на службу, то можно добиться невиданного могущества! Вот почему он, Игорь Авдеев, будет совершенствовать и крепить возникающую систему новой русской науки.

Непознанного еще очень и очень много. Вот уже целые десятилетия нефтяники ищут, находят и разрабатывают «черное золото» в тех породах, где его по теории органического происхождения быть вообще не может. А нефть-то находится, причем и на сверхбольших глубинах, как показало сверхглубокое бурение на Кольском полуострове, что вел Советский Союз. Значит, нефть — это не остатки древней жизни, а то, что образуется в недрах планеты. Но как? И это нужно объяснять, исследовать. Вот зачем нужна теперешняя, еще сильно упрощенная по сравнению с мегамашиной Альтова-Альтшулера, русская система новой научно-технической революции. Потому что нужно сломить сопротивление предрассудков, косности, эгоизма. Потому что нужно первыми в мире выйти к новым знаниям, сжав циклы работ. Первыми в мире зажечь звезду новой научной революции. Причем именно на Русской земле.

Потому что это — ключевая позиция. Потому что здесь ты добиваешься всего. Пусть планета горит и кружится, покрываясь огненными шрамами войн и распадов, пусть кровь льется в Северной Африке, на Ближнем Востоке, в Средней Азии. Пусть осыпается с краев Евросоюз, где разваливаются целые страны. Пусть Америку и Китай, сцепившихся в торговой войне не на жизнь, а на смерть, колотит острейший внутренний кризис. Пускай накатывает на мир тьма нового варварства. На сем фоне русские коги должны создать Страну Солнца. Оплот развития.

Новые технологии дают нам выигрыш во времени. Они — огромная экономия сил и средств, идущих на обеспечение каждодневной жизни, высвобождающих ресурсы на грандиозные программы: космических полетов, достижения физического бессмертия, постройки новых городов, получения новых научных знаний, орошения пустынь. И те же технологии делают возможным новый общественный строй, строй свободы, счастья и развития человека. Именно они позволяют создать из отгоревшего, распавшегося русского народа новую нацию — сверхновых русских. Фантастическая программа возрождения Руси тянет к себе лучшие мозги из всех прочих стран, к нам идут ученые и недостающие технологии. К нам переселяются те белые европейцы, которые стали в своих странах лишними — из-за того, что им нет работы, из-за кошмара толерантности, из-за наплыва азиатских мигрантов. Тьма нового Средневековья останавливается на русских рубежах, и мы поднимаемся, крепко становясь на ноги, пока все остальные падают. Тем ближе миг нашего торжества, когда все русские земли вновь воссоединятся, когда быть русским станет престижно, когда угасающая, но еще способная на многое Германия пойдет на союз с новой мировой державой. Русским Союзом…

Пискнул аппарат правительственной мобильной связи. На табло высветилось: «Идем в стратосфере!»…