Кате казалось: как только она очутится под водой, со всех сторон ее обступят морские чудища. Но пока что ныряльщицу окружал только зеленоватый туман. Впрочем, это был особый туман, которого на земле не увидишь. Кончалась подводная весна — время расцвета плавучих пастбищ. Морская муть планктон живым зеленым туманом застилал воду.

В тумане бесшумно скользнули узкие силуэты. Это спугнутые Катей рыбы покинули свое плавучее пастбище. Исконные жители подводной страны, они легко распознавали ее путевые знаки. Но Катя была здесь чужая. И с ней случилось то, что часто бывает с ныряльщиками. Катя заблудилась, потеряла чувство направления. Думая, что плывет в море, на самом деле плыла в порт.

И вот она увидела продолговатую глыбу, повисшую в воде. «Подводный утес!» — подумала Катя. Разноцветные водоросли тихо шевелились, словно приветствуя ее приближение. Странно было одно: почему этот мохнатый утес не упирается в дно, а как туча висит над головой.

У Кати была с собой сумка для сбора коллекции. Зеленые, бурые, красные водоросли обрывались с висячего утеса легко. Но приросшие к нему ракушки не поддавались. Упрямая Катя вцепилась в ракушку и почувствовала, что тащит ее за собой. Ускользала не только ракушка — весь висячий утес сдвинулся с места и, покачивая водорослями, медленно уплывал.

Отчаянным рывком Катя вырвалась наверх.

И, хотя опасность была уже позади, Катя стала кричать. На ее крик поспешили люди с баржи, с той самой баржи, чье обросшее дно наша еще неопытная в подводных путешествиях «лягушка» приняла за утес.

А потом к месту происшествия подошел катер, и начальник порта Павел Иванович вызвался отвезти наших морских следопытов домой.

— Теперь вы все знаете, — тихо сказала Катя. — Неважно получилось. Но кое-какие коллекции я собрала.

— Покажи, — коротко потребовал Славка.

Он порылся в Катиной сумке и объявил:

— Мусор. А визгу на весь порт. В первый же день осрамились. Придется списать Катю на берег.

Мы ахнули. Шутка сказать: списать на берег! Но за бедную «лягушку» вступился наш гость.

— Простите, — сказал он, — по-моему, за нарушение порядка в порту прежде всего в ответе капитан. — Тут он пристально посмотрел на притихшего Славку. — Так же неверно, будто Катина коллекция (кстати, я сам в нее кое-что прибавил) не представляет интереса для моряка. Я бы мог рассказать один случай…

— Пожалуйста, расскажите! — закричали приободрившиеся «лягушки».

— Тогда слушайте. Это было в первую мировую войну. В Адриатическом море два английских крейсера, «Дармут» и «Бристоль», встретились с противником кораблями австрийцев. Флагман «Дармут» передал «Бристолю» приказ: «Следовать за мной». И что ж? Вопреки приказу «Бристоль» стал отставать. Этим воспользовались австрийцы. Они атаковали одинокий флагман[1], и он должен был принять бой.

Флагман надеялся: сейчас подоспеет на помощь «Бристоль». Но шли минуты, каждая из них могла решить исход боя, а «Бристоля» все не было. Прошло двадцать минут, когда наконец флагман услышал залп еще далекого «Бристоля».

По окончании боя капитана «Бристоля» вызвали на флагман.

«Крейсер у вас или черепаха? — насмешливо спросил его адмирал. — Вас надо под суд отдать за невыполнение приказа! Что-нибудь можете сказать в свое оправдание?»

«Сказать? Нет, сэр. Но показать — да. Прикажите осмотреть днище „Бристоля“. Это мое оправдание», — спокойно ответил капитан.

Оказалось, что к днищу прицепилось столько «безбилетных пассажиров», что из-за них крейсер и потерял свою скорость.

Вы хотите видеть этих безбилетных пассажиров? Вот они!

И Павел Иванович высыпал на стол содержимое Катиной сумки.