Я лежал на матраце и смотрел в экран маленького автомобильного телевизора, купленного по дешевке у алкоголика. Экран рябил, но я уже привык не замечать этого. Вдруг над головой раздался свист тормозов. Константин вскочил и напрягся. Громко захлопали дверцы. Я подумал, что произошло ДТП. Но звука удара не было. Пес выбежал из дома и бросился сквозь кусты молодого клена. Я решил тоже полюбопытствовать. Сверху, заглушаемые воем проносящихся машин, раздавались мужские и женские крики. Я, стараясь не выдавать свое присутствие, пробрался дальше, чтобы увидеть, что происходит. Парень и девушка ругались прямо на мосту. Оба вели себя агрессивно и кричали прямо в лицо друг другу. Девушка сняла туфлю и ударила в стекло автомобиля. Раздался звон разбитого стекла. Парень замолчал и несколько мгновений находился в состоянии оторопи от наглости девушки. Дальше он поступил, может быть, правомерно, но совсем не по-джентльменски. Он ударил девушку в лицо. От удара девушка перекувыркнулась через ограждение и полетела вниз по склону. Парень исчез из поля зрения. Он хлопнул дверцей и уехал.

Девушка докувыркалась до самого низа. Из кустов донеслись стоны и причитания. Я помедлил, не зная как поступить. Мне очень не хотелось обнаруживать свое присутствие перед незнакомыми людьми. Но я не мог не помочь бедной девушке. Я возник перед ней неожиданно, чем испугал ее. Через секунду из-за меня выбрался Константин и оценивающе посмотрел на девушку. Немая сценка продлилась секунд пять. Наверняка девушка оценивала свое состояние, пытаясь понять, насколько мы реальны. От удара могло показаться, что мы плоды воображения ее ушибленной головы. Лицо у нее было в ссадинах, а вокруг левого глаза зрел мощный синяк.

— Привет! — Я первым нарушил тишину. — Ударилась?

— Сам не видишь, что ли? — Ответила она резко, еще не отойдя от скандала.

— Вижу, и видел все с самого начала. Жестко он с тобой обошелся.

— Не твое дело. — Снова нагрубила она.

Девушка провела по лицу руками и увидела оставшиеся следы крови на руке.

— У меня сильно лицо разбито? — Спросила она.

— Виднее будет, если кровь смыть. А так ты больше на побитую шлюху похожа. — Это совсем не то, что говорят человеку, попавшему в неприятности.

— Что? — Девушка посмотрела на меня так, будто ослышалась.

— Извини, у тебя макияж и одежда, как будто ты работаешь на панели. — Это было так, и я не смог промолчать.

На девушке была короткая мини с размахренными краями, короткий топ и вызывающий боевой раскрас. Меня некоторое время просматривали, как на рентгене.

— Почему не осталось нормальных мужиков, одни уроды кругом? — Девушка задрала топ и его краем впитала кровь из ранок. — Вам не угодишь. Оденешься скромно — как бабка оделась. Оденешься сексуально — шлюха. Почему вы головы тогда сворачиваете на девок, у которых жопа наружу?

— Я не сворачиваю, если у девушки, кроме голого тела, нет других внешних достоинств. Например, красивого лица.

На меня посмотрели, как на идиота.

— Ты на машине? Отвези меня домой. — Чуть ли не приказным тоном попросила девушка.

— Нет, и никогда не было. — Ответил я честно.

На меня снова посмотрели, как на идиота.

— Понятно. — С иронией произнесла девушка. — Нищеброд. А под мостом что делаешь? Бомжуешь?

Ответ застрял у меня в горле. Я до сего момента не считал себя бомжом, но после вопроса я вдруг начал себя считать им.

— Да, мы с Константином уже пару месяцев живем здесь, под мостом.

— Бля, вот денек сегодня. Получила в глаз от парня и сразу же упала под ноги бомжу. Как низко и быстро я опустилась.

Видно было, что в девушке клокочет огонь. Она бесполезно пошарила руками вокруг, словно пыталась найти потерянную вещь.

— Босоножку мою не видел? — Спросила она меня.

Я только сейчас заметил, что на ней только одна красная босоножка на левой ноге.

— Ах ты черт, вторая же в машине осталась! — Девушка ощупала себя. — И сумочка. И телефон в ней. У тебя есть позвонить?

— Нет, телефона у меня нет, я думал накопить, но пока отложил покупку. Есть другие заботы.

— Твою мать, бомж в заботах. Скажи мне, как я выберусь отсюда? Своим ходом, что ли? Меня же на первом перекрестке менты хлопнут. — Девушка притронулась к синяку. — Это же на несколько недель теперь.

— Я бы предложил тебе пожить у меня, пока не пройдет, но ты же не согласишься? — Меня осенила простая, но вполне приемлемая мысль.

— Нет, ты серьезно? — В который раз я прочитал в ее глазах мнение о себе. — Прямо из Лексуса в бомжовник под мостом?

— Я всего лишь хотел предложить тебе посильную помощь. Не хочешь, я не настаиваю. Иди на дорогу, лови машину. Нам с Константином и без драных шлюх хорошо.

Девушка смерила меня взглядом, но в нем уже не было такой дикой спеси.

— А ты что-то не очень похож на бомжа. Я бы сказала, что совсем не похож.

— Я пока не изменил мнение о тебе, если тебе это интересно.

— Я поняла, ты псих. Ты скрываешься здесь от людей. Ты не бомж, ты маньяк.

В глазах девушки появился страх. Он сняла с ноги босоножку и взяла ее в руку, как оружие.

— Ты права, я скрываюсь от людей, но я не псих и не маньяк. Я говорю правду, а с этим расстройством жить среди людей невозможно. Пойдем, Константин, у нас еще куча дел.

Хочу вам сказать, что я привык к тому, что меня все считают идиотом, и перестал обижаться на людей. Но эта девушка как-то умудрилась задеть меня за живое. Я гордо растворился в кустах, оставив ее одну. Пес зашуршал лапами за мной следом.

Я забрался на матрац и продолжил смотреть мельтешащую картинку по телевизору. Девушка не шла у меня из головы. Надо было обойтись с ней немного обходительнее. Все-таки ее парень разбил ей лицо и заставил кувыркаться по откосу. Наверняка в ее жизни теперь все кардинально поменялось. Планы на красивую жизнь уехали в Лексусе вместе с босоножкой, сумочкой и телефоном, а жизнь покатилась по наклонной прямо в руки к психу-правдолюбу, живущему под мостом. Не скрою, в мечтах я часто представлял, что у меня есть девушка, наделенная всеми чертами характера, которые мне нравились. Шальная мысль, что этот неожиданный сюрприз из Лексуса сможет хоть как-то прийтись к моему двору, возникла у меня в голове на одну секунду и тут же испарилась. Нет, лучше сразу повеситься.

Пес вдруг поднял голову и оскалился. Я удивился, потому что видел его таким первый раз, и считал, что он в принципе не способен злиться.

— Тук-тук, дома кто есть? — С улицы донесся голос сюрприза с обочины.

— Есть. — Ответил я и притянул Константина к себе. — Заходи, я держу собаку.

Дверь открылась и в проеме показалась девушка. Она остановилась на пороге в нерешительности.

— Слушай, у тебя вода есть? Я бы хотела немного умыться и попробовать отстирать вещи. Я вся в грязи и крови.

Глаз у девушки налился пунцовой опухолью и почти закрылся.

— Конечно. У нас с Константином есть все блага цивилизации. Заходи.

Резкий контраст прослеживался между этой нерешительной девушкой и той, что была полчаса назад. Видимо, этого времени ей хватило, чтобы осознать то положение, в котором она оказалась. Девушка сделала шаг внутрь моего дома и прикрыла дверь.

— Уютненько. Неожиданно. Совсем, как на даче. — Девушка осмотрелась.

Я встал и показал ей на стиральную машинку «Малютка», что стояла у меня в углу, немного прикрытая грязным бельем.

— Вот машинка, вот порошок, а вот вода. На улице у меня душ.

— Невероятно. — Девушка сделала удивленные глаза. — Ты…, это…, прости, что я была немного грубой. Я ведь не со зла. Ты меня понимаешь?

— Да ладно, я привык. — Но мне все равно было приятно это слышать. Жизнь меня не баловала извинениями.

— У тебя есть, что накинуть на время? — Спросила девушка.

— Вот, майки.

Я откинул шторку, за которой стопкой лежали несколько чистых маек. Девушка удивилась еще раз, и я почувствовал, что ее отношение ко мне изменилось.

— А ты точно не маньяк? — Спросила она для проформы.

— Я не маньяк.

Она удовлетворенно хмыкнула. Сейчас мне удалось рассмотреть фигуру девушки. К хорошим природным данным, выраженным в идеальных пропорциях, добавлялась работа над фигурой в спортзале. От любого движения мышцы под кожей обозначали себя поигрываниями. Это немного зачаровывало.

— А полотенце есть чистое?

Я открыл другую шторку. Там у меня было два полотенца песочного цвета, с распродажи.

— Ух ты! Олл инклюзив!

— Бомжуем, как можем. — Пошутил я, гордый за свое жилище.

— Ой, ну хорош, самой ужасно стыдно, не в себе была. Забудь, что наговорила, ладно? Начнем общение с самого начала.

— Сразу предупреждаю, я говорю только правду. Если ты не приняла всерьез причину, по которой я живу изолированно, то я повторю. У меня комплекс правдолюба. Я бы рад избавиться от него, но он сильнее меня.

Девушка неловко помолчала, не зная как поступить.

— Ладно, говори, что хочешь. Покажи-ка мне, как пользоваться этой шайтан-машинкой. У моей бабушки такая была.

Я набрал воды в электрический чайник и включил его. Набрал воды в машинку и высыпал порошка.

— Сейчас, вода в чайнике нагреется, а то в холодной не постирается нормально.

— Может, ты покажешь мне пока, как пользоваться душем?

— Идем.

Я взял с полки майку и полотенце.

— Шампунь и мыло там есть.

Мой душ тоже был собран из паллет. Венчала конструкцию пластиковая бочка на сто литров. Из нее торчал гибкий хромированный шланг с лейкой. Вентиль для воды находился у самого основания шланга. На деревянной полочке стоял бутыль шампуня и кусок мыла. На гвозде висела мочалка.

— Включи пожалуйста, а то я не дотянусь.

— Мы одного роста. Ты дотянешься так же, как и я.

— Понятно. Тогда просто включи мне. Я боюсь сама. У тебя здесь немного шатко все выглядит.

— Это точно, душ я собрал абы как, по остаточному принципу. Включать?

— Подожди.

Девушка, совершенно меня не стесняясь, скинула с себя всю одежду и взяла в руки лейку. Красивое тело портили множественные царапины и ушибы. Я заволновался, но ее безразличный к моему мнению взгляд немного остудил меня.

— Включай! — Попросила она и зажмурилась.

Надо сказать, что под мостом было мало солнца, и вода не особо нагревалась. А еще, если она попадала на ранки… Девушка закричала.

— Выключить? — Испуганно спросил я.

— Нет! Иди, я дальше без тебя справлюсь.

С чувством сожаления мне пришлось уйти. По дороге я пару раз оборачивался и любовался изящной фигурой девушки. Она повизгивала и приплясывала от мыла, попадающего в ранки. Такого выброса гормонов у меня не было давно. Я даже размечтался, что смогу овладеть ею, если проявлю настойчивость.

Чайник уже отключился. Я вылил кипяток в стиральную машинку и прикрыл ее крышкой, чтобы быстро не остыла вода. Девушка не заставила себя долго ждать. Вприпрыжку, стуча зубами, она забежала в мой домик. Моя майка сидела на ней очень хорошо, даже лучше, чем на мне. Видимо оттого, что почти не прикрывала ничего ниже пояса.

— Вот черт, вода у тебя ледяная.

Она самостоятельно откинула крышку с машинки.

— Можно бросать? — Спросила она.

— Да.

Девушка сбросила всю свою одежду, помещающуюся в одном кулаке, в машинку. Я повернул рукоятку и стирка началась. Девушка села на матрац рядом со мной. От нее пахнуло мылом и шампунем, но я воспринял этот запах за аромат сексуальности. Если бы не прикрытый синяком глаз девушки, охлаждающий мой юношеский пыл, то я готов был попытаться проявить открыто свои чувства.

— Как твое имя, правдолюб?

— То… — В горле немного пересохло. Я сглотнул. — Толик.

— Танюха. — Девушка протянула руку. — Очень приятно, Толик.

— Мне тоже, Танюха! Прости, неловко как-то, я лучше буду звать тебя Татьяной.

— Хорошо. — Татьяна переменила позу, и я нечаянно увидел то, что не должен.

В лицо ударила краска. Татьяна заметила это, и мне стало еще неудобнее. Впору, хоть из дома выбегай. Еще и воздуха перестало хватать.

— Может, чайку предложишь? Я совсем окоченела у тебя под душем. Как ты пользуешься им, морж?

Довольный тем, что появилась возможность избежать неловкого момента, я подпрыгнул с матраца.

— Привык уже.

Оказалось, что у меня только одна кружка. Мне и не надо было больше. Константин пил из миски или из луж. Гостей мы не ждали в обозримом будущем. Пока я суетился со столовыми приборами, закипел чайник.

— Тебе с молоком? — Спросил я.

— Ого, у тебя что, и холодильник есть? — Удивилась Татьяна.

— Не совсем холодильник, так, коробка со льдом. Иногда разгружаю рефрижераторы, оттуда набираю куски льда. На неделю хватает продукты сохранить. Тебе какой чай? — Я вытянул вперед два пакетика. — Простой или с бергамотом?

— Черт, не люблю выбирать. Давай любой.

Я выбрал простой. Сильно пахнущий чай я предпочитал с утра. Мне казалось, что цитрусовый запах бодрит.

— Сахара сколько?

— Две ложечки. А печенюхи есть какие-нибудь?

— Блин, нету. Я их не очень люблю, и Константин тоже. Может, сгущенку?

— Прости за наглость, но я не откажусь.

Татьяна поднялась с матраца. Я не удержался, чтобы не проследить ее движение. Моя майка не была создана для того, чтобы прикрывать женские прелести, и они выглядывали во всей своей природной красоте. Девушка присела на единственный табурет за моим шатким столиком. Она взялась за кружку обеими руками, как будто хотела их согреть. Поднесла кружку к лицу и глянула на меня одним глазом.

— Кутузов. — Не удержался я от сравнения.

— Подлец и грубиян. — Ответила Татьяна, но совсем без злости в голосе. — У тебя нет чего-нибудь от синяков?

— Нету, я только подорожником лечусь. Если порезался или палец прибил, только им и спасаюсь. А если вдруг простыну, то завариваю в чай и пью. Гадость, но мне, кажется, помогает.

— Все ясно, в город придется ехать с бланшем. У тебя зеркало есть?

У меня был кусок зеркала, в которое я брился, только оно находилось в душе. Я подскочил и быстренько сбегал за ним.