В связи с рождением Мессии Матфей приводит знаменитое пророчество Исаии, изреченное за семь с половиной веков до появления на свет Иисуса:

А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит:

Се, дева во чреве приимет и родит сына, и нарекут имя ему Еммануил, что значит: с нами Бог. (Матф. 1, 22–23)

Заметим, что сказанное можно воспринимать как продолжение слов ангела, обращенных к Иосифу (ст. 20–23), а можно рассматривать и как пояснение, принадлежащее самому евангелисту.

Обратимся теперь к упомянутому пророчеству Исаии. Оно было непосредственно адресовано царю Ахазу, который боялся, что коалиция врагов нападет на него и одолеет в битве. В эту коалицию входили Рецин, царь сирийский (арамейский), и Факей, царь израильский (то есть царь Северного царства Израиля, в то время как сам Ахаз властвовал над южным, Иудейским, царством). Господь повелел Исаии выйти навстречу встревоженному Ахазу и успокоить его – замысел врагов, выступивших против Иерусалима и желающих совершить государственный переворот в Иудее, не сбудется:

Но Господь Бог так говорит: это не состоится и не сбудется;

Ибо глава Сирии – Дамаск, и глава Дамаска – Рецин; а чрез шестьдесят пять лет Ефрем перестанет быть народом… (Ис. 7, 7–8)

Смысл предсказания таков: правящий в Дамаске царь Рецин является последним властителем Сирии, после которого другого царя («главы») в Дамаске уже не будет. Также и Ефрем, то есть Северное царство Израиля, близится к своему закату – через 65 лет он «перестанет быть народом», то есть государственность его упразднится. Оба царства, ополчившиеся против подвластной Ахазу Иудеи, находятся, таким образом, на грани своего падения, доживают последние годы. Что же станет причиной их гибели? Дальнейшее пророчество объясняет это – их сметет с лица земли нашествие ассирийского воинства:

…Богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским. (Ис. 8, 4)

Ассирия уже усиливается и угрожает как Дамаску – столице Сирии, так и Самарии – столице Северного царства Израиля. Именно поэтому Господь именует два этих царства «дымящимися головнями», повелевая Исаии сказать Ахазу:

…И скажи ему: наблюдай и будь спокоен; не страшись и да не унывает сердце твое от двух концов этих дымящихся головней, от разгоревшегося гнева Рецина и сириян и сына Ремалиина. (Ис. 7, 4)

Дымящиеся головни – все, что остается от прогоревшего костра. Подобно этому, время «горения» (расцвета и силы) Сирийского и Израильского царств – уже в прошлом, и от их «костров» остались одни обугленные «дымящиеся головни». В связи с угрозой ассирийского нападения на них самих они уже не страшны для Иудеи. Царь Ахаз (видимо, по совету пророка Исаии) вскоре заключил союз с Феглаффелласаром, царем Ассирии, и этим окончательно обезопасил себя от угрозы со стороны Сирии и Северного царства Израиля (Ефрема):

И послал Ахаз послов к Феглаффелласару, царю Ассирийскому, сказать: раб твой и сын твой я; приди и защити меня от руки царя Сирийского и от руки царя Израильского, восставших на меня. (IV Цар. 16, 7)

Посольство и ходатайство Ахаза, сопровождаемые богатыми подношениями, оказались весьма успешными:

И послушал его царь Ассирийский; и пошел царь Ассирийский в Дамаск, и взял его, и переселил жителей его в Кир, а Рецина умертвил. (IV Цар. 16, 9)

Таким образом, пророчество Исаии о «двух дымящихся головнях» сбылось: одна «головня», царство Сирии, «выбыла из игры» в результате поражения от ассирийцев; другой же «головне», Израильскому царству, осталось существовать еще шесть с половиной десятков лет, что точно предсказал Исаия:

…А чрез шестьдесят пять лет Ефрем перестанет быть народом… (Ис. 7, 8)

Без поддержки Сирии царство Ефрема уже не осмеливалось выступать против Ахаза. Однако же в самый момент изречения пророчества Ахаз усомнился в правоте слов Исаии и попросил доказательство. Таким доказательством могло послужить некое знамение, посылаемое Господом в знак истинности пророчества. Об этом Бог упомянул через Исаию:

…Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены. (Ис. 7, 9)

Итак, следовало «удостоверить» в правоте предсказания тех, кто вначале не поверил в него. Поэтому далее пророк предлагает царю:

Проси себе знамения у Господа, Бога твоего: проси или в глубине, или на высоте. (Ис. 7, 10–11)

Примеры того, как «просят знамения» у Господа, мы находим в Писании неоднократно. Так, царь Езекия, сын Ахаза, тоже получил через пророка Исаию предложение «просить себе знамения». Езекия тяжко заболел – и, уже находясь на смертном ложе, умолял Господа исцелить его. Господь откликнулся на мольбу и велел пророку Исаии возвестить царю, что выздоровление наступит уже на третий день:

…Так говорит Господь, Бог Давида, отца твоего: Я услышал молитву твою, увидел слезы твои. Вот, Я исцелю тебя; в третий день пойдешь в дом Господень… (IV Цар. 20, 5)

Кроме того, Бог обещал:

…И прибавлю ко дням твоим пятнадцать лет, и от руки царя Ассирийского спасу тебя и город сей… (IV Цар. 20, 6)

Однако Езекия не поверил в такую милость Божью и попросил пророка доказать ему истинность Господних слов:

И сказал Езекия Исаии: какое знамение, что Господь исцелит меня и что пойду я на третий день в дом Господень? (IV Цар. 20, 8)

Тогда пророк предложил ему выбрать между двумя знамениями:

…Вперед ли пройти тени на десять ступеней или воротиться на десять ступеней? (IV Цар. 20, 9)

Речь идет о солнечных часах, отбрасывающих тень по мере движения солнца. Большие часы такого рода были сооружены в Иерусалиме при Ахазе, отце Езекии, как об этом повествуется в Книге Исаии:

Вот, я возвращу назад на десять ступеней солнечную тень, которая прошла по ступеням Ахазовым… (Ис. 38, 8)

Именно такое знамение и выбрал сам Езекия, сказав:

…Легко тени подвинуться вперед на десять ступеней; нет, пусть воротится тень назад на десять ступеней. (IV Цар. 20, 10)

То знамение, о котором Езекия просил, он получил, и в дальнейшем обетованное ему полностью осуществилось…

Итак, знамение – это чудо, совершаемое свыше и проявляющееся в нарушении законов природы, в изменении привычного хода событий.

За несколько сот лет до Езекии просил знамения от Господа и судья (правитель) израильский Гедеон. Он не был уверен, что Бог Сам говорит с ним через ангела:

…Сделай мне знамение, что Ты говоришь со мною… (Суд. 6, 17)

И лишь после того, как пища, приготовленная Гедеоном для ангела, воспламенилась от прикосновения ангельского жезла, а сам гость исчез, Гедеон поверил…

Во второй и в третий раз испытывал Гедеон Господа, прося знамения: действительно ли ему предназначено спасти Израиля? —

И сказал Гедеон Богу: если Ты спасешь Израиля рукою моею, как говорил Ты,

То вот, я расстелю здесь на гумне стриженую шерсть: если роса будет только на шерсти, а на всей земле сухо, то буду знать, что спасешь рукою моею Израиля, как говорил Ты. (Суд. 6, 36–37)

Знамение осуществилось, и тогда Гедеон попросил вторично:

…Пусть будет сухо на одной только шерсти, а на всей земле пусть будет роса. (Суд. 6, 39)

Приведенные примеры показывают нам, каких именно знамений ожидали люди от Господа в подтверждение пророчеств.

…Возвратимся теперь к ситуации, в которой оказался царь Ахаз. Он услышал предложение Исаии:

…Проси себе знамения у Господа, Бога твоего: проси или в глубине, или на высоте. (Ис. 7, 11)

«В глубине» – означает «на земле», «на высоте» – в небесах. Любое явление природы Бог может использовать, чтобы изменить естественный ход событий, совершить чудо – и тем самым подтвердить Свои обетования.

Однако же Ахаз отказался «просить знамения»:

…Не буду просить и не буду искушать Господа. (Ис. 7, 12)

Об Ахазе известно, что от Господа и Его Закона он многократно отступал, впадая в идолопоклонство:

…Не делал угодного в очах Господа, Бога своего, как Давид, отец его…

И даже сына своего провел чрез огонь, подражая мерзостям народов, которых прогнал Господь от лица сынов Израилевых,

И совершал жертвы и курения на высотах, и на холмах, и под всяким тенистым деревом. (IV Цар. 16, 2–4)

Возможно, осознавая свою вину перед Богом, Ахаз и отказался «просить знамения». А может быть, он еще и боялся лишний раз «искушать Господа» своей просьбой. Видимо, он был плохо знаком с Законом Господним и не понимал, что если Бог повелевает что-либо (в данном случае – «проси себе знамения»), то следует беспрекословно повиноваться.

Именно поэтому Исаия и упрекает его:

Тогда сказал Исаия: слушайте же, дом Давидов! разве мало для вас затруднять людей, что вы хотите затруднять и Бога моего? (Ис. 7, 13)

Обращение во множественном числе («вы», «дом Давидов») указывает на то, что с Ахазом были и другие представители царского дома (ср. там же ст. 3). «Затруднял людей» Ахаз, очевидно, своими отступлениями от Всевышнего, а теперь и «затруднял Бога» – нежеланием исполнить Его волю и попросить знамения. Поэтому Господь решает, что Сам даст знамение ему и другим членам его семьи:

Итак, Сам Господь даст вам знамение… (Ис. 7, 14)

Обратим особое внимание на приведенный стих: знамение Господь даст именно «вам» (Ахазу и членам его семьи), поскольку только сам Ахаз и его ближние нуждаются в этом знамении, чтобы уверовать в сказанное им ранее.

В чем же будет заключаться знамение, данное Ахазу? —

…Се, дева во чреве приимет, и родит сына, и нарекут имя ему: Еммануил. (Ис. 7, 14)

Всмотримся подробнее в сказанное: в чем же именно должно выразиться знамение, связанное с рождением младенца Еммануила? —

Он будет питаться молоком и медом, доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе;

Ибо прежде нежели этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе, земля та, которой ты страшишься, будет оставлена обоими царями ее. (Ис. 7, 15–16)

Следовательно, знамение имеет характер «хронологический»: ко времени повзросления младенца, ныне зачинаемого девой, – когда он уже будет в состоянии отличать «худое от доброго», то есть пользу от вреда – коалиция двух царей («земля, которой ты [Ахаз] страшишься») распадется («будет оставлена»). По какой причине она распадется и не будет более страшна для Ахаза? —

…Ибо прежде, нежели дитя будет уметь выговорить: отец мой, мать моя, – богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским. (Ис. 8, 4)

Появление у ребенка способности отличать пользу от вреда («отвергать худое и избирать доброе») и проявлять первые речевые навыки (звать отца и мать) примерно совпадают по времени. Как раз к названному сроку царства Дамаска и Самарии – Сирия и Израиль (Северное царство) – станут безопасны для Ахаза: их покорят ассирийцы.

Кто же та «дева» (древнееврейское המלע <альма́>), которой предстоит зачать и родить ребенка по имени Еммануил, – то самое дитя, чье повзросление совпадет с ассирийским нашествием на враждебные Ахазу царства? Об этом говорится в следующих стихах Книги Исаии:

И я взял себе верных свидетелей: Урию священника и Захарию, сына Варахиина, —

И приступил я к пророчице, и она зачала и родила сына… (Ис. 8, 2–3)

О чем же призваны были свидетельствовать два «верных свидетеля»? О времени зачатия того самого ребенка, сына пророка Исаии, о котором сказано ранее. Ведь к тому времени, когда он сумеет произнести «отец мой», «мать моя», царства, грозящие ныне Ахазу, будут уже покорены Ассирией (там же, ст. 4). Следовательно, срок зачатия этого младенца играет особую роль в знамении – как точка отсчета.

Как священники, так и пророки пользовались особым почитанием и доверием, поэтому оба свидетеля, священник Урия и пророк Захария, сын Варахиин, и названы верными. Предание отождествляет последнего с Захарией, сыном Иодая, побитым впоследствии камнями за свое пророчество, вызвавшее гнев у царя Иоаса (II Пар. 24, 20–21; ср. Матф. 23, 25).

В стихе Ис. 8, 3 жена Исаии именуется пророчицей – то ли как супруга пророка, то ли как женщина, сама удостоившаяся пророческого дара. Древнееврейское слово המלע <альма́> характеризует юный возраст женщины и может означать как девственницу, так и молодую замужнюю женщину. Слово использовано с определенным артиклем: המלעה «га-альма́» – буквально «эта дева», или «эта молодица». Речь идет о конкретной молодой женщине, известной Ахазу, иначе не было бы артикля ה <га>, указывающего на вполне определенное лицо. То же слово альма употреблено в Прит. 30, 19, где говорится о «пути мужчины к девице» – המלעב <бэ-альма́>, буквально «в девице», «в молодице», то есть речь идет о брачных отношениях.

Следовательно, мы находим у Исаии прямой прообраз той девы и того младенца, о которых сказано в Матф. 1, 23: это жена самого пророка и рождающийся от нее сын по имени Еммануил.