Мы все ближе подъезжали к Форт-Уильяму, и я начала всерьез обдумывать план действий по прибытии.

Я считала, что многое будет зависеть от командира гарнизона. Если он поверит, что я – благородная дама, попавшая в беду, то, вероятно, даст мне сопровождающих до побережья для моего выдуманного отплытия во Францию.

Однако он может отнестись ко мне с подозрением из-за того, что я приехала вместе с Маккензи. Я не похожа на шотландку, но не примет ли он меня за шпионку? Ведь и Колум, и Дугал подумали, что я английская шпионка.

Но зачем кого-то к ним подсылать? Наверное, из-за их антимонархической деятельности, одним из свидетельств которой был сбор средств для принца Карла Эдуарда Стюарта, претендента на трон.

Но в таком случае почему же Дугал позволил мне наблюдать? Он с легкостью мог отсылать меня прочь во время этих мероприятий. Но разговоры велись по-гэльски, возражала я себе.

Впрочем, и тут есть неоднозначность. Я припомнила странный блеск в глазах Дугала, когда он спросил: «Я полагал, что вы не знаете гэльского?» Возможно, это было своего рода проверкой, на самом ли деле язык мне незнаком. Вряд ли в горы Шотландии стали бы посылать шпионов, которые не могут объясниться по меньшей мере с половиной населения.

Ну а разговор между Дугалом и Джейми, который я подслушала? Из него очевидно, что Дугал действительно якобит, а Колум – пока еще нет…

Голова у меня кружилась от гипотез, и я искренне обрадовалась, увидев, что мы подъезжаем к большой деревне. Это означало приличный ночлег и ужин.

Постоялый двор и вправду оказался неплох – по местным меркам, к которым я уже начала привыкать. И хотя кровать явно предназначалась для карликов, которые не прочь провести время с блохами, она во всяком случае помещалась в отдельной комнате. Несколько раз мне приходилось спать на скамье в общей комнате, окруженной мужским храпом и завернутыми в плед немытыми телами.

Обычно я засыпала сразу, несмотря на условия – сказывалась усталость от езды в седле и вечерних политических агитаций Дугала. Правда, в первый вечер на постоялом дворе я бодрствовала целых полчаса, пораженная невероятным разнообразием типов храпа. Общей студенческой спальне для будущих медсестер до такого далеко.

Прислушиваясь к этому хору, я думала о том, что мужчины в госпиталях по-настоящему не храпят. Тяжело дышат, вскрикивают, стонут, а порой всхлипывают или плачут во сне. Никакого сравнения с такой вот бандой здоровых мужиков. Возможно, больные или раненые мужчины не могут уснуть крепко и как следует расслабиться, чтобы издавать подобный шум.

Если мои предположения справедливы, то мои спутники отличались отменным здоровьем. Так они и выглядели с разбросанными во сне крепкими ногами и руками и румяными лицами при свете очага. Убаюканная этой какофонией, я завернулась в дорожный плащ и тоже уснула.

По сравнению с этим опытом я чувствовала себя одинокой в моей крохотной попахивающей мансарде. Я сняла постельное белье, встряхнула матрас, чтобы сбросить нежеланных соседей, но все не могла уснуть – уж очень тихо и темно стало в комнате, когда я задула свечу.

Из зала двумя этажами ниже доносилось эхо голосов и какая-то возня, но все это лишь усиливало во мне ощущение изолированности. Впервые после приезда в замок я осталась совершенно одна, и не могу сказать, что мне это особенно понравилось.

Я не без труда начала проваливаться в сон, когда вдруг услышала зловещее поскрипывание досок в коридоре. Шаги были медленные и неуверенные, словно идущий крался, выбирая половицы, которые поменьше скрипят. Я тотчас села на постели и начала ощупью отыскивать свечу и огниво.

Вслепую хватая воздух, я наткнулась на огниво, но уронила его. Я застыла, шаги за дверью тоже замерли.

Потом что-то зашуршало – видимо, человек снаружи проверял задвижку. Я знала, что дверь не заперта. К ней были прибиты скобы для болта, но сам болт я не нашла. Я схватила подсвечник, вытащила из него огарок свечи и как можно тише встала с постели, сжимая в руке свое глиняное орудие.

Дверь со слабым скрипом открылась. Единственное окно в комнате было закрыто ставнями, не пропускавшими ни ветра, ни света; тем не менее, когда дверь приотворилась, я разглядела серую полоску во мраке. Она росла, но затем, к моему удивлению, уменьшилась и вскоре совсем исчезла: дверь закрыли. Повисла тишина.

Я стояла у самой стены целую вечность – сдерживая дыхание и стараясь расслышать хоть что-то кроме стука собственного сердца. В конце концов я понемногу начала подвигаться к двери вдоль стены, возле которой, как мне казалось, доски лежали плотнее. Я вытягивала ногу вперед, касалась ею половицы и постепенно переносила на нее вес; я ощупывала босыми пальцами щель между половицами, прежде чем подтянуть и поставить на пол рядом с первой вторую ногу.

Возле двери я остановилась и прижала к ней ухо, обеими руками ухватившись за дверную раму, напряженная в ожидании вторжения. Мне казалось, что из-за двери доносятся какие-то звуки, но я не была в этом уверена. Если они и в самом деле есть, то, может, они доносятся снизу? Или я улавливаю чье-то дыхание по ту сторону?

Меня слегка подташнивало из-за адреналина, который не прекращал выбрасываться в кровь. Наконец я устала от неопределенности, покрепче сжала подсвечник в руке, толчком распахнула дверь и выскочила в коридор. Я говорю «выскочила», но на самом деле я сделала всего два шага, споткнулась обо что-то мягкое и во весь рост растянулась на полу, ободрав костяшки на руке и больно ударившись головой обо что-то твердое.

Я села, прижав ладони ко лбу, совершенно не думая о том, что меня могут убить.

Человек, на которого я наступила, невнятно ругался. Сквозь волны боли я смутно заметила, что он (судя по росту и запаху, это был мужчина) встал и нащупывал ставни на стене над нами.

От внезапного тока свежего воздуха я вздрогнула и прикрыла глаза. Когда я их открыла, в коридоре оказалось достаточно света, чтобы разглядеть незваного гостя.

– Что вы тут делаете?

В моем вопросе прозвучало обвинение. В ту же самую секунду Джейми задал свой вопрос – и тем же тоном, что и я:

– Сколько вы весите, сассенах?

Все еще ошарашенная, я машинально ответила:

– Девять стоунов [17]. – И только потом добавила: – А что?

– Вы мне чуть не раздавили печень, – ответил он, осторожно потирая ушибленное место. – Не говоря уж о том, что напугали меня до смерти.

Он протянул мне руку и помог встать.

– У вас все в порядке?

– Нет, я ударила голову.

Коснувшись лба, я вгляделась в пустой коридор.

– Обо что же я треснулась? – задала я не слишком изящный вопрос.

– О мою голову, – ответил Джейми, как мне показалось, с легким раздражением.

– Так вам и надо, – ядовито отозвалась я. – Чего это вам вздумалось шастать у меня под дверью?

Он бросил на меня испытующий взгляд.

– Я вовсе не шастал у вас под дверью, упаси боже. Я там спал – или, вернее, пытался уснуть.

Он потер макушку, где, по-видимому, росла шишка.

– Спал? Здесь?

Я с возрастающим удивлением еще раз оглядела холодный и грязный коридор.

– Странные места вы выбираете! То конюшня, то коридор вроде этого.

– Возможно, вам интересно будет узнать, что здесь остановились несколько английских драгун, – холодно сообщил он. – Они собрались в буфетной и уже крепко набрались. Сейчас они шумно развлекаются с двумя девицами из города. Девиц две, а мужчин пятеро, и некоторые из этих солдат думают о том, чтобы подняться наверх и поискать себе… подружек. Я не думаю, чтобы вам захотелось разделить с ними вечер.

Он поднял плед и перекинул его через плечо.

– Если я ошибся, прошу меня извинить. Я не думал мешать вашему отдыху. Доброй ночи.

– Подождите.

Он остановился, но не обернулся, так что мне пришлось подойти и встать перед ним. Он смотрел на меня сверху вниз, вежливо, но холодно.

– Благодарю вас, – сказала я. – Вы очень добры. Простите, что я наступила на вас.

Он улыбнулся, его лицо приняло обычное, приветливое выражение.

– Ничего страшного, сассенах, – сказал он. – Голова скоро пройдет, ребра перестанут ныть, и я стану как новенький.

Он подошел и открыл дверь моей комнаты, которая захлопнулась после моего рокового выхода – очевидно, строитель возводил здание, не пользуясь уровнем. В доме не было ни одного прямого угла.

– Ложитесь спать, – предложил Джейми. – Я останусь в коридоре.

Я посмотрела на пол. Дубовые половицы, мало того что твердые и холодные, выглядели затоптанными и заплеванными, словом, были так загажены, что по ним и ходить не хотелось. Над входной дверью стояла дата «1732» – похоже, тогда полы вымыли в первый и последний раз.

– Вам нельзя тут спать, – сказала я. – Входите. В комнате пол все-таки почище.

Джейми замер, опершись рукой о притолоку.

– Спать с вами в одной комнате? – Он был шокирован. – Я не могу. Ваша репутация очень пострадает.

Он говорил совершенно искренне. Я чуть было не рассмеялась, но вовремя превратила смех в кашель. Принимая во внимание условия путешествия, отсутствие нормальных гостиниц, уровень санитарных условий, я находилась в столь тесном контакте с этими мужчинами, включая Джейми, что мысль о подобной щепетильности показалась мне смешной.

– Но вы уже спали в одной комнате со мной до этого, – заметила я, овладев собой. – Вы и еще двадцать мужчин.

– Но это не одно и то же! То есть я имею в виду, там ведь была общая комната…

Он вдруг запнулся, как если бы ему в голову пришла внезапная неприятная догадка.

– Вы же не подумали, что я решил, будто вы предлагаете мне что-то неприличное? Уверяю вас…

– Нет-нет, ничего подобного, – поспешила заверить его я.

Поняв, что переубедить его не удастся, я настояла на том, чтобы он хотя бы взял из моей комнаты одеяла и постелил их на пол. Джейми согласился неохотно и лишь после того, как я несколько раз повторила, что пользоваться одеялами не буду, так как сплю, укрывшись своим дорожным плащом.

Я еще раз поблагодарила его, остановившись возле его временного ложа, перед тем как удалиться в свое вонючее убежище, но он только махнул небрежно рукой в ответ на мои слова.

– Не такая уж это бескорыстная услуга с моей стороны, – сказал он. – Мне лучше не попадаться им на глаза.

Я совершенно позабыла о том, что у него есть свои причины держаться подальше от английских солдат. Но мне тут же подумалось, что гораздо удобнее и безопаснее для него было бы устроиться на ночлег в теплой конюшне, чем у моей двери на полу.

– Но ведь сюда может кто-нибудь прийти, – возразила я, – тогда вас найдут.

Он вытянул руку и прикрыл ставни. В коридоре снова стало темно, и Джейми обратился в некую бесформенную массу.

– Они не увидят моего лица, – сказал он. – К тому же в их нынешнем состоянии мое имя ни о чем им не скажет, даже если я назову настоящее – чего я не собираюсь делать.

– Так-то оно так, – с сомнением заметила я, – но не покажется ли им странным, что вы торчите тут в темноте?

Лица его я не видела, но, судя по голосу, он улыбался.

– Ничего подобного, сассенах. Они подумают, что я жду своей очереди.

Я рассмеялась и ушла в комнату. Улегшись в постель, я уснула, будучи в полном восторге от Джейми: позволяет себе провокационные шуточки, а сам испугался даже мысли о том, чтобы спать со мной в одной комнате.

Когда я проснулась, Джейми уже ушел. Спускаясь к завтраку, я увидела Дугала – он стоял у лестницы и ждал меня.

– Ешьте быстрее, барышня, – сказал он. – Мы с вами едем в Броктон.

Он уклонился от объяснений, но мне показалось, что он нервничает. Я поела, и вскоре мы уже скакали рысью сквозь дымку летнего утра. Птицы щебетали среди ветвей, и все предвещало теплый и ясный день.

– С кем нам предстоит встретиться? – спросила я. – Вы можете сказать мне об этом? Поскольку я не знаю, то буду удивлена, это так, но ведь я достаточно умна, чтобы разыграть удивление, даже если знаю.

Дугал покосился на меня задумчиво, но потом решил, что аргумент мой убедителен.

– С командиром гарнизона Форт-Уильяма, – ответил он.

Мне стало не по себе. Я пока не была готова к этой встрече. Считала, что у меня впереди еще три дня дороги.

– Но ведь до Форт-Уильяма еще далеко! – воскликнула я.

– Ммхм…

Как выяснилось, этот командир гарнизона был не из тех, кто любит сидеть на месте, и совершал поездку по округе с отрядом драгун. Солдаты, которые явились в деревню накануне вечером, были из его отряда; они и сообщили Дугалу, что командир остановился в гостинице в Броктоне.

Это была серьезная проблема, и я весь остаток пути провела, обдумывая ситуацию. Я рассчитывала оторваться от отряда Дугала в Форт-Уильяме, который, как я полагала, находился в одном дне пути от Крэг-на-Дун. Даже не подготовленная к ночлегу под открытым небом, без всяких припасов, я могла бы проделать этот путь одна и найти дорогу к каменному кругу. Что произойдет потом, неизвестно, но попасть туда необходимо.

Сегодняшнее событие нарушало все мои планы. Если я разделюсь с Дугалом и компанией здесь, то до холма мне останется не один день пути, а четыре. А полагаться на свои способности ориентироваться на местности я не могла, не говоря уже о выносливости, которая необходима в пешем походе по диким холмам и болотам. За последние недели у меня сложилось достаточно реалистичное представление об острых скалах и гремящих водопадах горной Шотландии, наслушалась о диких зверях. Я не имела ни малейшего желания встретиться лицом к лицу, скажем, с кабаном в каком-нибудь пустынном ущелье.

Мы приехали в Броктон поздним утром. Туман рассеялся, и день оказался достаточно солнечным, чтобы внушить мне оптимизм. Возможно, убедить командира гарнизона дать мне небольшой эскорт, который проводит меня до холма, окажется не так уж сложно.

Я поняла, почему командир избрал Броктон своей временной резиденцией. Селение было достаточно большое и имело две таверны; одна из них представляла собой трехэтажное здание с пристроенной к нему конюшней. Мы остановились здесь, поручив наших лошадей заботам конюха, который двигался медленно, словно окоченел. Мы с Дугалом зашли внутрь, Дугал успел заказать еду, а конюх все еще не брел к воротам конюшни.

Я осталась внизу, созерцая блюдо с черствыми на вид овсяными лепешками, а Дугал поднялся по лестнице в кабинет командира. Я смотрела на него со смешанным чувством. Трое или четверо английских солдат слонялись по буфетной; они то и дело поглядывали на меня, о чем-то негромко переговариваясь. Больше месяца я пробыла среди шотландцев клана Маккензи, и теперь присутствие английских драгун отчего-то нервировало меня. Я твердила себе, что становлюсь глупой. В конце концов, это же мои соотечественники, не важно, из какого времени. Я обнаружила, что чувствую себя потерянной без общества мистера Гоуэна, с которым мы сблизились, а также симпатичной фамильярности Джейми. Я горько сожалела, что не успела попрощаться со всеми до отъезда, но тут меня окликнул Дугал, который стоял на лестнице – он приглашал подняться к нему на верхнюю площадку.

Выглядел он еще более озабоченным, чем прежде, когда молча, жестом предложил мне войти в комнату. Начальник гарнизона стоял у открытого окна – его стройный, высокий силуэт четко вырисовывался на светлом фоне. Увидев меня, он рассмеялся – вернее сказать, издал один короткий смешок.

– Да, я так и думал. Судя по описанию Маккензи, это должны были оказаться именно вы.

Дверь за мной затворилась, и я обнаружила себя наедине с капитаном его величества восьмого драгунского полка Джонатаном Рэндоллом.

На этот раз он был в красно-коричневом мундире, в завитом и напудренном парике. Но лицо все то же – лицо Фрэнка. У меня перехватило дыхание. Но теперь я заметила жесткие складки вокруг рта и надменную позу. Однако он вежливо улыбнулся мне и пригласил сесть. Мебели в комнате было немного: письменный стол, кресло, простой сосновый стол и несколько стульев. Капитан Рэндолл кивнул молодому капралу, который стоял у двери, и передо мной на столе появилась кружка эля.

Капитан, махнув рукой, отослал капрала на место, налил эля себе и грациозно опустился в кресло напротив меня.

– Отлично, – произнес он самым любезным тоном. – А теперь почему бы вам не рассказать мне, кто вы такая и как оказались здесь?

Выбора у меня не было, и я поведала ему ту же историю, что и Колуму, опустив подробности нашей с ним встречи, которые он, разумеется, помнил и сам. Я не знала, что рассказал ему Дугал, и не хотела быть пойманной на лжи. Капитан слушал мое повествование с вежливым, но скептическим выражением. Я заметила, что в отличие от Колума он и не думал скрывать свои сомнения. Рэндолл откинулся на спинку стула.

– Вы назвали Оксфордшир. Но я что-то не помню там никаких Бошанов.

– Откуда вам их знать? – огрызнулась я. – Сами-то вы из Суссекса.

Он удивленно раскрыл глаза. Я готова была откусить себе язык.

– Могу я спросить, откуда вам это известно?

– Э-э… ваша речь. То есть выговор, – поспешила я с объяснением. – Он суссекский.

Красивые брови поползли вверх.

– Моим учителям и родителям было бы неприятно услышать, что мой выговор выдает место моего рождения, – сухо произнес он. – Ведь они приложили немало усилий и средств, чтобы исправить его. Но поскольку вы, судя по всему, знаток по части диалектов и акцентов… – он повернулся к человеку у стены, – то без всяких сомнений, сможете определить место рождения моего капрала. Капрал Хокинз, будьте добры, скажите что-нибудь. Что угодно, – добавил он, заметив смущение на лице молодого человека. – Продекламируйте какой-нибудь известный стишок, например.

Капрал, молодой парень с простоватым мясистым лицом, обвел комнату растерянным взглядом, собрался с силами и проговорил:

– Милашка Мэг мундир мне постирала и с ним бежать пустилась во всю прыть. Но скоро я заставил красотку за шалость заплатить.

– Этого достаточно, капрал, благодарю вас.

Рэндолл жестом прервал солдата, и он снова встал у стены, обливаясь потом.

– Ну и?.. – обратился Рэндолл ко мне.

– Мм… Чешир? – предположила я.

– Почти. Ланкашир.

Рэндолл, сузив глаза, посмотрел на меня. Заложив руки за спину, он подошел к окну и посмотрел на улицу. Зачем? Чтобы проверить, взял ли Дугал с собой людей?

Неожиданно он повернулся ко мне с вопросом:

– Parlez-vous français?

– Très bien [18], – немедленно откликнулась я. – А что такое?

Он испытующе глядел на меня, склонив голову набок.

– Черт меня побери, если вы француженка, – сказал он, как бы разговаривая сам с собой. – Возможно, оно и так, но встретить француженку, которая отличает кокни от корнуольца…

Он постукивал изящными пальцами по крышке стола.

– Как ваша девичья фамилия, миссис Бошан?

– Послушайте, капитан, – я улыбнулась как можно обольстительнее, – играть с вами в игру «угадай-ка» весьма занимательно, но мне хотелось бы поскорее покончить с церемониями и уладить детали моего путешествия. Я и так уже сильно задержалась и…

– Ваши игривые манеры не помогут вам, мадам, – перебил он меня, снова прищурив глаза.

Фрэнк это делал в тех случаях, когда ему сильно что-нибудь не нравилось, и я ощутила некоторую слабость в коленях.

– Я и не рассчитываю на помощь, – ответила я дерзко. – У меня нет никаких просьб ни к вам лично, ни к гарнизону, ни к Маккензи. Все, чего я хочу, это продолжить мое путешествие. И я не вижу причин меня задерживать.

Он смотрел на меня, сжав губы.

– Вот как? Не видите? Прекрасно. Однако поставьте себя на мое место, мадам, и, возможно, мои причины станут вам яснее. Месяц назад я и мои люди преследовали шайку неизвестных шотландских бандитов, которые угнали небольшое стадо скота из имения возле границы…

– Ах, вот они чем занимались! – воскликнула я и не очень уместно вставила: – Этого я не знала.

Капитан Рэндолл тяжело и гневно дышал, но сдержался и продолжил свой рассказ:

– В разгар этой погони я встречаю полуголую англичанку в таком месте, где она не должна была оказаться с сопровождением или без, англичанку, которая отказывается отвечать на мои вопросы, которая на меня нападает…

– Вы первый напали! – не удержалась я.

– …ее соучастник внезапно оглушает меня, а затем она покидает место происшествия, по всей вероятности, с чьей-то помощью. Я и мои люди тщательно обыскали все кругом, и уверяю вас, мадам, они не обнаружили ни следов вашего убитого слуги, ни украденного имущества, ни вашего платья – вообще никаких доказательств того, что рассказанная вами история правдива.

– Вот как? – только и смогла выговорить я.

– Да, вот так. Мало того, в течение четырех месяцев не поступало никаких сообщений о разбойниках. И вот теперь, мадам, вы появляетесь здесь в компании одного из предводителей клана Маккензи, и он сообщает мне, что его брат Колум считает, будто вы шпионка, работающая на меня!

– Но ведь это не так, – возразила я. – Вы-то это знаете.

– Да, я это знаю, – с ударением на последнем слове сказал он. – Не знаю я лишь того, кто вы на самом деле, черт меня побери! Но я намерен это выяснить, уверяю вас, мадам! Я начальник здешнего гарнизона. И как таковой уполномочен предпринимать определенные шаги для того, чтобы очистить окрестности от перебежчиков, шпионов и любых других подозрительных личностей. И эти шаги, мадам, я готов предпринять.

– И что же это за шаги, могу я поинтересоваться? – спросила я совершенно искренне, хотя в словах моих, возможно, прозвучала насмешка.

Он встал, посмотрел на меня сверху вниз немного задумчиво, обошел вокруг стола и, протянув руку, вынудил меня подняться со стула.

– Капрал Хокинз, – произнес он, все еще глядя на меня, – мне понадобится ваша помощь.

Капрал явно смутился, но бочком-бочком подошел к нам.

– Встаньте позади этой леди, капрал, – безэмоционально приказал Рэндолл. – И крепко возьмите ее за локти.

Он отвел назад руку и ударил меня под дых.

Я не закричала, потому что не могла дышать. Опустилась на пол, сложившись пополам, пытаясь вобрать в легкие хотя бы глоток воздуха. Я испытала невероятное потрясение – не от боли, которая пришла вместе с внезапной слабостью. Просто за всю мою сознательную жизнь никто и никогда не бил меня намеренно.

Капитан присел на корточки возле меня. Его парик слегка съехал набок, но кроме этого, да еще странного блеска в глазах, он держался как ни в чем не бывало.

– Надеюсь, что вы не беременны, мадам, – произнес он буднично, – в противном случае беременность ваша вскоре прервется.

Я начала дышать с каким-то странным присвистом, и первые глотки воздуха вызвали боль в горле. Опершись на руки и колени, я приподнялась и ухватилась за край стола. Капрал, бросив на своего начальника испуганный взгляд, все-таки помог мне встать.

Комната передо мной шла черными пятнами. Я опустилась на стул и закрыла глаза.

– Посмотрите на меня.

Голос был четкий и спокойный, словно мне предлагали чашечку чая.

Я открыла глаза и сквозь рассеивающуюся мглу посмотрела на капитана. Он стоял передо мной, держа руки на обтянутых бриджами бедрах.

– У вас есть что сказать мне теперь, мадам? – спросил он.

– Ваш парик сбился набок, – ответила я и снова закрыла глаза.