Жизнь Екатерины Павловны Бочаровой нельзя было назвать лёгкой.

Ее семья – отец, мать, бабушка и сестра-близняшка Вика – была крайне законопослушна, но и им пришлось столкнуться с правоохранительными органами при весьма трагических обстоятельствах. Горе накрыло, как всегда, неожиданно – погиб Павел, отец близняшек, которым только исполнилось шесть лет. Мать словно окаменела, казалось, она просто не в себе – ничего не видит, не слышит, не чувствует, – словно мраморное изваяние на могиле мужа. Катя смутно помнила тёплые сильные руки отца, как она ревновала, когда он подбрасывал вверх Вику, и успокаивалась, стоило ему обнять и прижать к себе их с Викой вместе.

После смерти Павла Бочарова времена для семьи наступили нелёгкие – не стало главного кормильца и нужно было мобилизовать все силы, чтобы выжить и жить достойно.

Но несчастье не хотело отпускать осиротевших Бочаровых из своих ледяных когтей.

Катя с Викой учились уже в выпускном классе, когда однажды на уроке Вика почувствовала себя плохо. У нее сильно заболел живот, и она даже скорчилась от боли. Катя отвела сестру к школьной медсестре, та осмотрела ее, дала обезболивающую таблетку и отпустила с уроков домой. Катя хотела проводить сестру, но та отказалась наотрез.

– Вот еще! – фыркнула Вика, после таблетки почувствовавшая себя лучше. – Я не маленькая, сама дойду. И так в классе дразнятся, что мы с тобой как «двое из ларца одинаковы с лица». Не беспокойся, приду домой, и если станет хуже – вызову «скорую».

Екатерина вернулась в класс, а Виктория Бочарова в тот день исчезла. Пропала без следа. До дома она так и не дошла.

Начались поиски. Полиция, знакомые и друзья прочесали парки и пригородный лес, но Вика исчезла бесследно – никто ее не видел и не слышал, никто не заметил симпатичную девушку в серёжках в виде сердечек с розовыми камушками.

Это был подарок отца. Он подарил обожаемым дочкам одинаковые серьги, только Вике достались с розовыми камнями, а Катюше с голубыми. Конечно, девочки менялись украшениями, иначе и быть не могло. Но в день исчезновения Вика с утра, собираясь в школу, надела свои серёжки.

Катя терзала себя мыслями, что если бы она проводила заболевшую сестрёнку, то ничего бы с той не случилось. Но прошлого не вернуть.

Шло время, Виктория словно в воду канула.

Месяца через два, по совершенно другому делу был задержан странный субъект, Дмитрий Васильков, который с ходу признался в убийстве трёх, неизвестных ему ранее, девушек. Он опознал свои жертвы по фотографиям, а при обыске в его квартире отыскались три пары серёжек, которые он якобы взял себе «на память». Одна пара явно принадлежала пропавшей Виктории Павловне Бочаровой.

Убийца производил впечатление слабоумного – много и страстно говорил, порой заговаривался, живописно со смаком описывал зверские убийства девушек, просил пригласить на интервью тележурналистов, чтобы поведать миру о своих геройствах. До заключения под стражу Васильков трудился на стройке разнорабочим, профессии не имел. Целыми днями слышал: «Поднеси, унеси, убери, подай». А ведь он считал себя вершиной мироздания и решил доказать это. Первую девушку он выследил поздно вечером и убил в лесу, завалив ветками и сухими сучьями. Вторую и третью жертвы маньяк подстерёг, оглушил несчастных камнем и тоже спрятал тела в лесу, закопав на обрыве над рекой.

Если бы маньяк не был пойман, он бы не остановился. Жажда убийства затмила его разум, он больше ни о чем думать не мог – только о сладостных мучениях своих жертв и их предсмертных криках.

Полиция откопала тела погибших, но их оказалось только два. Третье тело, тело Виктории Бочаровой, найдено не было. Васильков настаивал, что закопал всех троих в одном месте. Полицейское расследование пришло к выводу, что, по всей видимости, весной часть обрыва была подмыта водой, почва обрушилась и река унесла труп Бочаровой вниз по течению. Были предприняты поиски, но тело Вики так и не нашли.

Смерть дочери подкосила и без того слабое здоровье матери Кати. Мать днями пропадала на крутом обрыве, где, как она думала, была зверски убита ее ненаглядная девочка. Она почти лишилась рассудка, высохла от тоски и напоминала тень.

Старенькая бабушка и мать Кати ушли из жизни в один год, и она осталась совсем одна в большой двухкомнатной квартире. Екатерина оканчивала университет, училась на факультете психологии, и была очень увлечена своей будущей профессией. За Катей ухаживал ее однокурсник Лёня и она отвечала ему взаимностью.

Катя была очень привлекательной девушкой – улыбчивая шатенка с трогательной чёлкой и ясными серо-голубыми глазами – она у всех вызывала симпатию. Многие ребята с факультета добивались ее внимания, но Екатерина, девушка твёрдых принципов, привыкшая рассчитывать только на себя, оставалась верна своему Лёнчику – мальчику из обеспеченной семьи, единственному сыночку обожавшей его мамочки.

Катя нравилась матери Леонида. Та была женщина умная и понимала, что только рассудительная девушка с несокрушимым характером сможет взять ее оболтуса в ежовые рукавицы и сделать из него человека.

* * *

Прошло десять лет.

Карьера Екатерины Бочаровой резко шла в гору. Она уже много лет арендовала кабинет для индивидуальной психологической помощи. Многие ее клиенты были люди весьма и весьма состоятельные, и у Екатерины Павловны были отличные гонорары. Она занималась психологической диагностикой, индивидуальным и семейным психологическим консультированием, проводила мастер-классы, тренинги, читала лекции и вела семинары. Она учила своих пациентов находить внутренние резервы, чтобы бороться с апатией и унынием, помогала восстановить душевное равновесие, учила регулировать свои эмоциональные состояния – агрессию, постоянное раздражение, злость, неконтролируемые вспышки гнева, помогала людям становиться открытыми к жизни, спокойными и свободными.

Многие пациенты от всего сердца были благодарны Екатерине, и она очень ценила такое отношение к себе, стараясь дать всем желающим грамотную профессиональную помощь.

Выглядела Екатерина Павловна гораздо моложе своих лет. Пациенты, приходившие на первый приём, обычно терялись – они предполагали увидеть умудрённую жизненным опытом женщину, а встречали почти девчонку. Но буквально через несколько минут общения они забывали о своих страхах и начинали полностью доверять психологу Бочаровой.

Екатерина очень ценила, что выглядит молодо и привлекательно, ведь личная жизнь у нее не удалась, и она еще мечтала встретить того самого, единственного и неповторимого, который стал бы ее спутником до конца жизни.

С Леонидом, своим первым мужем, она разбежалась через два года после свадьбы. Мечты мамы Леонида, что у ее сына будет крепкая семья разлетелись в пух и прах – слишком разными людьми они оказались с Лёней.

Лёня, милый мечтательный мальчик, со временем превратился в тоскливого зануду и непробиваемого дуболома. Главный интерес его жизни составляли деньги, много денег. Он открыл свою фирму и день и ночь горел на работе, не уделяя молодой жене почти никакого внимания. О детях он и думать не желал, и это мучило Екатерину. Она мечтала о ребёнке, но муж не оставлял ей ни малейшего шанса.

Помогая многим, себе Екатерина помочь не могла – муж отгородился от нее каменной стеной, которую пробить она оказалась не в силах.

Свекровь тоже внесла свою лепту в разногласие Кати и Лёни. Она всегда была на стороне сына и совала свой нос во все Катины дела, чем страшно ее раздражала. Поучения свекрови, которая сверлила ей мозг и днём и ночью, звучали в голове у Кати постоянно, она даже иногда, вздрогнув, просыпалась, словно слышала скрипучий монотонный голосок свекрови.

Но и с этим Катя как-то мирилась, потому что муж – это на всю жизнь. Так ее учили мама и бабушка. Любовь ушла, остались привычка и чувство долга. Конечно, с этим жить можно, но только очень неинтересно и тоскливо. Дни шли за днями, мелькали недели, проплывали месяцы, а в жизни Кати ничего не менялось, пока…

Пока она, как в плохом анекдоте, не вовремя вернулась из командировки. Она работала с родственниками жертв авиакатастрофы и поздно ночью усталая открыла ключом дверь своей квартиры.

Леня был не один. Недолгое мужское одиночество скрашивала его секретарша Мила, очень уютно устроившаяся в Катиной супружеской постели под боком у ее законного супруга. На столике стояли бокалы с недопитым вином, одежда валялась как попало, и Кате стало ясно, что ее супружество закончилось.

Конечно, со стороны Лёни это было подло – привести любовницу к ним в дом. Но Катя сумела сохранить лицо. Она зажгла в спальне верхний свет, пожелала прелюбодеям приятного времяпровождения и удалилась на кухню, пока незадачливая девица в скоростном режиме напяливала на себя шмотки, а Лёня что-то бубнил, пытаясь ее успокоить. Вскоре послышался торопливый стук каблуков и резкий стук захлопнувшейся двери – любовница мужа испарилась.

Муж вышел на кухню, готовый к скандалу. Но Катя молчала. Она безмолвно повернулась к нему и совершенно спокойно посмотрела в глаза так недавно любимому человеку. Она обошлась без слёз и истерики, просто сообщила, что подаёт на развод.

Екатерина сумела справиться со своим стрессом и крахом супружеской жизни. Конечно, было жаль потерянных лет, но она получила жизненный опыт, который очень помог ей в профессиональной деятельности. Разбитую чашку склеишь, но пользоваться ею нельзя, а жить с мерзавцем она не могла и проглотить обиду тоже.

Она постаралась проанализировать и понять измену мужа, но простить его не захотела. Выходя замуж, каждая девушка предполагает, что получает любимого мужчину в бессрочное пользование. Именно это заблуждение не дает обманутой женщине правильно пережить обман и измену. Конечно, очень обидно, когда понимаешь, что близкий человек предал тебя, предпочел тебе другую, а ты ведь так любила его, так много для него сделала! Однако Катя понимала психологию мужчин, а ведь она кардинально отличается от женской. Если мужчина хоть раз изменил своей женщине, то он будет делать это при каждом удобном случае еще и еще. Остаётся только терпеть и принять поражение. Уйти или остаться – это всегда самый сложный выбор в жизни женщины. С подобными проблемами сталкиваются женщины во всем мире. Но Катя поняла, что развод это не конец жизни, а новое начало.

Конечно, сначала было трудно. Всё напоминало о Лёне – общие друзья, возможность поговорить по телефону, но вскоре появилась возможность постепенно привыкнуть к новым отношениям.

Екатерина не захотела понять мужа и выслушивать его откровения – ей было проще и честнее порвать с ним раз и навсегда. Ведь прощение – это высшая степень доверия и понимания, а она больше не могла доверять Леониду ни при каких условиях. Надо было жить дальше и научиться обходиться без его поддержки.

Она даже была рада, что у них не случилось детей, так как тогда разрыв произошёл бы гораздо болезненнее, и общение с мужем тянулось бы еще долгие годы, напоминая ей, как жестоко он разбил ее доверчивое сердце.

Время лечит душевные раны. Катя научилась справляться с проблемами в одиночку, она вернула себе самоуважение, обрела надежду и способность строить планы на будущее. Неожиданно для себя Екатерина стала смотреть вперёд, а не оглядываться в прошлое. Будущее виделось ей теперь более ярким сквозь призму перенесённых душевных страданий.

В этот нелёгкий жизненный момент Катю очень поддержала родная сестра Леонида – Жанна. Она была на стороне Кати и не одобрила поступок братца.

Жанна пыталась их помирить, несколько раз разговаривала с Лёней, доказывая, что, расставаясь с Екатериной, он делает огромную глупость, так как больше не найдёт такую любящую и верную спутницу жизни. Твердила, что Екатерина – это подарок судьбы и ее надо сохранить во что бы то ни стало. Любовницы приходят и уходят, а жена – это святое. Но Леонид был глух к мольбам сестры, к тому же Екатерина не шла с ним на примирение. Развод был неизбежен.

Жанна осталась единственным человеком из семьи бывшего мужа, с кем у Кати сложились не просто хорошие, а очень хорошие отношения.

Подруги часто встречались, ходили в кино, театры, даже пару раз ездили вместе отдыхать. Именно Жанне Катя доверяла абсолютно.

Бывший муж Кати после нее был женат еще дважды, и каждая последующая жена оказывалась моложе предыдущей на пять лет. В каждом браке у Леонида было по ребёнку.

Жанна была крёстной матерью своим племянницам и очень их любила. Она переживала, что у Екатерины нет детей.

– Жаль, что ты от Лёньки не родила, – огорчалась она. – Хоть бы ребёнок у тебя был, а то ведь годы-то бегут, мы не молодеем.

Кате эти разговоры не нравились.

– Ты ведь прекрасно знаешь, – говорила она, – что Леонид не хотел детей. Что я могла поделать?

– Так он и в других браках тоже не хотел, но, как видишь, его жёнушки прекрасно справились с этой проблемой.

– Они справились, а я не смогла, – вздохнула Катя. – Я не могу вот так, обманом. Всё должно быть по обоюдному согласию. Это ведь не кошка, а ребёнок. Ты же видишь, какой Леонид отец. Хуже не бывает. Он зациклен только на себе и своих интересах. Нет, я так не могу!

Жанна, которая состояла в вполне благополучном браке и имела троих сыновей, настаивала на своем:

– Нет, не говори. Ребёнок женщине обязательно нужен. Задумайся над этим.

– Я так просто не могу. Абы от кого… А вдруг от дурака рожу? – засмеялась Катя.

Жанна махнула рукой:

– Я с ней серьёзно, а она… Смотри, упустишь время, потом пожалеешь, да поздно будет. И как ты только психологом стала? Свою жизнь наладить не можешь.

– Другим советы давать легко. Я не работаю сейчас с семейными парами в кризисных отношениях. Мне это тяжело. Других проблем хватает.

– Смотри, Катька, – Жанна поправила непослушный локон. – Допрыгаешься до ЭКО. Принца ждать – дело неблагодарное. Лучше работягу какого-нибудь присмотреть. А то прекрасный принц поставит своего белого коня у тебя на кухне, завалится на твой продавленный диван и будет ждать, чтобы ты ему по утрам кофе с булочками в постель подавала. Знаем мы этих принцев!

– Я учту, – усмехнулась Екатерина, но ничего не предпринимала для обустройства личного женского счастья.

Да и где ей было искать женихов? Среди клиентов? Да, бывали и такие мужчины, которые после нескольких сеансов приглашали ее на свидания, но Катя видела в них только пациентов и не могла относиться как к нормальным поклонникам. Ну что она могла ответить мужчине, который запутался между женой и любовницей, пришёл к ней за советом, а приглядевшись к Екатерине, решил начать всё с нуля, закрутив роман со своим психологом?

Да, Катя очень хотела семью и детей, но ей в этом вопросе пока очень не везло. А время было неумолимо…

* * *

Очередное утро Екатерины Павловны Бочаровой началось тревожно. Позвонил следователь, представился Вадимом Евгеньевичем Бессоновым и назначил ей встречу. Сообщил, что пока хочет поговорить без повестки, так сказать неофициально. Договорились встретиться в кафе «Маэстро», недалеко от следственного управления.

По телефону подробности встречи Катя выяснять не стала. Но от неожиданного звонка в глазах у нее потемнело, а руки задрожали.

Следователь Вадим Евгеньевич Бессонов при виде Кати, вошедшей в кафе, встал со своего места и приветливо улыбнулся.

– Екатерина Павловна? – уточнил он.

– Можно просто Катя, – улыбнулась Катя в ответ. Она была очень напряжена, и следователь это сразу отметил.

– Тогда я – Вадим. Катюша, вам чай или кофе?

– Если можно, то чай. Зелёный, – ответила Катя. – У вас ко мне дело?

Следователь секунду помолчал, словно собираясь с мыслями.

– Да, дело. Может быть, оно вам покажется необычным, но это касается вашей пропавшей сестры.

Екатерина побледнела.

– Вики?

– Да, Виктории Павловны Бочаровой, пропавшей много лет назад.

– И чем я могу быть вам полезна?

Следователь кивнул официанту, который поставил перед Катей зелёный чай, а перед ним кофе.

– Дело вёл следователь Карумов…

– Да, я помню, – перебила его Катя. – Лев Михайлович, кажется.

– У вас отличная память.

– Такое не забывается.

– Сейчас Карумов на пенсии, так сказать, на заслуженном отдыхе. Но в этом деле, которое давно в архиве, возникли новые обстоятельства.

Лицо Кати стало белым, как мел.

– Не буду ходить вокруг да около, сразу к главному. Дело давнее… Примите соболезнования.

– Да… В таких делах в сердцах родственников нет срока давности, это точно, – вздохнула Катя, понимая, что ее интуиция не подвела. От этого волнение охватило ее еще больше.

– Возникли новые обстоятельства. Осужденный по факту издевательств и убийств на пожизненное заключение Дмитрий Васильков заявил, что он хочет сообщить что-то по этому делу.

– Что? – выдохнула Катя.

– Это пока неизвестно. Дело в том, что заключённый объявил, что сообщит важные сведения только вам.

– Мне? – испугалась Катя.

У нее перед глазами тут же возникла картина из прошлого – за решёткой в зале суда сгорбленная, высохшая, узкоплечая фигура, унылое обвисшее лицо с мутными водянистыми глазами, очки, лысина. Словно это не человек, а червяк или мерзкая пиявка.

– Почему он решил, что именно я должна его выслушать? Нет, я не могу…

– Понимаю. Я бы тоже не пошёл на эту встречу. Но тут есть некоторые нюансы, которые надо учитывать. С одной стороны, это может быть всплеск больного воображения не совсем адекватного человека, который долго находится в заключении. Он может совсем слететь с катушек и придумать чёрт знает что. Насочинять таких небылиц, что нам и не снилось. Так сказать, для развлечения. А с другой стороны – и мы не можем сбрасывать это со счетов, – он действительно собирается сообщить что-то очень важное, что прольёт свет на это страшное преступление. Конечно, вы должны понимать, что из-за одного его заявления никто не собирается вновь открывать дело, но мы должны убедиться, что преступник просто пудрит нам мозги, преследуя свои, только ему известные цели.

Катя вздохнула:

– Да, я понимаю. И если честно, сейчас я просто в растерянности. – Она провела ладонью по лбу. – Даже не знаю, что вам ответить. Это так неожиданно.

Следователь взял ее за руку.

– Успокойтесь. Не стоит так волноваться. Я понимаю: для вас это сильный стресс, но вам надо обязательно принять какое-то решение. Это необходимо. Вы должны понимать, что при встрече преступник может вас оскорбить, но вы должны быть к этому готовы. Для нас главное – узнать что-то новое по этому делу. Точнее, не упустить возможности узнать. Ведь вы себе потом не простите, что не попытались разобраться, не так ли?

Екатерина кивнула.

– Да, вы абсолютно правы. Прошло столько лет, а для меня всё как будто вчера произошло. Я не могу без сердцебиения думать о том, как погибла моя сестричка, моя Вика… – Катя закрыла глаза рукой и заплакала. – Простите, – сказала она, доставая из сумочки платочек и промакивая слёзы. – Простите меня, это просто нервы.

– Я понимаю… – Следователь пододвинул к ней чашку с чаем. – Вы пейте чай, Екатерина Павловна, успокойтесь. Всё будет хорошо и не надо думать о плохом. Плохие мысли материализуются, вы ведь об этом знаете? – улыбнулся он.

Катя тоже улыбнулась.

– Спасибо. Спасибо, Вадим Евгеньевич, что вы сообщили мне об этом. Знаете, я решила! Да, я обязательно должна встретиться с Васильковым. Я потом себе никогда не прощу, если не пойду на эту встречу. Я должна использовать каждую возможность узнать что-то о своей пропавшей сестре. Если бы вы только знали, как болит мое сердце, когда я думаю о ней. Прошлое не отпускает меня. В этом деле не поставлена точка. Да, решено! – Она тряхнула головой. – Я согласна.

* * *

Прошёл месяц. Екатерина встретилась с Васильковым, и тот поведал ей страшную тайну, которую она сейчас очень хотела разъяснить. И немало пришлось потрудиться для этого и даже достать пропуск в шикарное административное здание. Она миновала охрану входа, вошла в прохладный мраморный вестибюль и поднялась в зеркальном лифте на сорок второй этаж.

Двери лифта распахнулись, и она оказалась в просторном помещении, где Екатерину встретил еще один охранник, проверивший ее документы.

Катя прошла по длинному пустынному коридору до двери, на которой была табличка с надписью «Благов Константин Игоревич». Она перевела дух, тряхнула чёлкой, решительно постучала и, услышав: «Да. Проходите», открыла дверь и очутилась в приёмной. На нее вопросительно смотрела симпатичная синеглазая девушка в строгом костюме.

Катя нерешительно остановилась.

– Слушаю вас, – сказала девушка. – Вы по какому вопросу?

– Мне надо переговорить с Константином Игоревичем, – сказала Катя. – По важному делу. Мы договаривались.

– Ваша фамилия? – Девушка посмотрела в еженедельник.

– Бочарова.

– Да. Вы записаны. Пожалуйста, подождите. Константин Игоревич еще не освободился. – Секретарша встала. – Я доложу о вас. Присаживайтесь. – И она исчезла за дверью, обитой светлой кожей.

Катя осмотрелась вокруг и села в мягкое кожаное кресло, предназначенное для посетителей. Приёмная показалась ей уютной и даже симпатичной. Светлая деловая мебель, красивая картина на стене на городскую тему, на подоконнике ухоженные цветы в дизайнерских горшках. Звонили телефоны, но секретарша не появлялась из кабинета своего начальника. Екатерина вздохнула и решила ждать, набравшись терпения, Дело у нее к господину Благову было очень важное.

* * *

В это время в кабинете Константин Игоревич Благов допивал четвертую чашку крепкого кофе и мрачно смотрел на стоящую перед ним секретаршу.

– Что за день сегодня? – Он поднял на девушку усталые глаза.

– Может быть, всё-таки усилим охрану, Константин Игоревич?

Благов мрачно усмехнулся:

– Куда уж больше… Звонят, угрожают гады. Но меня не так-то просто сломать. Я им не хвост собачий, а бывший военный офицер. У меня Чечня за плечами. Я им сам могу такой фейерверк устроить, что небо с овчинку покажется.

Бизнесмен Благов был человеком успешным. После демобилизации по ранению он занялся бизнесом, и дела его пошли в гору. Сейчас у него был торговый комплекс в ближайшем Подмосковье, хозяйство по выращиванию ягодных культур и достаточно крупный завод по производству шампанских вин в Краснодарском крае. И внешне он был очень ничего – широкоплечий, кареглазый, светловолосый – он притягивал женские взгляды, как нектар пчёл.

Благов был в разводе. Женился он сразу после демобилизации на симпатичной девушке Ольге, мечтая о крепкой семье и детишках. Но не получил ни того, ни другого. Благов много и упорно трудился, но жена его оказалась совсем из другого теста. Она хотела получить всё и сразу, и не могла понять, каким адским трудом достаётся благосостояние, если не воровать и не промышлять грабежами. Ночные тусовки в клубах с друзьями, отдых на зарубежных курортах – вот что занимало эту дурочку всю и без остатка. Об остальном она предпочитала не думать.

Давали знать полученные на войне ранения. Благов плохо спал, страдал бессонницей, у него были сильные мучительные головные боли, дело доходило до галлюцинаций. Но он занимался спортом, упорно лечился и пытался преодолевать все жизненные трудности.

Благосостояние пришло к нему, но с Ольгой Константин расстался после трёх лет заранее безнадёжного брака. Ольга отбыла жить в Лондон, получая от Благова очень неплохие «алименты» на безбедную жизнь.

После неудачного брака Константин больше не спешил жениться, женщин у него было предостаточно, он встречался, дарил дорогие подарки и ни к кому не привязывался, стараясь не оставлять девушек до утра, чтобы не пугать болезненными сонными стонами.

В последнее время у Благова были очень непростые отношения с неким бизнесменом Андреем Олеговичем Бирюковым, который в ультимативной форме потребовал продать ему торговый центр в Подмосковье. Благов наотрез отказался – это не входило в его планы, но Бирюков не отступал, настаивая, что это необходимо ему для расширения его бизнеса. Дело зашло в тупик и уже доходило до прямых угроз Благову.

– Полиночка, не переживай, – сказал Благов, отодвигая от себя пустую чашку. – Я вот что хотел тебе сказать… У меня сегодня встреча с болгарами. Открываю еще один винный заводик. Сейчас должна прийти ко мне девушка из службы эскорта. Между прочим, прекрасно знает болгарский. Не чини, дорогая, ей препятствий, проводи сразу ко мне. – Он улыбнулся.

Полина улыбнулась в ответ:

– Конечно, Константин Игоревич. Всё сделаю.

– Ну и хорошо, – устало вздохнул Благов. – Иди.

Девушка взялась за ручку двери, но обернулась и сказала:

– И всё-таки, Константин Игоревич, не связывались бы вы с Бирюковым. Он опасный человек.

– Да? Неужели? – хмыкнул Благов. – Я думал, что он из Фонда милосердия.

– Вот вы шутите, – рассердилась секретарша, – а о нем такие слухи ходят, что ой-ёй-ёй!

– Ну да, он кровь пьёт и по ночам на луну воет. Ладно, иди, Полиночка, у меня дел по горло… – И Благов взял в руки телефон.

Полина пожало плечами и вышла в приёмную. Тут она увидела даму, которая кротко ожидала своего часа в мягком кресле. Она внимательно присмотрелась к посетительнице и про себя отметила, что та очень даже миленькая.

– Простите, – сказала она, – за долгое ожидание. – Входите. Константин Игоревич ждёт вас. – И она села за свой компьютер.

Екатерина встала, машинально провела рукой по юбке, словно стряхнув невидимые пылинки и, вздохнув, решительно направилась в кабинет. Она распахнула дверь и встала на пороге.

– Проходите, – сказал крепкий спортивный мужчина, хозяин кабинета, не поднимая на нее глаз. Он с кем-то разговаривал по телефону.

– Спасибо, – ответила Екатерина и сделала несколько шагов к столу, не забыв прикрыть за собой дверь.

Благов положил телефон на стол и посмотрел на посетительницу.

– Здравствуй, – сказал он, и добавил: – Давно тебя жду.

– Что? – растерялась Екатерина.

– Давно тебя жду, говорю, – улыбнулся Благов. – Ну-ка, покрутись, хочу посмотреть на тебя в движении со всех сторон.

– Это еще зачем?! – вспыхнула Катя.

Благов встал и вышел из-за стола.

– Как зачем? Так надо. – Он поднял пальцем ее подбородок, заглядывая в глаза. – Так говоришь, хорошо знаешь болгарский?

– Я? – оторопела Катя. – Вообще не знаю. У меня французский свободно и английским со словарем.

Благов удивлённо поднял брови.

– Французский? А на кой ляд мне твой французский?

Возникла минутная пауза, во время которой Благов смотрел на свою посетительницу в упор, а она таращилась на директора торгового центра, которого представляла себе совсем не так. Где золотая цепь на шее в палец толщиной? Где массивные перстни на жирных пальцах? Перед ней стоял спортивного вида подтянутый молодой мужчина в дорогом сером костюме с ухоженными руками и благоухающий недешёвым парфюмом.

Благов первым нарушил молчание:

– Что у вам за контора такая? – спросил он. – Чёрт знает кого присылают. Разве спутницы для меня фактурнее не нашлось?

– Что вы имеете в виду под словом «фактурнее»? – строго спросила Катя.

– Худая ты какая-то, невидная. Вида, говорю, у тебя никакого! Вряд ли мы будем смотреться как гармоничная пара. Где рост? Ноги от ушей? Прости, но где у тебя грудь? Дома забыла? И не слова по-болгарски. Это уж слишком, дорогуша. Прости, но на сегодня ты свободна. Я отменяю свой заказ. Придётся воспользоваться услугами другой фирмы, с которой у нас совпадут понятия о стандартах красивой женщины. Всё, свободна! – Благов махнул в сторону двери рукой, которая в этот момент распахнулась.

– Извините, Константин Игоревич, – сказала секретарша, мило улыбаясь. – К вам еще одна посетительница – Анжела.

Секретарша посторонилась и на пороге кабинета возникла высокая фигуристая деваха с пепельными волосами, голубыми глазами, накаченными губами и с бюстом на «твёрдую пятёрку».

Благов удивленно посмотрел на девушку.

– Анжела? Ну, вот же… Могут же… А то уж я подумал, что в вашей фирме надо мной поиздеваться решили. Значит, сначала пробник, затем – бомба. Проходи.

Девушка не очень решительно шагнула вперёд.

– А вы, Анжела, знаете болгарский язык? – спросила Катя.

– Нет, – качнула головой девушка, переминаясь с ноги на ногу на высоченных каблуках.

– Или для нее это не столь важно? – уточнила Екатерина, повернувшись к Благову.

– Да как вам сказать… – ответил тот. – Для нашей сегодняшней встречи болгарский язык очень бы мне пригодился, но, думаю, в вашей фирме мне уже лучше экземпляр спутницы не предложат.

– Да идите вы! – фыркнула Катя и, повернувшись на каблуках, быстро выскочила в приёмную. Ее просто плющило от злости. – Самодур! Дурак! Идиот! – пылали щеки у Кати. – Что он себе позволяет? Как так можно? Сильные мира всего… Взять меня и вот так… Груди, ноги не от ушей… А при чём тут это всё? Я что, на кастинге проституток была?! Господи! Вот так век живи и получи в конце! Чего мне надо? Мне надо было от этого гуся только одно – поговорить! Я хотела как с человеком… Чтобы понял… Чтобы помог! И вот получила!

Ругаясь, на чём свет стоит, Катя села за руль своего старенького «ниссана». В этот момент из стеклянных дверей показался Константин Игоревич Благов со своей спутницей. Они спустились по лестнице, Благов распахнул дверцу черного «мерседеса» и девушка вспорхнула в салон. Он обошел машину, сел за руль, и машина тронулась с места.

Решение пришло само собой. Екатерина включила зажигание и двинулась вслед за Благовым. Она очень боялась упустить его из виду, но ехала очень осторожно, боясь попасться ему на глаза. Всё-таки это был ее первый опыт преследования объекта, Катя очень нервничала, но руль держала крепко. «Мерседес» Благова остановился около высокой башни из стекла и бетона, у входа которого развевались на ветру многочисленные иностранные флаги. Он поставил машину на подземную стоянку, Катя тоже въехала за ним следом. Ей пришлось оплатить два часа стоянки, и охранник предупредил:

– Если вы на болгарскую конференцию, это будет дольше по времени.

– Я доплачу после, – ответила Катя, побыстрее покидая машину, боясь потерять Благова и его спутницу.

Она беспрепятственно вошла во вращающиеся стеклянные двери, очутившись в просторном охлаждаемом кондиционерами холле с высоким потолком. Из виду преследуемую парочку она все-таки упустила. Проход дальше представлял собой непреодолимое препятствие в виде рамки металлоискателя и двух охранников в черных строгих костюмах.

– Вы куда? – спросил один, заступая ей путь.

– На конференцию, – ответила Катя, не моргнув глазом.

– Фамилия? В списках есть? – строго спросил охранник.

– Есть… Бочарова. Меня ждут, – спокойно ответила Катя, сама удивляясь своему нахальству. – Только что прошёл Константин Благов, я его пресс-секретарь.

– Проходите. Бейджик возьмите и сами впишите туда свою фамилию.

Катя прошла дальше, где стояли и автоматы с напитками и шоколадками и работало несколько точек по фуршетному принципу. Она сразу же прошла в зал и увидела Костю с Анжелой в первом ряду.

«Я так понимаю, сначала официальная часть, а потом уже…» – подумала она.

– Уважаемые участники, проходите, сейчас начнем! – сказала женщина в строгом костюме и обернулась к помощнице: – Всем раздали наушники? Переводчики все на местах?

Катя подошла к этой женщине.

– Извините, надеюсь, что я успела… Я переводчица с болгарского языка, должна переводить для господина на первом ряду, место двадцатое.

– Да? У меня не было такой заявки, но сейчас некогда выяснять. Надеюсь, что вы ничего не перепутали?

– Нет. Я знаю своего заказчика лично.

– Ну, хорошо, – кивнула распорядительница. – Поторопитесь, сейчас начинаем. Проходите в комнату переводчиков.

Катя пошла в указанном направлении и очутилась в просторной комнате, где небольшие столики отгораживались друг от друга деревянными перегородками, образуя некое личное деловое пространство. Екатерина подключила свой микрофон к месту в зале под номером «20» и надела наушники.

– Алло! – сказала она. – Есть приём? Очень хорошо! Как там длинные ноги от ушей? Помогают слушать выступающего? Я за вас рада…

«Что за черт…» – конечно же сразу подумал Благов и по дальнейшему разговору понял, что с ним ведёт беседу странная пигалица, которую он встретил у себя в кабинете.

– Вы не захотели меня выслушать у себя в офисе, приняв за девушку из эскорта. Видимо, вы на всех женщин-посетительниц смотрите только в таком ракурсе. Мне вас жаль. Но вам придется выслушать меня сейчас, это даже лучше, что я не вижу ваше лицо. Меня зовут Екатерина Павловна Бочарова. У меня была сестра-близняшка Вика. Много лет назад, в подростковом возрасте, ее убил маньяк. Вика стала его третьей жертвой. Двух девушек, зарытых маньяком, нашли, а мою Вику – нет. Много лет считалось, что ее унесло течением, так как речной берег подмыло водой. А совсем недавно, в тюрьме на свидании с ее убийцей, я получила сведения, где он действительно закопал мою убитую сестру. Он показал мне на карте место захоронения. Сейчас там возвышается ваш торговый комплекс. Я пришла к вам, чтобы поведать о своей трагедии и попросить вас помочь найти мне останки Виктории, чтобы похоронить ее по-человечески…

Благов не мог прийти в себя:

– Что эта придурочная несёт? Какой, к чёрту, маньяк? Какие трупы? Эта баба – сумасшедшая. Как она здесь оказалась? Она что, преследовала меня?» – думал он.

Его спутница заметила, что он изменился в лице.

– Всё хорошо? – прижалась к нему Анжела. – У вас какой-то странный вид. Эй, вы слышите меня?

– Подожди, Диана, я сейчас… – отстранился от нее Благов.

– Я не Диана, – надула губки девушка.

– Какая разница?! – отмахнулся Константин Игоревич.

Анжела зло прикусила пухлую губку, похожую на утиный клюв.

– Вы мешаете, – сказал им кто-то сзади.

Анжела повернулась и фыркнула сделавшему замечание гражданину в лицо:

– Подумаешь!..

– Я сейчас, – сказал ей Благов и вышел из зала, бросив наушники на пустое сиденье.

Холл был пуст, потому что все давно сидели в зале. Он обратился к одиноко стоящему служащему:

– Где здесь комната переводчиков? У меня ужасный перевод.

– Я могу передать претензию…

– Я лично хочу передать, – оборвал его Благов.

– Аудитория пятьдесят.

– Спасибо.

Благов нашел нужную аудиторию, но его туда не пустили. Дорогу ему преградила строгая дама в очках и с тонкими губами.

– Слушаю вас.

– Мне нужна переводчица, которая переводит для человека, который занимает двадцатое место.

– Прошу подождать минутку. Сейчас она к вам выйдет. – И, заметив, как нервно дёрнулась у него щека, добавила: – Успокойтесь, пожалуйста. Здесь не место для разборок.

Екатерина вышла в холл и встала перед Благовым. Он нервно схватил ее за локоть и почти поволок в сторону окна. Катя попыталась освободить руку.

– Прекратите сопротивляться, на нас смотрят. Вы хотите, чтобы я вызвал полицию? – прошипел ей на ухо Благов.

– Нет, не хочу! – вырвала наконец из его цепких пальцев свою руку Катя. – Нам нужно поговорить.

– Поговорить? Вы приволоклись за мной на конференцию, чтобы поговорить? Вам что, делать нечего? Что за чушь вы несли про убитую сестру и маньяка?

– Это не чушь. У меня к вам серьезный разговор.

– Да? – совсем разозлился Благов. – И вы собираетесь разговаривать со мной здесь, у этого окна, под этой пыльной пальмой? – Он брезгливо тронул пластмассовый лист искусственного дерева.

Катя секунду подумала.

– Я готова разговаривать с вами на эту тему где и когда угодно.

Константин Игоревич хмыкнул:

– Вот как? Это действительно так серьёзно?

Катя подняла на него строгие глаза.

– Да. Очень.

Благов вздохнул:

– Чувствую, делать нечего. Давайте пройдём в буфет. Там должен быть шведский стол и напитки.

– А вас не будут искать?

– Кто меня должен искать?

– Ваша Сюсанна, – пояснила Катя.

– Она не Сюсанна, вроде… – наморщил лоб Константин Игоревич, понимая, что не помнит как зовут женщину, которая с ним пришла на это мероприятие. – Это не важно. Зачем ей меня искать? У нее оплачен вызов сопровождения, а я рядом или нет… Какая разница? Может, даже лучше, что меня нет. Не заснула бы только в зале и не захрапела бы…

Они вошли в помещение с длинными столами, уставленными закусками и напитками.

– Что вам предложить? – обратился к ним официант.

– Шампанского, пожалуйста, – сказала Катя. – У вас какое есть?

– Есть брют и полусладкое.

– Мне брют. – Катя взяла бокал и поставила рядом с собой. – А еще я возьму вон тех аппетитных тарталеточек с красной икрой. Не возражаете? – обратилась она к Благову.

Тот только рукой махнул:

– Берите, что хотите. Это бесплатно.

– Вот красота! – воскликнула Катя, набивая рот тарталетками. – И часто вы, Константин Игоревич, посещаете такие вкусные конференции?

– Бывает, посещаю. А что?

– Да, ничего. Везёт вам. Можно я еще возьму вон те пирожные? – потянулась она к маленьким симпатичным пирожным с розочками из разноцветного крема.

– Да ешьте вы что хотите! – разозлился Благов. – Я слушаю вас. Что за дело, которое не терпит отлагательства?

– Сейчас расскажу. Только принесите мне, пожалуйста, еще бокальчик шампанского.

– А вам не много будет?

– Ничего, я вызову такси.

– Так вы за рулём? Однако…

Благов отошёл к официанту, разливающему напитки, и вернулся, держа в руках два бокала. Он поставил их перед Екатериной.

– Вот… Чтобы два раза не ходить…

– Очень благоразумно, – сказала она и пригубила один из бокалов.

Через несколько секунд оба бокалы были пусты.

Благов с удивлением смотрел на Екатерину.

– Если вы будете продолжать в том же духе, то домой вы вряд ли сегодня попадёте, – заметил он.

– А что? – задорно ответила Катя, которой от выпитого стало легко и весело. – Вы же не бросите даму на произвол судьбы? – И она весело хихикнула.

Благов понял, что надо брать ситуацию в свои руки, подхватил Екатерину под локоток и решительно повёл к выходу.

Около фуршетного стола появились первые посетители, и зал наполнился весёлыми голосами. Пока Благов транспортировал Екатерину к выходу, той удалось показать язык проходившей мимо с полной тарелкой даме. Дама осуждающе покачала головой, но Благов дёрнул Катю за руку, и та покорно поплелась за ним.

По дороге Катя начала скулить:

– Что же вы не доглядели за дамой, кавалер? Как она теперь за руль сядет?

– Это ваше дело, – отрезал Благов.

– Моё-моё, – хихикнула Катя. – Я потом назову вас как виновника аварии. Заявлю, что это именно вы убедили меня сесть пьяной за руль.

Благов резко остановился и уставился на Катю злыми глазами.

– Слушайте! Вы мне надоели! Что вы пристали ко мне, как банный лист? Что вам нужно от меня?! Хорошо, я вас отвезу домой, говорите адрес.

Они спустились на лифте к своим машинам, но Благов решительно направился к чёрному «мерседесу», ведя Катю за руку.

– Я не могу оставить машину здесь… – упиралась та. – Я оплатила только за два часа.

– Я заплачу, – отрезал Благов, открывая дверцу и пытаясь усадить Катю на сиденье.

Та сопротивлялась.

– Зачем вы напоили меня? – строго спросила она Благова.

– Я?! – Константин Игоревич даже остолбенел от такой наглости. – Я вас напоил?

– Да, – качнулась Екатерина. – Зачем вы мне столько фужеров принесли?

– Ах, вот как! Принёс – плохо, не принёс – еще хуже! Где у вас логика, голубушка? Свалилась тут на мою голову… – Тут ему в голову пришла идея. – Давайте я отвезу вас на вашей машине. А свою заберу завтра. Конференция ведь несколько дней.

– Это правильно! – засмеялась Катя. – Да вы гений, Константин Игоревич! Вы мне уже нравитесь…

– Ключ дайте от вашего автомобиля, – протянул руку Благов.

– Да пожалуйста… – Катя открыла сумочку и стала в ней рыться. – Вот, возьмите, мне для вас ничего не жалко…

Благов со вздохом посмотрел на нее, щёлкнул сигнализацией и открыл дверцу:

– Прошу.

Катя ничего не успела ответить, как пол и потолок паркинга дрогнули и раздался оглушительный взрыв. Огненный смерч взметнулся к низкому потолку, взревела сигнализация на всех машинах, и на них обрушился поток битого стекла.

Через минуту всё стихло, и Катя поняла, что лежит лицом вниз, придавленная чем-то тяжёлым. Катя шевельнулась и сообразила, что она на цементном полу, на ней грузный мужчина, а вокруг всё засыпано острыми стеклянными осколками и раскуроченным железом. «Мама дорогая! – пронеслось у нее в голове. – Это что?! Взрыв?!» – Она задвигалась, стараясь выползти из-под мужчины, который весил, как она определила, не меньше двухсот килограммов. Наконец ей это удалось, и она села, озираясь вокруг.

Всё заволокло горьким дымом, и смрад становился всё плотнее и гуще. Катя бросилась трясти за плечи лежащего навзничь Благова, но он не подавал признаков жизни. Катя закричала, закашлялась, стала молотить его по спине, трясти за плечи. Константин Игоревич застонал, она попыталась перевернуть его на спину. Он открыл глаза и закашлялся, по его лицу текла кровь.

– Вы ранены?! – закричала Катя. – Да не молчите вы, ради бога! Константин Игоревич, вы слышите меня?!

Губы у Благова шевельнулись, словно он силился что-то сказать.

Катя затрясла его сильнее.

– Вставайте! – кричала она. – Нам надо немедленно уходить, иначе мы задохнемся! Ну же… Давайте!

Оглушительно ревела сигнализация в машинах, дым ел глаза, слышались стоны раненых – чистый ад!

Благов с трудом приподнялся и сел, схватившись за голову. Катя помогла ему встать на ноги. Он шатался. Руки его были посечены битым стеклом, и по ним тоже текла кровь.

У Кати першило в горле, она почти задыхалась. Дым, казалось, наполнил ее лёгкие, голова кружилась, в глазах метались чёрные точки, и она испугалась, что сейчас грохнется в обморок.

– Обопритесь на меня, – прошептала она. – Нам надо скорее выбираться отсюда.

Благов застонал и с трудом сделал несколько шагов. Катя пыталась помочь ему. Она почти тащила его, стиснув зубы, из последних сил направляясь к выходу с парковки. Они почти дошли до выхода, как…

Грохнул новый взрыв! И сознание Кати окутала чёрная пелена.

* * *

Катя должна была прыгнуть с парашютом. Она стояла перед распахнутой дверцей самолёта, и в лицо ей бил сильный упругий ветер. Она ясно чувствовала, что не сможет парить в воздухе, как птица, а пойдет камнем вниз к смертельной земле. Надо только сделать шаг, только шаг… Гибельный страх сковал ей руки и ноги, она боялась двинуться, но кто-то настойчиво требовал, чтобы она прыгнула в бездну… Ужас неминуемой смерти охватил ее душу, она задохнулась и поняла, что еще миг – и она умрет…

– Бочарова, Бочарова! – слышала Катя чей-то зов и попыталась открыть глаза.

Сначала она ничего не увидела, только мутную завесу, потом пелена рассеялась, и Катя разглядела белый потолок. Секунду Катя смотрела на него, потом перевела взгляд на женщину в голубом медицинском халате.

– Бочарова, как вы себя чувствуете? – услышала она. – Вы меня видите?

Катя разжала спёкшиеся губы:

– Да. – Сердце от пережитого ужаса было готово выскочить у нее из груди.

Женщина обрадовалась:

– Вот и славно! Сейчас я вам капельницу заменю, – и она поставила новую бутылочку с лекарством.

Катя обвела взглядом больничную палату, в которой были две койки. На одной лежала она, а другая была пуста.

– Скажите, а я долго находилась без сознания? – спросила она у медсестры.

– Почти сутки, – ответила та.

– А… Скажите, а мужчина, с которым меня привезли, он жив?

– Благов? Да, жив. Он в мужском отделении. Состояние средней тяжести. Здоровый мужик, всё с ним будет в порядке.

Катя попыталась приподняться.

Медсестра встревожилась:

– Лежите, лежите! Вам нельзя много двигаться.

Катя покорно опустилась на подушку и закрыла глаза.

– Устала… – прошептала она.

Медсестра направилась к двери.

– Отдыхайте, – сказала она и прикрыла за собой дверь в палату.

* * *

Катя проснулась, когда за окном стемнело, а в палате уже горел свет. Она проспала тот момент, когда заботливая медсестра сняла капельницу. На тумбочке сиротливо стояла тарелка с остывшими макаронами и холодной котлетой. В кружке был чай, а на кружке лежали два ломтика белого хлеба – это был больничный ужин.

Катя села и спустила ноги с кровати. Голова у нее кружилась и ее слегка подташнивало. «Наверняка сотрясение мозга, – подумала она и тяжело вздохнула. – Вот только этого мне и не хватало для полного счастья».

Она попыталась встать, ухватившись за спинку кровати. Это ей удалось. Она двинулась дальше, держась за стенку, к туалету, который находился при палате.

В зеркале она увидела иссиня-бледную женщину с проваленными глазами, растрёпанную и в съехавшей с плеч безразмерной больничной ночнушке.

– Мама дорогая… – охнула Катя, пытаясь пригладить мокрой ладонью всклокоченные волосы. Расчески у нее, конечно, не было, как и халата.

Не долго думая, Катя взяла со спинки кровати больничное покрывало, набросила его на плечи и осторожно выглянула в коридор.

Коридор был пуст. Больные разошлись по палатам. Дежурная медсестра куда-то отлучилась со своего рабочего места, телефон на ее столе надрывался, но некому было взять трубку.

Больничный линолеум холодил босые Катины ноги. Тапочек у нее тоже не было. Она вышла в коридор и осторожно приблизилась к посту дежурной медсестры. Телефон перестал трезвонить. Катя увидела журнал регистрации и быстро перелистала его, надеясь найти фамилию Благов.

Так, есть! Благов Константин Игоревич, шестая палата.

Катя двинулась по коридору, рискуя каждую минуту быть настигнутой и водворенной на свою законную койку. Она, словно тень, миновала ординаторскую с открытой дверью. В комнате медсестры и дежурный врач ужинали. Катю они не заметили, и она почти бегом оказалась около палаты номер шесть.

Она прислушалась. За дверью слышался мужской голос. Катя поскреблась в дверь, повернула ручку двери и оказалась точно в такой же палате, как и у нее, только кровать там была одна.

Благов сидел на койке и с кем-то очень горячо разговаривал по телефону. «Да, – говорил он и при этом размахивал рукой, – приеду – разберусь! Мало ему не покажется!..» Заметив Катю, он улыбкой пригласил ее войти.

Катя вошла в палату, села на стул, который стоял около небольшого стола, поджала под себя босые ноги, и стала ждать окончания разговора.

Благов отложил телефон и улыбнулся:

– Привет, спасительница! Вы в этом одеянии очаровательны.

Катя поплотнее запахнулась:

– Привет. Это в каком смысле «спасительница»? За комплимент спасибо, но, сами понимаете, я в больницу не из дома попала. Что нашла, то и накинула на себя.

Благов хмыкнул.

– Да ладно вам. Я пошутил. А вот насчет того, что вы мне жизнь спасли – это чистая правда. Сгорел бы я заживо, и ветер мой прах развеял.

Катя зябко поёжилась от его слов.

– Так что это было? Теракт?

Благов дотронулся до плотной повязки на голове.

– Да. Персональный.

– Это как?

– Хотели взорвать мою машину. И взорвали. Только меня в ней не было, я же решил отвезти вас домой на вашей машине. Неувязочка… у них вышла.

– У кого «у них»?

– Если бы я только знал!

– Вы уверены?

– На сто процентов. И даже больше. Это было покушение.

– Господи помилуй! – Катя не на шутку перепугалась. – И что теперь делать?

– А что в таких случаях делают? Сидеть и ждать, что произойдет дальше.

– Как «сидеть»? Так убьют же!

– А что вы предлагаете?

Катя растерялась:

– Я? Я ничего не предлагаю. Я просто боюсь… за вас.

Благов посмотрел ей в глаза:

– А я за вас.

Катя удивилась:

– А я-то тут при чём?

– А кто проник на конференцию без пропуска? Есть запись на камере. Кто прикинулся переводчицей? Теперь у полиции будет много вопросов к вам. Придется объясняться.

Катя растерялась:

– И что же делать?

Благов улыбнулся, секунду помолчал и выдал:

– Вам надо будет сказать, что вы искали встречи со мной, так как мы находимся в любовной связи.

– Что?! – Катя вспыхнула, как спичка, у нее даже голос дрогнул. – Это еще зачем?!

– А затем, что это хоть какая-то отмазка, почему и зачем вы проникли на конференцию.

– Скажите, Константин Игоревич, а почему вы так обеспокоены тем обстоятельством, что мной заинтересуется полиция?

– Разве не ясно? – пожал плечами Благов. – Я ваш должник. Вы мне жизнь спасли, как же я вас брошу в трудную минуту? Нет, так не пойдёт, давайте спасаться вместе.

Катя встала со стула. Благов отметил, что она очень мило смотрится босиком и в больничном вытертом покрывале.

– Константин Игоревич, у меня к вам дело… – Она замялась, не зная, как начать столь трудный для нее разговор.

Благов подбодрил ее:

– Ну же, Катюша, не тушуйтесь! Я слушаю вас.

И Екатерина рассказала, зачем она искала с ним встречи.

Услышав о своем торговом центре, Благов молчал целую минуту. Катя настороженно ждала, боясь услышать решительное «нет».

Наконец Благов улыбнулся:

– Послушайте, Катя! Давайте я подумаю над тем, что вы мне рассказали. Это всё очень необычно, и я сейчас не готов дать вам какой-то определённый ответ. Мне нужно время. Вы ведь можете немного подождать?

Катя согласно кивнула.

– Ну, вот и славно. – Благов взял с тумбочки телефон. – Давайте ваш номер, я вам позвоню, как только мне придёт в голову, что-нибудь путное, хорошо?

Катя снова кивнула и продиктовала ему номер своего мобильного.

– Так я могу надеяться? – с надеждой в голосе спросила она.

– Надеяться никогда не вредно, – сказал Благов. – Давайте поговорим завтра.

– Спасибо! Я буду вам очень признательна, Константин Игоревич. Выздоравливайте. Я забегу к вам после завтрака. – Улыбнувшись на прощание, Катя прикрыла за собой дверь в палату.

На следующий день, после врачебного обхода, Катя снова направилась к Благову. На ней был застиранный больничный халатик и казенные растоптанные тапочки, но это всё же лучше, чем вытертое больничное покрывало. Подойдя к знакомой палате, она деликатно постучала в дверь костяшками пальцев. Ответом ей была тишина.

Катя открыла дверь и заглянула в палату. Кровать была пуста. На металлической сетке лежало новое белье, которое меняла пожилая санитарка.

– Чего тебе? – обернулась пожилая женщина на скрип двери.

– Мне… – растерялась Катя. – Я к Благову. Константину Игоревичу, – добавила она, смутившись: – Он велел зайти.

Санитарка выпрямилась и хмуро посмотрела на Катю.

– Фамилия?

– Благов Константин Игоревич.

Санитарка махнула пухлой рукой:

– Твоя фамилия. Как тебя зовут?

– Меня? – удивилась Катя. – Екатерина.

Санитарка внимательно посмотрела на нее и строго приказала:

– Иди за мной!

Катя послушно двинулась за ней в коридор. Санитарка, бодро ковыляя на подагрических ногах, подошла к белой служебной двери и, почти скрывшись за ней, бросила Кате через плечо:

– Погоди минутку… – Санитарка скрылась в глубине подсобки, но быстро вернулась, держа в руках огромный букет нежно-сиреневых ирисов. – Вот, – сказала она, – это тебе.

– Мне… – ахнула Катя, принимая прохладные упругие стебли.

– И вот еще записка. – Санитарка пошарила в кармане белого халата и достала листок, вырванный из блокнота. – Велели передать.

– Спасибо, – кивнула Катя и быстро развернула записку.

Быстрым, летящим почерком был написан номер телефона и приписка гласила: «Катюша, обращайтесь в любое время дня и ночи по всем вопросам. По поводу интересующего вас дела позвоню в ближайшее время». – И подпись «Константин».

Катя возвратилась в свою палату, где ее встретила большая корзина с фруктами.

«Благов… – благодарно подумала Катя. – Значит, не всё потеряно…»

* * *

Вернувшись в свой кабинет, Константин Игоревич Благов вызвал к себе начальника службы безопасности – Олега Георгиевича Карцева.

– Выглядите не очень, шеф, – отметил немолодой, седой человек с военной выправкой.

– Чувствую себя также.

– Если вы хотите меня обвинить в том, что на вас совершено покушение, то я не виноват. Константин Игоревич, в мои обязанности входит охрана вашего дома и торгового центра. Честное слово, я давно вам говорил, чтобы вы наняли личного телохранителя. Вот, дожили…

– Ладно, ладно… Хватит ворчать. Я же живой, и всё нормально.

– Пока живой, – сделал акцент на слове «пока» Карцев.

– Что вы за человек такой? Я же не в претензии, – улыбнулся Благов.

Карцев хмуро молчал. Он был расстроен сложившейся ситуацией.

Константин Игоревич встал из-за массивного письменного стола, сел за переговорный столик и пригласил сесть начальника охраны.

– Послушайте, Олег Георгиевич, у меня к вам дело… – начал он.

– Слушаю вас! – вскочил Карцев.

– Сидите, сидите, – махнул рукой Благов.

Карцев опустился на стул.

– Я знаю, кто взорвал мою машину.

– Я тоже догадываюсь, – ответил начальник охраны.

– Здесь не обошлось без Андрея Бирюкова, как думаете?

– Думаю, что вы правы. Бандит он первостатейный.

– Да, согласен. Я отказался уступить ему торговый центр, видно он решил действовать своим привычным путём – убрать конкурента.

– Шутки с ним плохи, Константин Игоревич.

– Скажите, Олег Георгиевич, вы могли бы мне навести точные справки об одном человеке, точнее – о женщине.

Карцев с готовностью кивнул:

– Сделаю всё возможное.

Благов придвинул к нему по столу фотографию.

– Посмотрите на этот снимок. Это Бочарова Екатерина Павловна. Я хотел бы знать о ней досконально всё, любые мелочи. Это возможно?

– У меня вопрос, Константин Игоревич. А кто она? И какое имеет отношение к покушению на вас?

Благов устало провел рукой по лбу.

– Скорее всего – никакого. Но она была рядом со мной и даже, кажется, спасла мне жизнь. Она искала со мной встречи и обратилась ко мне с довольно странной просьбой. Так я могу на вас рассчитывать?

Карцев встал.

– Всё сделаю, как просите, Константин Игоревич. Дело привычное. Не в первый раз. Тридцать лет до пенсии служил в органах – не шутка.

Благов заглянул в свой еженедельник.

– И вот еще один человечек… Некто Бессонов Вадим Евгеньевич – следователь. Пробейте его тоже по вашей базе.

– А он каким боком? – поинтересовался начальник службы безопасности.

– А вот это мы и выясним, – закрыл свой еженедельник Константин Игоревич. – Идите, работайте. Я жду результата.

Карцев встал, повернулся и вышел из кабинета. Благов пересел в свое кожаное кресло, откинулся на спинку и задумался. По его лицу блуждала странная улыбка.

* * *

Екатерина выписалась из больницы и на следующий же день направилась в торговый центр на разведку. Голова у нее еще слегка кружилась, и она была довольно слаба, но идея уже овладела ею и остановить ее было трудно. Да и некому.

Она вызвала такси и минут через двадцать подкатила к огромному торговому зданию с зеркальными окнами, в которых отражалось солнце. Екатерина расплатилась с водителем, вышла из машины и направилась через толпу покупателей в торговый зал.

Трехэтажное здание состояло из маленьких бутиков, в которых толкалась толпа распаренного народа, часто с детьми. Люди, зашедшие от нечего делать поглазеть на яркие витрины, посидеть в кафешках и полакомиться мороженым. Женщины катили коляски, детишки постарше бегали и визжали рядом, играла музыка, шла громкая реклама, и Екатерина через минут двадцать почувствовала, что уже безумно устала.

Она села на лавочку причудливой формы и невидящим взглядом стала смотреть на непрерывный людской поток, струившийся мимо нее в обоих направлениях. Тут взгляд ее зацепился за уборщицу в синем форменном фартучке, которая с ведром и шваброй направилась к служебной двери и скрылась за ней. Неожиданная идея осенила Екатерину, она вскочила и пошла следом за техничкой.

Открыв дверь, она очутилась к полутёмном коридоре, освещенном одной лампой дневного света, в который выходили три двери. Наугад открыв одну из них, Екатерина увидела полутёмную лестницу, по всей видимости, ведущую в подвальное помещение.

Недолго думая, она осторожно спустилась по ступеням и оказалась в тесной комнатке еще перед одной дверью, за которой слышались громкие мужские голоса. Мужчины ругались, не выбирая выражений, и громко пыхтели, явно волоча что-то тяжелое. Еще минута – и она будет обнаружена.

Екатерина окинула быстрым взглядом помещение, в котором находилась, и тут же заметила что-то вроде шкафа, рядом с которым стояли вёдра, валялись швабры и громоздились коробки. Резкий запах бытовых химических жидкостей заполнял помещение, и она зажала нос, чтобы громко не чихнуть. Катя кинулась к шкафу, быстро распахнула скрипучую дверцу и в мгновение ока забилась под какую-то ветошь, не забыв притворить за собой дверцу. Тряпка, которой она укрылась, воняла так, что Катя чуть не потеряла сознание.

Мужские голоса приблизились, она услышала, как распахнулась дверь, и около шкафа оказались несколько разгоряченных мужиков. Не смея даже дышать, Екатерина приникла глазом к маленькой дверной щёлке и с ужасом увидела трёх здоровенных мужиков, у ног которых валялся четвертый.

– Толян… давай… Ты чего творишь?! Надо было тихо и бесшумно и с подземного паркинга…

– Да какая… разница? Ты глянь на него – чистый бугай. Тут места выбирать не приходится, попался – и ладно. Чёрт! Кровью залили всё… Убрать не удастся… Ну, давай, давай, шевелись! Щас его машину сюда подгоним, тело в багажник – и в лес. Всё, погнали!

Послышались торопливые шаги, хлопнула дверь. Катя, боясь даже дышать, вылезла из своего укрытия. И тут же она увидела…

– Константин?! – ахнула Екатерина и кинулась к неподвижному телу. – Ты живой?! Эй! Очнись! Надо уходить! – тормошила она его.

Послышался слабый стон, и Благов чуть приоткрыл глаза.

– Слава богу, – прошептала Катя, леденея от ужаса. – Сейчас, сейчас! – заторопилась она, набирая номер полиции. – Алло! Алло! Слышите меня?! – закричала она. – На нас напали! Кто? Да бандиты же! Человек без сознания! Адрес? – Она беспомощно обвела взглядом захламленное помещение. – Это в подвале торгового центра в Подмосковье… – И она назвала адрес.

В ожидании полиции Катя нашла две крепкие на вид швабры и вставила их в ручку двери, пытаясь укрепить ее. Затем с трудом подволокла тяжеленный ящик с какими-то железяками и привалила его к двери. Все эти ухищрения выглядели довольно комично, но что ей оставалось делать?

Благов снова застонал. Екатерина бросилась к нему. Константин Игоревич медленно, но верно приходил в себя.

– Катя? – прошептал он. – Ты как здесь? Где я? Что произошло?..

Екатерина присела рядом с ним на корточки.

– Молчи, молчи, – попросила она. – На тебя напали и чуть не убили. Убийцы ушли за машиной, чтобы отвезти тебя в лес и закопать. Тебе нельзя разговаривать, тебя ударили по голове и ты много крови потерял.

Благов провел слабой рукой по лбу – ладонь стала красной.

– Ничего себе… – сказал он. – Мы где?

– В подвале твоего торгового центра. Я тебе потом всё подробно расскажу. Сейчас бандиты вернутся. Неужели полиция не успеет… Тогда нам конец…

В этот момент дверь снаружи дёрнули. Послышался голос:

– Слышь, Толян! Тут, по ходу, заперто…

Дверь затрясли сильнее.

– Ну-ка, дай-ка я…

И бандиты стали биться в дверь изо всей силы.

Катя сидела на корточках, прикрыв голову руками от страха, и дрожала. Губы у нее прыгали, она еле-еле могла говорить:

– Всё… Мы пропали… – шептала она. – Еще пара минут – и они ворвутся сюда…

Благов с трудом сел, прислонившись спиной к стене.

– Дай-ка мне вон ту железяку, – попросил он. – Я им так не сдамся…

Катя подала ему отрезок трубы, он схватил его и крепко сжал в кулаке так, что побелели косточки пальцев.

Неожиданно за дверью стало тихо.

– Так… За подмогой пошли… Или за инструментом дверь ломать, – сказал Благов. – Значит, пять минут жизни у нас еще есть… Ты-то как здесь оказалась?

Екатерина замялась, подбирая слова:

– Я хотела осмотреть пол в подвале.

– Чего?!

Катя прямо посмотрела ему в глаза.

– Да! Хотела осмотреть пол! Ведь есть такие приборы, при помощи которых можно найти человеческие останки. Вот я и решила проверить – возможно ли это сделать здесь. Проникла в служебное помещение, а тут бандиты тебя приволокли… Они думали, что убили тебя, бросили тут, а сами за транспортом…

– Ну, история… – потрогал разбитую голову Благов. – Хоть роман пиши.

– Ты как? Голова сильно кружится, не тошнит?

– Кружится, и в глазах резкости нет, как будто туман вокруг, но тошноты нет.

– Может, обойдется без сотрясения мозга?

– Было бы что сотрясать, – пошутил Благов.

– Если шутишь, значит, не всё потеряно.

– Это точно. Не стоит падать духом.

– А я и не падаю, – хлюпнула носом Катя. – Я просто боюсь.

– Что толку бояться? Надо думать, как отсюда выбраться поскорее.

Дверь снова задрожала от мощных ударов. Бандиты торопились – время работало против них. Еще пара минут – и дверь не выдержит, слетит с петель.

Благов стал шарить по карманам и неожиданно радостно вскрикнул: «Нашел!» – на ладони у него лежала зажигалка.

– Тащи сюда какие-нибудь тряпки или бумагу, – велел он Кате. – Сейчас пожар устроим.

Ничего не понимающая Катя быстро принесла швабру и какую-то ветошь из-за шкафа. Благов намотал тряпку на швабру и поджёг ее. Вспыхнул огонь, тряпка весело затрещала, а комнатушка мгновенно наполнилась едким дымом.

– Сейчас должны сработать датчики дыма, – ответил на немой вопрос Кати Благов.

И в ту же минуту взревела противопожарная сирена. Шум за дверью мгновенно прекратился и со словами: «Валим, братва!» бандиты мгновенно исчезли.

Благов затоптал тлеющую тряпку и победоносно посмотрел на Екатерину.

– Никогда не стоит экономить на противопожарной безопасности, – сказал он. – Датчики в подвале – первое дело!

Катя бросилась к двери и забарабанила в нее изо всех сил.

– Помогите! – закричала она. – Спасите нас!

Минут через десять дверь распахнулась, и удивленные монтёры вызволили пленников из заточения.

Благов благодарно посмотрел на чумазую Катю:

– Ты мне снова жизнь спасла. И как тебе это только удается, не подскажешь?

Катя зарделась:

– Как-то само собой получается…

– Двигай в том же направлении, – сказал Благов, и они, поддерживая друг друга, словно раненые бойцы, вышли из подвала.

– Где твоя помощь? – обмяк Костя и сполз по стенке. – Ты, кстати, опять мне жизнь спасла…

* * *

Резкие порывы ветра гнали по парку пожелтевшие листья. Зябко подняв воротник дорогого модного пальто и сунув руки в карманы, по мокрой от недавно прошедшего дождя дорожке шел мужчина.

За поворотом показалась беседка, в которой понуро сидел пожилой человек, явно кого-то ожидающий. Увидев направляющегося к нему мужчину, старик оживился и даже привстал со скамейки.

– Лев Михайлович? – спросил мужчина, остановившись около ступенек беседки, и не дожидаясь ответа, продолжил: – Здравствуйте. Я Константин Игоревич Благов, можно просто Константин. Мы с вами договаривались о встрече.

– Да-да, молодой человек, – засуетился Карумов. – Жду вас. Присаживайтесь. Я вот тут на скамейку газетку подстелил, сыро, знаете ли…

Благов внимательно посмотрел на бывшего следователя. Щуплый старичок в потёртой, видавшей виды куртке по-стариковски щурился и делал вид, что очень рад встрече. Константин Игоревич сел рядом с ним и поплотнее прижал к шее шарф – в мокрой беседке было зябко.

– Слушаю вас, Константин Игоревич. Чем могу быть полезен?

Благов повернулся к Карумову.

– Располагаете ли вы временем, Лев Михайлович?

– Да-да, не беспокойтесь. Так чем могу служить?

Благов на секунду задумался.

– Хочу рассказать вам одну занимательную историю. Несколько слов о себе. Я – крупный бизнесмен. Дела веду с отчаянных девяностых и привык ко всякому – бандитским разборкам, наездам налоговой, к вымогательствам чиновников, короче, я тёртый калач и кое-что в этой жизни и людях понимаю. И вот в последнее время зачастил ко мне один господин, Андрей Олегович Бирюков, с «интересным», на его взгляд, деловым предложением: продать ему мой торговый центр. Я сразу ответил отказом, но он был настойчив и было видно, что ему мой торговый центр очень нужен. При этом деньги за него он предлагал смешные и через некоторое время прямо перешел к угрозам и шантажу. Даже намекал, что у меня могут быть большие неприятности с законом, так как мой центр возведен на месте убийства и, скорее всего, труп будут искать именно здесь, а у меня случатся «огромное огорчение и большие финансовые потери», как он выразился. Вскоре появилась дама, которая утверждала, что ее сестру убил маньяк Васильков, а труп находится где-то под моим зданием. Мне, конечно, стало интересно, откуда у нее взялись такие сведения, и я выяснил, что ей об этом сообщил лично маньяк, с которым у нее была встреча в тюрьме. Вам интересно, Лев Михайлович? – спросил Благов, заглядывая в глаза старику.

– Чрезвычайно, – ответил тот. – Только я не понимаю, какое я имею к этому отношение?

Благов ухмыльнулся:

– Минутку терпения, и вам всё станет ясно. Путём размышлений я догадался, что маньяк явно в сговоре с кем-то, кому нужен мой торговый центр. Ну, не напрямую, конечно, а через кого-то, кто имеет связи с работниками следственной службы. Я просмотрел видео с камер слежения за несколько дней и заметил одну машину, которая часто появлялась у тюремных ворот, вашу машину, Лев Михайлович. Я выяснил, что именно вы несколько раз посещали заключенного Василькова, хотя свидания с ним были запрещены. И еще я узнал, что Васильков регулярно получал продуктовые передачи. Не вы ли, Лев Михайлович, были тем добрым Дедом Морозом, передающим убийце за некоторые услуги шоколадные конфеты и копчёную колбаску?

Карумов промолчал, а Благов продолжил:

– Вас опознали, вы регулярно навещали заключенного Дмитрия Василькова, хотя это и не полагалось. В камере появился телевизор, он курил дорогие сигареты. Естественно возникает вопрос – кто разрешил? И появляется ответ – начальник тюрьмы. Да-да, Лев Михайлович, – сказал Благов, когда заметил, как при этих словах дёрнулся бывший следователь, – без участия начальства ничего бы не вышло. Но о начальнике тюрьмы в другой раз. Следователь Бессонов очень помог мне. Он поднял в архиве старые дела, и выяснились интересные вещи. В вашем делопроизводстве было очень много «висяков». Уголовные дела открывались и тут же закрывались за недостаточностью улик. Согласитесь, это довольно странно для такого опытного работника, как вы. Время было непростое, девяностые годы многих подняли на гребень волны успеха и так же многих похоронили без следа. Трудные годы, непростые. Многие хорошо нагрели руки в это время. Думаю, что и вы, Лев Михайлович, не ловили ртом мух, а очень активно работали на какую-нибудь бандитскую группировку. Нет-нет, не мотайте отрицательно головой, это уже доказанный факт и вам не отпереться.

Карумов вскочил с лавочки, но ледяной взгляд Благова остановил его, и он бессильно опустился на место.

Константин Игоревич продолжил:

– На вас вышел господин Бирюков, мой старый недоброжелатель, и я бы даже сказал – враг. Вы разработали для него план моего устранения. Надо сказать, довольно хитроумный, но всё-таки дурацкий. Чтобы отжать у меня мой торговый центр, он попросил убийцу Василькова взять на себя еще и убийство Виктории Бочаровой, девушки, которую он и в глаза не видел. За это маньяк постоянно получал материальные блага, с которыми даже в тюрьме не пыльно время проводить. Простодушная Екатерина Бочарова, получив от Василькова сведения, что он закопал труп ее сестры в том месте, где сейчас находится мой торговый центр, вовлёк женщину в эту историю, и она начала докучать мне. В это время была предпринята попытка убрать меня с помощью троих отморозков.

– Да… как говорится, «поручи дураку богу молиться…» – вздохнул Карумов. – Всё у тебя складно получается, господин хороший, но что тебе конкретно от меня-то надо? Какие у тебя доказательства, что я причастен к этому делу?

– Конечно, есть. И документы, и свидетельские показания. Вы, Лев Михайлович, мозг и двигательная сила всего этого предприятия. Вам не отвертеться.

– Это как посмотреть… – сказал Карумов и быстрым движением остро оглянулся по сторонам. – Это как посмотреть… – И с этими словами он точным выверенным движением вонзил нож в живот Благова. – Взбесил ты меня, Благов… Полежи, отдохни…

Он встал, еще раз посмотрел вокруг и медленно двинулся из беседки.

Благов упал на дощатый мокрый пол и тихо застонал, но старик даже не обернулся.

В этот момент раздалась громкая команда:

– Стоять! Руки в гору! «Скорую»! Срочно!

И к опешившему убийце бросились бойцы спецназа, которые уже давно находились в засаде.

На Карумова надели наручники и пихнули в полицейский фургон. Рядом сел парень с автоматом.

Благова быстро положили на носилки, дверцы «скорой» захлопнулись, и машина, отчаянно сигналя, понеслась к ближайшей больнице.

* * *

В палату, в которой после операции лежал Константин Благов, прижимая к себе пакет с гостинцами, вошла Катерина.

Константин отложил журнал, который читал от больничной скуки и улыбнулся посетительнице:

– Привет, спасительница!

Катя прошла в палату и стала деловито выкладывать на тумбочку Константина фрукты и соки.

– Вот, – сказала она. – Это тебе. Витамины.

– Спасибо, дорогая. Я тронут. Слушай, давай выйдем в коридор, мне надо прогуляться.

– А тебе можно?

– Конечно, Нельзя залёживаться. Движение – это жизнь… – Благов с видимым трудом встал с кровати, но двинулся из палаты довольно бодро.

Катя вышла вслед за ним в просторный больничный холл, и они сели в мягкие удобные кресла около круглого журнального столика.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Катя. – Живот болит?

– Почти нет. Могло бы быть хуже, но мне повезло, рука у этой сволочи дрогнула.

– Что врачи говорят? Скоро тебя выпишут?

– Неделю-другую еще поваляюсь. – Неожиданно Константин увидел мужчину, идущего по длинному больничному коридору, который всматривался в номера палат. – Смотри, кого ко мне занесло. Это же Бессонов. – Привет, Вадим Евгеньевич! – замахал он рукой.

Бессонов быстро направился к ним.

– Добрый день, – сказал он, улыбаясь. – Вот, Константин, решил вас навестить. Как здоровье?

– Нормально. Почти здоров, – тоже улыбнулся Благов. – Что новенького, Вадим Евгеньевич?

Бессонов сел рядом с ними в соседнее кресло и устало вздохнул:

– Ух, хорошо… Целый день сегодня на ногах. Новенького? Есть, дорогой Константин Игоревич, и новенькое… – Он расстегнул молнию на кожаной папке, которую держал в руках, и вынул какую-то бумагу. – Думаю, Екатерина Павловна, вас эта новость тоже должна заинтересовать.

– Меня? – удивилась Катя. – Я вся внимание, Вадим Евгеньевич.

– Ну, тогда я сразу к делу. Катя, ваша сестра жива.

Катя побелела как мел.

– К-как…

– Виктория Бочарова стала свидетельницей убийства. Ее, конечно же, тоже убили бы, но так получилось, что она осталась жива и даже через некоторое время вышла замуж за вора в законе по кличке Горячий. По всей видимости, он-то и спас ей жизнь. Приглянулась она ему тогда. Горячий, а в миру Валера Смирнов, парень был крутой. Его слово – закон, мало нашлось таких, кто мог бы ему перечить. Он вывез Вику за границу, предъявил ей фотографии, на которых были могилы – ваша, Катя, и вашей мамы. Вика поверила, что осталась одна на белом свете, доверилась Горячему, и они стали жить вместе. Кстати, Горячий, подстроил себе автомобильную аварию, в которой якобы сгорел живьем, сделал себе новые документы и прекрасно обосновался в Америке, исчезнув из поля зрения наших правоохранительных органов. У Вики два ребенка, а Горячий умер три года назад от онкологии.

Катя нервно сжала руки.

– А где она живет? Я могу ее видеть?

– Виктория Смирнова сейчас в Аргентине. Вот ее адрес и телефон, – протянул листок Кате Бессонов.

Катя схватила лист бумаги и поднесла близко к глазам, словно плохо видела. Слёзы волнения затуманили ее взор.

– Спасибо, Вадим Евгеньевич, я сегодня же позвоню Вике. Поверить не могу своему счастью! Вы такое для меня сделали… Такое!.. Я просто слов не нахожу.

– Да ладно… – засмущался следователь, вставая с места. – Позвольте откланяться. – Он посмотрел на Благова, – Выздоравливайте скорее.

Благов пожал протянутую ему руку.

– Рад был нашему сотрудничеству. Всего хорошего, Вадим Евгеньевич.

Бессонов ушел, а Благов повернулся к еще не успевшей прийти в себя Кате.

– Ты сейчас куда?

– Я? – растерянно переспросила Катя, и вдруг глаза ее загорелись: – Я – звонить сестре и заказывать билеты в Аргентину!

Благов встал.

– Тогда я к главврачу за выпиской. Я свою жену одну в такое дальнее путешествие не отпущу.

Катя подняла на него удивленные глаза:

– Жену? Ты мне предложение делаешь?

Благов прижал ее к груди:

– Да, любимая. Больше мы с тобой никогда не расстанемся. Клянусь любить тебя и в горе, и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, – сказал он.

Катя прильнула к его груди, а он обнял ее.

– Я согласна, – прошептала она.

Самолет из Москвы приземлился в аэропорту Эсейса Буэнос-Айреса точно по расписанию. Катя и Константин вместе с толпой пассажиров вышли в зал прилета, ища глазами Викторию.

Катя очень волновалась, она даже не могла говорить от волнения, ее потряхивала нервная дрожь.

Неожиданно взгляд ее упал на стройную черноволосую женщину, которая пристально смотрела на череду выходящих из дверей пассажиров и нервно сжимала руки, явно пытаясь справиться с нервным напряжением.

– Вика… – прошептала, не веря своим глазам Катя. – Викочка… Вика!!! – закричала она и бросилась к сестре.

Они упали в объятия друг друга, не в силах разомкнуть руки.

– Родная моя… – шептала, обливаясь слезами Вика.

– Викуся, любимая… – плакала Катя.

Благов деликатно стоял в стороне, наблюдая за встречей сестёр, но он тоже сильно волновался и часто вытирал со лба пот тыльной стороной ладони.

Наконец сёстры немного успокоились. Виктория вывела их на стоянку, усадила в машину и привезла в свой загородный дом в Пуэрто-Мадеро с прекрасной тенистой террасой и плавательным бассейном. Особняк находился на берегу залива Ла-Плато. За ужином на террасе Катя и Константин познакомились с Катиными племянниками – десятилетним Василием и шестилетней Катей.

Екатерина была очень тронута, что сестра назвала дочку Катей в ее честь. Она объявила, что они с Костей решили пожениться.

Вика очень обрадовалась:

– Свадьбу будем играть здесь. В Буэнос-Айресе есть что посмотреть. Вы посетите Музей изящных искусств, оперный театр «Колон», побываете на центральной площади столицы шестнадцатого века. А наши рестораны! Нет, решено! Свадьба только у меня!

Катя согласно кивнула. Она была словно в сказке, в прекрасном и дивном сне и не могла поверить в свое счастье. Она нашла большую теплую ладонь Константина и легонько пожала ее.

– Жизнь прекрасна… – прошептала она.

Константин наклонился и коснулся губами ее щеки.

– А ты еще прекраснее! – сказал он. – Люблю тебя! И всё теперь у нас будет хорошо!