Солнце согревало своими лучами обнаженные руки и ноги Карлы, сидевшей на террасе огромной виллы, недавно приобретенной ее матерью на этом самом престижном участке испанского побережья. Казалось, она провела здесь целую жизнь, покинув Рим, а прошло лишь несколько месяцев с тех пор, как Карла сбежала оттуда зализывать раны подобно раненому животному.

Неожиданно ее глаза приобрели обеспокоенное выражение, словно перед ней возник призрак. На первой странице лежавшей рядом финансовой газеты ее внимание привлекло краткое, но сразу бросившееся в глаза сообщение о сети отелей Вискари. В нем речь шла еще об одном напряженном, чреватом последствиями заседании правления компании, совладельцем которой стал Ник Фальконе.

Ставшее привычным чувство вины и раскаяния окатило Карлу жаркой волной.

Господи, как я могла так поступить с Вито?

Но она очень хорошо знала как. И почему. Даже здесь, вдали от Рима, под палящим испанским солнцем, Карла, будучи оскорбительно отвергнутой Чезаре, терзалась еще и тем, что случилось именно то, чего так опасалась ее мать.

Я всегда была для Чезаре всего лишь любовницей, не более того. И мне, не задумываясь, дали отставку, стоило только знатной невесте замаячить на горизонте.

Карла закрыла глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями. К чему снова и снова вспоминать об этом? Чезаре всегда вел себя по отношению к ней в рамках довлеющих над ним традиций его старинного рода. А она, зная об этом, все‑таки угодила в ловушку! Влюбилась, позволила себе поверить, что в их случае все будет по‑другому, что Чезаре не сможет не ответить на ее любовь к нему.

У Карлы в который раз взбунтовался желудок, и ее замутило. Самой же ужасной глупостью, просто безрассудством, было впустить Чезаре в свою квартиру той последней, роковой ночью после того, как Вито отрекся от нее у алтаря. Вот уж всем глупостям глупость!

И вот теперь…

Уронив газету, Карла провела рукой по животу, пытаясь ослабить приступ тошноты. Боже мой! Какой же неосмотрительной она оказалась!

– Карла, дорогая, вот ты где! – Голос матери прозвучал весьма кстати.

Марлен вышла из дому и, остановившись рядом с Карлой, внимательно на нее посмотрела.

– Как ты себя чувствуешь этим утром? – заботливо поинтересовалась она.

Карла поднялась.

– Я в порядке, мама.

– Точно? – Марлен не отводила взгляда от лица дочери, выражение которого сказало ей больше, чем слова, и это обеспокоило ее.

Однако Карла решила пресечь расспросы матери и снова взяла в руки газету.

– Вот здесь новая информация о Вискари и Фальконе, – сказала она. В ее голосе прозвучал явный упрек, и она увидела, как бледнеет Марлен. Карла сделала протестующий жест. – Мама, ничего не говори. Мы никогда не придем к согласию в этом вопросе. Ты же знаешь, как отвратительно я поступила по отношению к Вито. – Она вздохнула и сообщила матери о своем решении. – Я хочу съездить в Рим, чтобы увидеться с ним и попросить прощения, – продолжила Карла, не давая матери возможности заговорить. – Мне надо также выставить на продажу свою квартиру. – Она помолчала. – Я не вернусь в Италию. Какой смысл оставлять ее за собой? И помимо всего прочего…

Карле не хотелось говорить матери, что она собирается не просто извиниться перед Вито. Поскольку Марлен продала, и весьма выгодно, свои акции, завещанные ей Гвидо, конкуренту Вито, Карла хотела хоть как‑то компенсировать нанесенный ему ущерб и решила, что отдаст Вито деньги от продажи своей квартиры, купленной, кстати, на деньги из наследства, завещанного ей отчимом. Пусть он воспользуется этими деньгами, пусть и не бог весть какими, чтобы поправить свое финансовое положение.

– Дорогая… – во взволнованном голосе матери явно слышалась озабоченность, – ты уверена, что хочешь снова оказаться в Риме? Я имею в виду…

Карла покачала головой:

– Нет, я не хочу, мама, но я должна побывать там.

Карла все время твердила себе это вплоть до того момента, как встретилась с Вито лицом к лицу в римском офисе компании. Для нее этот визит оказался нелегким испытанием. Едва Карла вошла, как сразу ощутила на себе любопытные, откровенно враждебные взгляды. Сам же Вито сидел за столом с каменным лицом, пока она, запинаясь, выдавливала из себя слова извинения:

– Мне очень жаль, Вито, и очень стыдно. Меня поглотили собственные горькие переживания из‑за Чезаре, поэтому я так недостойно повела себя с тобой тогда… – Карла судорожно сглотнула, проталкивая комок в горле, – и с твоей девушкой.

Повисло неловкое молчание.

– Надеюсь, ты смог помириться с ней и наладить ваши отношения после… ну… с тех пор.

Мрачный взгляд Вито, брошенный им на Карлу, сказал ей больше слов.

– Нет, это оказалось невозможным.

И Карлу в который раз охватило пронзительное чувство вины.

– Прости меня, Вито, – сказала она. – Может быть, мне стоит пойти к ней? Извиниться за свои тогдашние слова, за все то, что я с вами сотворила?

Снова этот унылый, безысходный взгляд Вито.

– Я понятия не имею, куда подевалась Элоиза. Она просто исчезла. Я пытался найти ее… – Вито умолк, не договорив.

– Ох, Вито! Прости, прости меня!

Мрачность и безрадостность сводного кузена, его эмоциональное состояние, напоминавшее ее собственные страдания, были понятны Карле. Лицо ее горестно исказилось.

– Я не предполагала, что она так важна для тебя, Вито. Ты же обычно… я хотела сказать… – Она сконфуженно умолкла.

– Да, я знаю… У меня всегда на руке висела какая‑нибудь длинноногая блондинка, – согласился Вито. – Но Элоиза… – Он опять умолк.

Карла отчетливо увидела в глазах брата нечто, слишком хорошо известное и понятное ей, – обнаженность чувств и беззащитность. И это окончательно сразило ее.

– Элоиза была другой. Мне хотелось провести с ней побольше времени, чтобы удостовериться, не она ли та единственная, с которой я мог бы… – Вито снова умолк, но ненадолго, и затем договорил: – Впрочем, теперь я этого уже никогда не узнаю.

Безысходная тоска в глазах Вито сломила Карлу.

– Вито, позволь мне помочь тебе! Пожалуйста, позволь помочь найти ее. Должна же быть какая‑то возможность…

Он взглянул на Карлу:

– Какая? Она не отвечает на мои звонки и эсэмэски. У меня нет адреса дома в Лондоне, где Элоиза работает гувернанткой. Я нанимал частных детективов, которые проверили соответствующие агентства, но все впустую. Абсолютно никаких зацепок! Как сквозь землю провалилась! Исчезла, и все! – В голосе Вито слышалась боль от потери и безуспешных поисков.

Мозг Карлы деятельно включился в работу, отыскивая возможность вернуть Вито его Элоизу. И внезапно ее осенило.

– Вито, послушай! Пусть тебе не удалось найти Элоизу, и у твоих детективов ничего не вышло. Возможно, это сможет сделать пресса?

Вито непонимающе уставился на Карлу, которая в отчаянной попытке загладить свою вину выпалила:

– Я журналист, Вито, и хорошо знаю, как работают СМИ. У меня хорошие отношения с редактором одного из весьма популярных во многих странах глянцевых журналов. Ее устраивает мое знакомство со множеством известных людей, о которых пишет журнал. Я всегда в общении с ней была дистанцирована, но на этот раз готова обратиться за помощью. Что скажешь?

Карла быстро рассказала Вито о своей задумке. В его взгляде мелькнули проблески надежды, и даже морщинки, появившиеся возле глаз, казалось, разгладились.

– Ты думаешь, шанс есть?

Карла внимательно посмотрела на Вито.

– В любом случае попытаться стоит, разве нет? На центральном развороте журнала можно поместить твой портрет вместе с фотографией вас обоих, а в заголовок вынести призыв типа «Помогите найти мою прекрасную Элоизу!». Эти глянцевые журналы о знаменитостях имеют огромную читательскую аудиторию.

– Ты можешь связать меня с ней? С этой редакторшей? – Вито готов был приступить к делу безотлагательно.

Карла улыбнулась. Как давно она не улыбалась! Если бы только ей удалось помочь Вито, пусть и запоздало!

– Я сейчас ей позвоню.

И спустя всего несколько минут она обрадовала Вито.

– Она ухватилась за эту идею, – сообщила Карла и увидела, как глаза кузена наполняются надеждой.

Вито поднялся и, обойдя стол, подошел к Карле, взял ее за руки.

– Спасибо тебе, – взволнованно сказал он.

Эмоции нахлынули на Карлу.

– Ох, Вито! Не благодари меня! Только не после того, что я сделала с тобой. Я никогда не прощу себе этого! Просто меня тогда здорово подкосило. Сама не своя была.

Карла попыталась отвернуться, чтобы скрыть слезы. Но Вито не отпустил ее. Вместо этого он крепко обнял Карлу и вдруг отступил, шокированный догадкой.

– Карла, ты… – недоверчиво произнес он.

Карла шагнула назад, высвобождаясь из его объятий.

– Чезаре? – Голос Вито прозвучал глухо.

Карла густо покраснела.

– После той сцены в церкви, когда ты… он неожиданно появился в моей квартире поздно вечером. И случилось так…

– А он знает? – В голосе Вито прозвучали стальные нотки.

Карла отрицательно покачала головой.

– Нет! Он не должен знать! Вито, ни в коем случае!

Брови Вито сошлись у переносицы, придав ему угрожающий вид.

– Карла! Чезаре должен узнать об этом незамедлительно, – возразил он. – Пока он еще только помолвлен!

Она схватила его за рукав.

– Нет, нет! Пожалуйста, Вито! Мне этого не вынести. – Карлу охватила паника.

Какое‑то время угрожающее выражение еще сохранялось на лице Вито, а затем постепенно смягчилось и исчезло вовсе.

– Я понимаю, – произнес он. Даже тон его голоса изменился. – Карла, послушай. Теперь, когда состоялось наше с тобой примирение, мне кажется, мы должны показать Риму, что в семье Вискари нет больше никакого разлада. – Вито решительным жестом отмел их бывшие разногласия. – Я знаю, что сплетники не могли решить, почему не состоялась наша свадьба. И теперь мне хочется дать им понять, что после нашего неудавшегося венчания и всего случившегося потом, – Вито не стал говорить, что он имел в виду продажу ее матерью акций Гвидо конкуренту, – ты и я, по крайней мере, остались друзьями. И пока ты здесь, в Риме, мы это должны продемонстрировать публично.

Карла неуверенно взглянула на него.

– Ну, если ты так считаешь…

Как же Карла могла отказать Вито, учитывая степень ее вины перед ним? Совместное появление на публике представлялось ей в данный момент весьма суровым испытанием, но ради Вито она пройдет через это.

Я не должна волноваться, что встречу Чезаре. Мы вращаемся в разных кругах, которые пересекаются крайне редко. Да и в любом случае Чезаре сейчас наверняка занят подготовкой к свадьбе.

Карла внезапно ощутила тошноту.

– Отлично! – Вито был доволен. Он улыбался. – Как насчет сегодняшнего вечера?

Карла побледнела.

– Сегодняшнего вечера? – еле слышно повторила она.

Вито поднял брови.

– У тебя были какие‑то планы?

Карла отрицательно покачала головой, понимая, что совесть не позволит ей отказаться.

Вечером она, стоя перед зеркалом, безучастно смотрела на свое отражение, борясь с собой. Карла категорически не желала «выходить в свет», однако неоплатный долг перед Вито не позволял ей пойти на попятную. Она взяла себя в руки и бросила уже осмысленный взгляд в зеркало, оставшись в целом довольной тем, как выглядит. Элегантное вечернее платье сине‑фиолетового цвета было достаточно свободным, чтобы скрыть чуть наметившийся животик. Прическа и естественный макияж тоже были вполне приемлемыми.

Дождавшись звонка подъехавшего и ждавшего в машине Вито, Карла покинула квартиру.

После встречи с ним она занималась продажей квартиры и отправкой нужных ей вещей в Испанию на виллу Марлен. Вечером она скажет Вито, что намерена отдать ему деньги от продажи.

Карла почти не обращала внимания, куда вез ее Вито. Но когда они уже входили в роскошное, богато украшенное палаццо, где намечался светский прием по случаю сбора средств для Музея античного искусства, она внезапно замерла, вцепившись в его рукав.

– Так ведь это палаццо Мантенья!

Вито взглянул на Карлу.

– Я знаю, – произнес он. – Поэтому я и взял тебя с собой сюда. Чезаре будет здесь присутствовать в качестве одного из покровителей музея.

В отчаянии Карла попыталась отстраниться от Вито и сбежать, но тот крепко схватил ее за руку.

– Карла, он должен знать!

Чезаре беседовал со своими коллегами – покровителями Музея античного искусства, хотя вовсе не был расположен к вежливым разговорам. Его настроение оставляло желать лучшего. Франческа все еще была в Америке, приводя в порядок свои дела. И Чезаре был рад ее отсутствию. Он до сих пор не знал, как посмотрит ей в глаза после того, что сделал? Сейчас Чезаре сам поверить не мог, что совершил такой необдуманный, глупый поступок. Хотя можно ли назвать глупостью то, что произошло? Эту последнюю ночь с Карлой, к которой он помчался, не в силах справиться с собой? Чезаре преследовало чувство отвращения к себе и стыда.

Ведь я пошел к ней, уже надев на палец Франчески помолвочное кольцо. Да еще обвинял Карлу за то, что она собиралась выйти замуж за другого мужчину! Можно подумать, это Карла предала меня, отвергла ради кого‑то другого.

В ту ночь он повел себя непорядочно как по отношению к женщине, с которой обязался вступить в брак, так и к той, на которой никогда не смог бы жениться. К той, которой он больше никогда не будет обладать, да и вряд ли увидит.

– Синьор граф…

Чезаре приглашали подняться на подиум и выступить с краткой речью. А затем он сможет уйти. Завтра он отправится в свой замок, чтобы подготовиться к приезду будущей жены. Он почувствовал, что помимо воли гонит от себя мысли о свадьбе, будущей жене. Совсем не этого ему хотелось.

Чезаре окинул безучастным взглядом многочисленных гостей, заполнивших зал приемов его родового палаццо.

И внезапно замер. Нет! Это просто игра воображения. Наверное, ему пригрезилось. Этого не может быть! Однако он уже целенаправленно большими шагами двигался вперед. Люди расступались перед ним.

Она увидела его. Чезаре понял это по выражению бледного лица Карлы, по тому, как расширились ее глаза. Она стояла рядом с мужчиной, цепко ухватившись за его рукав.

Вито Вискари! Едва сдержав возглас раздражения, грозящий вылиться в львиный рык, Чезаре ощутил дикую ревность, словно копьем глубоко пронзившую его, когда он подошел к этой паре.

Он обратил внимание на то, что Вито Вискари слегка подался вперед, как бы пытаясь заслонить собой Карлу, лицо которой побледнело и словно застыло. А через несколько мгновений она, коротко вздохнув, стала падать.

В сознание Карлы проникли взволнованные мужские голоса, в которых слышалась обеспокоенность. Ее веки дрогнули, и она, приходя в себя, обнаружила, что сидит на стуле в небольшой комнате, а над ней склонились Вито и Чезаре.

– С тобой все в порядке? – Вопрос Чезаре, адресованный Карле, прозвучал громко и требовательно. Лицо его было мрачным. Вито он полностью игнорировал. Но ответил ему именно Вито.

– Нет, – коротко произнес он. – Не в порядке.

Сердце Карлы заколотилось, кровь застучала в ушах барабанной дробью. Чезаре моментально перевел взгляд на Вито:

– Что с ней?

Вито начал было говорить, но Карла умоляющим жестом коснулась его руки.

– Вито, нет! Не надо! – Она пришла в ужас. Как ей его остановить? Но такого Вито Карла никогда прежде не видела – гневного, сурового, решительного.

Он стоял лицом к Чезаре, глядя на того в упор, не отрывая тяжелого взгляда. Чезаре же смотрел на Вито с вызовом, лицо его было хмурым и замкнутым. Проигнорировав мольбу Карлы, Вито дерзко вскинул подбородок.

– Вам придется внести изменения в матримониальные планы, – сказал он Чезаре. – Карла беременна.

До нее, как сквозь вату, доносились темпераментная речь Чезаре и сдержанный, спокойный голос Вито. Они оба на какое‑то время оставили Карлу без внимания, но, как только с ее губ сорвался стон, оба мгновенно оказались возле нее. Карла отстранила их обоих и попыталась подняться со стула. Чезаре незамедлительно подхватил ее, но она высвободилась, хотя в ее голове шумело и пульсировало, а сердце колотилось где‑то в горле.

– Оставьте меня в покое. Оба!

Чезаре и Вито обменялись взглядами. Карла не услышала, что при этом сказал Чезаре, отметив только непреклонность его тона. Вито согласно кивнул.

Затем Чезаре взглянул на Карлу. По выражению его лица трудно было что‑либо понять. Казалось, он находился за тысячу миль отсюда.

– Мы сделаем все, как полагается, – сказал Чезаре Карле. – Завтра я приеду к тебе. Пока же…

Они с Вито снова обменялись взглядами, и Чезаре ушел, а Вито остался, чтобы отвезти Карлу домой. Всю дорогу он говорил с ней, убеждал, упрекал, взывал. Она же не произнесла ни слова и только уже в квартире, повернувшись к Вито, сказала:

– Я не выйду замуж за Чезаре.

Сначала Вито никак не отреагировал на заявление Карлы, а потом ответил ей:

– Он дал мне слово, что женится. – И ушел.

А утром приехал Чезаре. Он настороженно осматривался, вспоминая, как поняла Карла, ту роковую ночь, когда непрошено ворвался сюда…

И вот теперь пожинает плоды этой ночи.

Карла едва сдержала истеричный смех. Они не обменялись практически ни словом, пока она собирала чемодан и спускалась вместе с Чезаре к ожидавшему их автомобилю. Они ехали туда, где Карла когда‑то блаженствовала и была счастлива. Видимо, Чезаре решил, что это место придаст ему решимости сделать предложение своей бывшей любовнице, которая так некстати забеременела.

– Тебе комфортно или включить кондиционер? – Голос Чезаре прервал поток безрадостных, гнетущих мыслей Карлы. Его тон был вежливым и отстраненным.

– Благодарю, все хорошо, – ответила она в том же тоне.

И снова повисло молчание. На вилле их, как всегда, приветствовал Лоренцо. Карла была рада его присутствию – все‑таки не наедине с Чезаре. Но, сервировав обед, Лоренцо ушел, и она снова осталась с Чезаре тет‑а‑тет. Она увидела, как он протянул руку к бокалу с вином, но так и не поднес его к губам. Со своего места во главе стола он смотрел ничего не выражающим взглядом на Карлу, сидевшую напротив. Она же видела лицо незнакомца и не могла этого вынести.

– Ты бы поставила меня в известность о своей беременности, не вмешайся в эту ситуацию твой кузен? – спросил он отрывисто.

Карла посмотрела прямо в глаза Чезаре.

– Нет, – ответила она.

– Почему?

Карла едва заметно пожала плечами:

– Зачем? Ты помолвлен с другой женщиной.

И в глубине темных глаз Чезаре что‑то вспыхнуло.

– Предоставь мне возможность самому разобраться с моей… моей бывшей невестой, – бесстрастно произнес он. – Думаю, ты понимаешь, как нелегко ей придется. В создавшейся ситуации нет вины Франчески, и я должен сделать все возможное, чтобы помочь ей с достоинством выйти из трудного положения. – Чезаре снова взял бокал с вином и на этот раз сделал большой глоток. Его непроницаемый взгляд снова вернулся к Карле. – Как только я поговорю с Франческой и с ее родителями, о нашей помолвке будет объявлено официально. Но до этого времени я просил бы тебя никому ничего не говорить.

Карла ничего не сказала, и он продолжил, словно принуждая себя:

– По тем же причинам я прошу тебя оставаться здесь, на вилле, до тех пор, пока я улажу все формальности и смогу объявить о нашей помолвке.

Ее ответом был молчаливый кивок.

Довольно долго Чезаре не отрывал взгляда от Карлы. Эмоции накапливались в его груди, но он держал их в крепкой узде. Для него это было крайне важно. Он смотрел, как Карла берет в руки нож и вилку и начинает есть. Беременной она не выглядела, да ведь и срок еще небольшой – три месяца.

Она носит моего ребенка! Ребенка, о котором никогда не сказала бы мне. А я бы женился на Франческе, у нас появились бы дети. Сын стал бы моим наследником. А Карла в это же самое время растила бы еще одного моего ребенка, рожденного вне брака.

Всего на какое‑то мгновение в голове Чезаре мелькнули запечатленные живописцами образы. Граф Алессандро в окружении двух женщин, одна из которых – жена и мать наследника, а другая – любовница, беременная его внебрачным ребенком.

Нет! Таким я не буду. Никогда.

Чезаре ощутил, как его и так с трудом сдерживаемые эмоции взбунтовались, пытаясь вырваться на свободу, но он лишь крепче обуздал их. Иначе было нельзя. Сейчас он должен был сосредоточиться на безотлагательном разрешении возникшей проблемы.

От всего остального следовало абстрагироваться. Преградить путь атаковывавшим его воспоминаниям о том, как часто в уик‑энд они с Карлой приезжали сюда, на виллу, чтобы побыть только вдвоем, наслаждаясь друг другом в постели и вне ее.

Он собирается нарушить вековую традицию, согласно которой все мужчины из рода Мантенья вступали в брак с ровней по знатности происхождения. Однако этим, традиционным для рода Мантенья, обязательством теперь придется пренебречь из‑за собственного безрассудного поступка, когда он, влекомый демонами, с которыми не совладал, помчался ночью к Карле. Образовалось новое обязательство – перед ребенком, которого уже носит Карла.

Но только ли перед ребенком? Этот вопрос прожигал Чезаре голову в поисках ответа. Но сейчас не время размышлять над этим. Он снова надолго задержал внимательный взгляд на Карле, такой бледной, молчаливой.

Ежась под этим взглядом, Карла вспомнила, как они часто обедали здесь, за этим столом. Как легко было им разговаривать друг с другом, улыбаться, смеяться. Теперь же создавалось впечатление, что каждый из них закован в ледяной панцирь.

А что мы можем сказать друг другу? О чем тут говорить? Разве мы сможем сейчас разговаривать, как когда‑то прежде? Спокойно, дружелюбно…

– Как ты переносишь беременность? – Чезаре по‑прежнему произносил слова отрывисто, и они буквально врывались в поток унылых мыслей Карлы.

– Прекрасно, – ответила Карла таким же тоном. – Иногда немного тошнит, но не более того. В следующем триместре тошнота должна прекратиться.

Чезаре кивнул:

– Рад это слышать. – Он помолчал. – Я обеспечу тебе прием у любого специалиста в Риме, который тебе потребуется.

– Спасибо, – сказала Карла, безуспешно пытаясь придумать, что бы еще сказать.

– Тебе уже делали ультразвуковое исследование? – Очередной неловкий вопрос Чезаре в их натянутом диалоге лишь усугубил эмоциональное напряжение.

Карла отрицательно покачала головой.

– Вероятно, тебе надо пройти эту процедуру? Какие еще тесты тебе следует сделать?

– Я поговорю об этом с доктором, но, думаю, никаких сложностей не возникнет.

Чезаре снова кивнул:

– Хорошо.

Карла сидела, флегматично гоняя вилкой по тарелке остатки еды. Чезаре старался поддерживать вялотекущий, наводящий тоску разговор о ее беременности. Он задавал ей вопрос за вопросом, ответы на которые вызывали у нее затруднение.

По окончании обеда они направились пить кофе на террасу, в затененный от солнца зонтом уголок, овеваемый легким, несущим прохладу бризом. Отсюда было видно, как в бассейне искрится под солнцем вода.

– Какие физические нагрузки тебе рекомендованы? – спросил Чезаре.

– Какие захочу. Приоритет за плаванием – оно рекомендовано беременным вплоть до самых родов, – ответила Карла, бросив взгляд в сторону бассейна. То же сделал и Чезаре.

Он тоже, наверное, вспоминает, как мы, обнаженные, купались в этом бассейне под звездами.

Карла налила из серебряного кофейника черный кофе в чашку из тончайшего фарфора, поставила на блюдце и протянула Чезаре. Он натянуто улыбнулся, поблагодарил Карлу и с чашкой кофе в руке откинулся на спинку кресла, вытянув и скрестив длинные ноги.

– Мы справимся с этим, Карла. Ты же все понимаешь. Нам просто нужно сосредоточиться и действовать поступательно, – решительно произнес он.

Карла сделала небольшой глоток кофе и только потом мрачно посмотрела на Чезаре, не разделяя его решимости.

– Как ты себе это представляешь? – спросила она. – Ты женишься на любовнице?! Разве такое допустимо для графа Мантенья? – Карла говорила ломким голосом, готовым прерваться в любой момент подобно проволоке при чрезмерном натяжении.

– Я никогда не считал тебя любовницей, Карла. – Эти слова вырвались у Чезаре непроизвольно. – Так что нет смысла клеймить себя этим словом. У нас с тобой был роман, любовные отношения. Просто… – Чезаре замолчал.

Карла закрыла глаза и прерывисто вздохнула. Все это уже в прошлом. По правде говоря, они оба с самого начала знали, чем закончится их связь. И она решила помочь ему.

– …просто вопрос о женитьбе на мне никогда даже не рассматривался, Чезаре. Пусть все так и останется. Я буду жить в Испании с матерью и никогда больше не появлюсь в Риме. Если ты захочешь финансово помогать мне растить ребенка, пожалуйста, хотя я в твоих деньгах не нуждаюсь и подпишу любой документ о том, что никогда не стану претендовать на твое состояние или какое‑то наследство.

Карла замолчала, затаив дыхание. Она не сводила глаз с Чезаре, остановив на нем решительный, словно бы застывший взгляд.

Я должна была сказать это и поступить так, как сказала. Пусть он знает, что брак на таких условиях мне не подходит. Не об этом я мечтала.

В тот последний их вечер, когда Чезаре показался ей не похожим на самого себя, Карла подумала и искренне поверила в то, что он осознал, как много она для него значит.

А в итоге она стала для Чезаре бременем, источником проблем, связавшим его обязательством выполнить отцовский долг перед ребенком.

– Об этом не может быть и речи, – произнес он.

Чезаре допил кофе и поставил чашку с блюдцем на стол. Он пристально посмотрел на Карлу и сказал:

– Когда‑то считалось вполне приемлемым иметь одновременно вторую, неофициальную семью. – Перед мысленным взором Чезаре промелькнул портрет беременной любовницы графа Алессандро кисти Карадино. – Но в наше время такое невозможно!

Резкость Чезаре не остановила Карлу, скорее подстегнула к сопротивлению.

– Все как раз наоборот! – парировала она. – Сейчас в обществе не считается бесчестьем рождение детей вне брака, и нам с тобой вовсе не обязательно жениться ради соблюдения каких‑то внешних приличий.

Чезаре ответил как отрезал.

– Ни один мой ребенок не будет рожден вне брака, – заявил он.

Вокруг его рта резче обозначились глубокие складки.

– Когда мы сможем официально объявить о нашей помолвке, – голос Чезаре доносился до Карлы словно откуда‑то издалека, – ты переедешь в замок и поселишься там. А сочетаться браком будем в часовне…

– Нет! – вновь прервал его вызывающий голос Карлы, которая непокорно вскинула подбородок, а ее глаза засветились фиолетовым пламенем. – Будет только гражданская церемония. Тогда ты сможешь развестись и вступить в нужный тебе брак.

Чезаре свел брови.

– О чем ты говоришь, Карла? – требовательным тоном спросил он.

– О том, как мы должны поступить. Если наше бракосочетание действительно необходимо, тогда, во имя Бога, давай поступим так, чтобы нанести как можно меньший ущерб другим.

Карла провела кончиками пальцев по лбу. Внезапно ей стало жарко, несмотря на тень от зонта. Жарко и душно. Как она может сидеть здесь с Чезаре и принимать участие в этом кошмарном фарсе?

Карла понизила голос:

– Чезаре, только гражданское бракосочетание, чтобы узаконить рождение ребенка, а затем цивилизованное расторжение этого брака.

Он взглянул на нее.

– Если родится сын, он должен будет расти и воспитываться в том месте, которое впоследствии унаследует.

Карла ответила на его взгляд.

– Тогда помолимся, чтобы родилась девочка. Ведь это все упростит, не так ли? Девочка сможет жить со мной, а ты сможешь жениться на подходящей женщине, которая родит тебе наследника, достойного твоего древнего рода. Пожалуй, это наилучший выход из положения, разве нет?

Выражение лица Чезаре показалось Карле странным. Она не могла его понять, но не потому, что за ним он пытался что‑то скрыть. Просто такого выражения она ни разу прежде у Чезаре не видела.

– Неужели одна мысль о браке со мной вызывает у тебя такое неприятие, Карла?

Она была вынуждена опустить глаза. Что она могла ответить Чезаре? Не просто неприятие – ужас! Так сильно любить тебя и в то же время быть бременем. Знать, что ты вынужден жениться из‑за ребенка. Банальнейший и худший из сценариев!

Карла с трудом сглотнула. Она взглянула на Чезаре, машинально потянулась за чашкой кофе и заставила себя выпить.

– По‑моему, мы с тобой оба с неприятием относимся к этой идее, – тихо произнесла она.

И снова этот странный, непроницаемый взгляд Чезаре, который Карле не удавалось разгадать.

– Мне непонятно, почему ты так все воспринимаешь. – Чезаре говорил медленно, не сводя глаз с Карлы. – В конце концов, время, проведенное нами вместе, показало, что мы вполне совместимы. Мы никогда не скучали в обществе друг друга.

При этих словах Чезаре вспомнил об обеде, организованном Франческой у нее дома в США, где ее коллеги‑астрофизики весь вечер говорили о вещах, ему не ведомых, что заставляло Чезаре чувствовать себя чужим в их компании. С Карлой же все было по‑другому.

Чезаре уже задыхался в путах своей сдержанности. Он почувствовал, что его эмоции настоятельно требуют свободы. И он дал им волю. Теперь в любимых Карлой глазах появлялось хорошо знакомое выражение, вызывавшее в ней глубинную внутреннюю дрожь.

– А что касается секса, тут уж мы совместимы в максимальной степени.

Взгляд Чезаре задержался на лице Карлы лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы щеки ее вспыхнули. Она отвела глаза, уставившись взглядом на искрящуюся под солнцем лазурную воду бассейна, и словно ощутила прохладу ее глубины. Кровь забурлила.

– Ты должна дать мне знать, Карла, когда нам можно будет возобновить физическую близость. Я знаю, что в первые месяцы беременности этого делать не рекомендуется, но все‑таки когда…

Карла отодвинула свой стул, скребя им по каменному полу террасы.

– Я… мне нужно прилечь. – Голос ее прозвучал едва ли не визгливо, и она покраснела.

Чезаре тоже быстро поднялся, снова взяв под контроль свои эмоции.

– Да, конечно. Тебе следует отдохнуть. – Он взглянул на часы, затем перевел взгляд на Карлу, к которой он при всех сложностях жизни, крушении планов и запутанности отношений неизменно испытывал одно, очень простое чувство.

Желание. Однако Чезаре понимал, что потворствовать своему желанию недопустимо.

– С твоего позволения я покину тебя ненадолго. Мне надо вернуться в замок. Вероятно, придется отсутствовать несколько дней. Есть много вопросов, с решением которых медлить не следует.

Карла знала, что это за вопросы. Чезаре предстояло сообщить своей невесте о том, что неожиданная беременность бывшей любовницы спутала их планы и что он срочно на ней женится, чтобы ребенок родился в законном браке.

Карла поддалась унынию, испытывая ощущение какой‑то нереальности, хотя в действительности все было очень даже реальным. Да, всем своим существом она желала брака с Чезаре, но то, что сейчас происходило, смахивало на фарс. На пародию.

Как я смогу так поступить? Как? Чезаре заставляет себя жениться на мне, точно так же, как я не так давно пыталась принудить Вито взять меня замуж. Это мой удел – вынуждать мужчин жениться на мне?

Подступила истерика. Едва справляясь с собой, Карла покачнулась. И тут же возле нее возник Чезаре. Его рука крепко поддерживала ее под локоть.

– Все хорошо? – В голосе явно слышалось беспокойство, а взгляд непроизвольно скользнул по животу Карлы, где на беременность указывали пока лишь едва приметные изменения фигуры. Однако Вито при его крепком благодарном объятии удалось заподозрить неладное, когда он ощутил некоторую выпуклость живота.

Вито, которого она стремилась использовать в качестве лейкопластыря для своего израненного сердца. Сердца, разбитого мужчиной, от которого она теперь беременна. Теперь он вынужден жениться на ней. Невыносимо, просто невыносимо!

Карла повернула голову к Чезаре, глядя на него огромными глазами полными слез.

– Чезаре, я не хочу, чтобы ты женился на мне подобным образом! Я не хочу еще раз идти к алтарю, будучи нежеланной невестой. Я шантажировала Вито акциями Гвидо, заявив, что иначе моя мать продаст их Фальконе, потому что чувствовала тогда себя такой… – Она с трудом справилась с комом в горле, подыскивая нужное слово. – Такой униженной.

Карла отступила назад и, сделав глубокий, судорожный вдох, заставила себя взглянуть на Чезаре глазами полными тревоги и горести.

– Да, Чезаре, именно униженной.

Она смотрела, как он закрывает лицо руками, но все равно продолжала говорить:

– Пока мы были вместе, я так старалась быть такой женщиной, какой тебе хотелось. Никогда и ни на чем не настаивала, не предъявляла ни малейших требований. – Карла помолчала немного, вспоминая тот ужасный момент, когда Чезаре сообщил, что оставляет ее. – Я понимаю, ты никогда не давал мне повода ожидать чего‑то большего от нашей связи. И тем не менее, когда ты в одночасье вышвырнул меня из своей жизни…

Дальше Карла говорить не смогла – подвел голос. И слава богу, иначе она сказала бы то, чего никогда и ни при каких обстоятельствах не должна говорить ему. Это стало бы еще одним унижением для нее и еще одним бременем для него!

Он никогда не должен узнать, что я люблю его!

Чезаре шагнул ближе к Карле. На его лице вновь появилось выражение, разгадать которое ей никак не удавалась. Не удалось и сейчас.

– Да, я отвратительно поступил с тобой тем утром, – обреченно признал он. – Но только потому, что мне не хотелось с тобой расставаться. – Он отступил, чтобы видеть ее лицо. – Но обстоятельства вынудили меня сделать это. Франческа и ее семья ждали моего решения.

Карла увидела, как Чезаре поднял руку, словно желая коснуться ее, но тут же безвольно уронил.

Карла ощутила, как в ней ключом забили странные эмоции, но она не понимала, откуда они взялись и почему всколыхнулись.

– Обстоятельства требовали, чтобы я положил конец нашему роману, чего мне совершенно не хотелось, хотя я и осознавал неотвратимость и срочность этого шага. Но я никогда не хотел… – Чезаре не отрывал глаз от Карлы, – чтобы ты чувствовала себя униженной нашим разрывом.

Чезаре медленно покачал головой, как будто лишь сейчас задумался о вещах, никогда раньше не приходивших ему в голову. По‑прежнему не отводя от Карлы взгляда, он продолжил:

– Я всегда уважал тебя, Карла. Всегда! Уважаю до сих пор. И если… – он тяжело вздохнул, – если я показался тебе несколько отстраненным, то это лишь потому, что все случившееся повергло меня в шок. Ведь менее двадцати четырех часов назад моя будущая жизнь виделась мне совершенно иначе, чем сейчас.

– Прости меня, – очень тихо произнесла Карла. – Прости за то, что все так случилось.

– Не говори так, Карла! Твоей вины здесь нет. Это я несу полную ответственность за случившееся. За мое непростительное поведение в ту ночь, когда я узнал о твоем несостоявшемся бракосочетании с Вито Вискари. Стоит ли удивляться тому, что ты сбежала от меня тогда? – Чезаре на мгновение замолчал, но выражение лица говорило само за себя. – Но если бы тогда ты не покинула меня, прежде чем я проснулся, возможно…

Он резко оборвал себя, заставляя замолчать. На его лице снова сменилось выражение.

– Сейчас не время для дальнейшего разговора, – заявил Чезаре. Карла и сама это понимала. – На досуге мы его продолжим. Пока же… В Америке уже наступило утро, и я должен связаться с Франческой. – Он взглянул на Карлу. – Я уезжаю, но вечером позвоню.

В голове Карлы неожиданно возникли образы с картин триптиха, сыгравшего судьбоносную роль в ее жизни много месяцев назад. Предок Чезаре, граф Алессандро, и две женщины. Молодая, полная жизни крестьянка, в красном шелковом наряде, никогда и не помышлявшая стать женой графа, и бледная, с глазами полными печали, графиня, вышедшая замуж из долга и связанная на всю жизнь.

А из меня получается и то и другое. Любовница, которую мужчина использовал для постели, и жена, с которой он вынужден сочетаться браком, чтобы узаконить рождение наследника. И ни одна из них не окажется счастливой.

Они вошли в прохладный, отделанный мрамором холл.

– Проводить тебя до твоей комнаты, Карла? – Голос Чезаре едва пробился сквозь ее мрачные, гнетущие мысли.

Она покачала головой:

– Не нужно. Я помню дорогу.

Карле не хотелось, чтобы ответ прозвучал саркастично, и она надеялась, что так оно и было. По крайней мере, Чезаре ничего не заметил. Он лишь кивнул. Затем взял руки Карлы в свои и посмотрел ей прямо в глаза.

– Карла… Я… Прости меня. Но как бы трудно нам ни было сейчас, я даю тебе слово, что сделаю все возможное, чтобы стать для тебя хорошим мужем. – Его взгляд не отпускал Карлу, и ей было крайне трудно вынести это. – Я уже говорил тебе, что мы справимся. И мы справимся.

Карла высвободила руки.

– Чезаре, поезжай. Не о чем больше говорить. – Она отвела глаза в сторону, не выдержав его напряженного взгляда. Тоска все сильнее овладевала ею.

Будь осторожен в своих желаниях! Когда‑то ей так хотелось стать женой Чезаре! Но не так. Совсем не так!

– Тогда я поехал.

Никаких прощальных поцелуев. Раньше Чезаре при расставании всегда запечатлевал на ее губах быстрый поцелуй как залог их следующей встречи. Теперь таким залогом служит ребенок под ее сердцем.

– До свидания, Чезаре.

А что еще она должна была сказать? Все уже сказано.

Она отступила назад, ожидая его ухода. Однако Чезаре вдруг, поддавшись порыву, притянул Карлу к себе и, склонившись, коснулся губами ее лба. Она ощутила, как он сжимает ее плечи, почувствовала трепетное прикосновение рта Чезаре к своей коже.

– Мы справимся, Карла.

Он отпустил ее, распахнул дверь и направился к своей машине.

А Карла все стояла на месте, прислушиваясь к затихающему рокоту мотора. Затем закрыла дверь и медленно, очень медленно поднялась наверх.

Разве можно с этим справиться?