Когда следующим утром молодые супруги покидали отель «Гранчестер», их ослепили вспышки фотокамер. Положив руку на поясницу Люси, Дракос провел ее сквозь толпу дежуривших у входа папарацци. Она посмотрела на него с благодарностью, и он ободряюще улыбнулся в ответ. В этот момент их сфотографировали, и снимок тут же попал на обложку крупнейшего британского таблоида. Дракос и Люси Константинос стояли перед огромной елкой и смотрели друг на друга. Заголовок гласил: «Британская медсестра стала женой греческого миллиардера».

По пути в аэропорт они по настоянию Люси заехали в квартиру попрощаться с Ксандером. Малыш крепко спал, а София, которая собирала новый развивающий коврик для младенцев, посмотрела на них с удивлением, словно не ожидала их увидеть.

– Ты довольна? – спросил Дракос Люси, когда лимузин отъехал от обочины, и она, кивнув, уставилась в окно на падающий снег. У нее по‑прежнему было такое чувство, будто все это происходит не с ней. Будто она снимается в фильме о счастливой жене и матери.

На страницах онлайн‑издания так же было фото, сделанное во время свадебного приема. Как папарацци попал на прием, для Люси осталось загадкой. На снимке новобрачные кормили друг друга тортом. Глядя на улыбающееся лицо Люси, было невозможно догадаться, что она в тот момент думала об Эми и о том, какое место та занимает в жизни Дракоса.

Поднявшись в Норхолте на борт личного самолета Дракоса, они полетели на Празинисос. Отдав распоряжение пилоту, Дракос сказал стюардессе, чтобы их с супругой не беспокоили до конца полета. Сразу, как только они остались одни, Дракос заключил Люси в объятия и поцеловал. Удивительно, но, когда он к ней прикасался, все ее страхи и сомнения улетучивались. Они занимались любовью всего несколько часов назад, но ей хотелось снова почувствовать его внутри себя. Дракос, похоже, разделял ее желание. Взяв ее за руку, он отвел ее в спальню в конце салона. Там их ждала бутылка шампанского. Дракос откупорил ее и наполнил бокалы.

Они стояли друг напротив друга с бокалами шампанского в руках. Наверное, это была эксклюзивная винтажная марка, но Люси не могла оценить ее по достоинству. Ее вниманием целиком и полностью завладел Дракос.

– За нас, – произнес он, чокаясь с ней.

Они одновременно сделали по глотку, затем Дракос поставил свой бокал на столик и провел кончиками пальцев по щеке Люси.

– Ты так прекрасна, дорогая.

Когда она заглянула в его потемневшие от желания глаза, у нее в тысячный раз перехватило дыхание. Здравый смысл покинул ее, осталось лишь сладостное томление.

Ей хотелось запустить пальцы в его черные волосы, погладить потемневший от щетины подбородок.

Люси протянула руку, чтобы коснуться его, но Дракос ее перехватил.

– Нет, – хрипло произнес он. – Позволь мне сперва прикоснуться к тебе.

Она не возражала. Его пальцы скользнули по ее губам, изгибу шеи, нежным мочкам ушей. Затем, не сводя с нее глаз, он принялся медленно расстегивать пуговицы на ее блузке. Люси стояла словно завороженная, ее тело слегка подрагивало в томительном ожидании.

Мгновение спустя блузка соскользнула с ее плеч и упала на пол. За ней последовал бюстгальтер, обнажив набухшую грудь. Когда его большие пальцы принялись ласкать ее соски, Люси запрокинула голову и томно выдохнула:

– Дракос…

Казалось, эта сладкая пытка длилась целую вечность. Тело Люси бесстыдно просило большего. Словно почувствовав это, Дракос расстегнул молнию на ее юбке, которая тут же упала на пол. Люси машинально сделала шаг в сторону, чтобы освободиться от нее.

Руки Дракоса уже поглаживали ее упругие ягодицы, затем он прижал ее бедра к своим, и она почувствовала, что он хочет ее не меньше, чем она его.

Их взгляды встретились.

– Теперь твоя очередь, милая, – мягко произнес Дракос.

Люси немного помедлила. Она вдруг обнаружила, что на ней нет ничего, кроме шелковых трусиков, а он полностью одет. Ткань его пиджака царапала ее соски, и это ее возбуждало.

Ее рука поползла вверх по его груди и, развязав галстук, медленно вытащила его из‑под воротничка рубашки и бросила на пол. Затем она также неспешно принялась расстегивать пуговицы на рубашке. Взгляд Дракоса был непроницаемым, но женское чутье подсказывало ей, что ему стоит огромных усилий сдерживаться.

Наконец рубашка оказалась на полу, и она позволила себе погладить его мощный торс, при виде которого у нее всякий раз захватывало дух. Его мускулистое тело на ощупь оказалось просто потрясающим – теплым, упругим, гладким. Следуя какому‑то первобытному инстинкту, Люси потерлась о него обнаженной грудью.

Дракос возбудился еще сильнее, и это заставило его взять инициативу в свои руки. Обхватив ее за талию, он накрыл губами ее губы. Этим горячим страстным поцелуем он словно заявил о своем законном праве обладать ею. Сгорая от желания, Люси ответила на него, запустив пальцы в его мягкие черные волосы. Ее губы припухли, грудь налилась, внизу ее живота, который соприкасался с его возбужденной плотью, разлилась боль желания.

Почувствовав, что она готова, Дракос подхватил ее на руки, положил на мягкую постель и в мгновение ока освободил их обоих от остатков одежды. После этого он, слегка отстранившись, принялся неспешно рассматривать ее тело. Затем их взгляды встретились.

В его взгляде было столько неподдельного восхищения, столько интимности, что Люси еще раз убедилась, что поступила правильно, выйдя за него замуж. В объятиях этого мужчины она чувствовала себя красивой и желанной.

Улыбнувшись, она мягко произнесла:

– Дракос. – Его имя прозвучало как утверждение, признание, призыв.

Ему было этого достаточно. Склонившись над ней, он принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею, грудь. В его ласках было столько мастерства, столько чувственности, что казалось, будто она перенеслась в другой мир. И все же ей было этого мало. Затем он раздвинул кончиком пальца пульсирующую складку между ее бедер, и она, прокричав его имя, выгнулась дугой ему навстречу. Каждый нерв в ее теле звенел как натянутая струна от переполнявшего ее желания.

Мгновение спустя Дракос уже проник в нее, и она, вцепившись ногтями в его спину, подхватила его ритм в стремительном полете к вершине чувственного наслаждения.

Они так долго занимались любовью, что она едва успела привести себя в порядок перед тем, как они приземлились на его острове.

Когда Люси впервые оказалась на Празинисосе, она почувствовала себя неловко среди всей этой красоты и роскоши. Шофер, встретивший ее на пристани, посмотрел на нее с удивлением.

Сегодня их встречал тот же шофер, и на его лице не было ни намека на удивление. Возможно, он ее просто не узнал. По правде говоря, она сама себя не узнавала. На ней была одежда от‑кутюр, подчеркивающая достоинства фигуры, а ее сапоги и сумка стоили целое состояние. Она выглядела как жена миллиардера, но внутри оставалась все той же скромной Люси из Мильтона, с ее переживаниями и комплексами.

Но если она не хочет испортить им обоим медовый месяц, ей придется хотя бы на время о них забыть.

Дракос молчал, когда они ехали на его виллу, стоящую на вершине утеса. Он чувствовал, как напряжение последних недель уходит. Дело было не только в сексе с молодой женой. Самым сильным чувством, которое он сейчас испытывал, было чувство удовлетворения, потому что все получилось так, как он запланировал. Он нашел подходящую мать для своего приемного сына и женился на ней.

Восторженный голос Люси прервал его размышления, и он улыбнулся.

– Дракос! Посмотри вон туда. Что это за птица?

Дракос посмотрел, куда она указывала.

– Это сапсан. Ты никогда раньше их не видела?

– Не знаю. Даже если я и видела этих птиц, то не знала, как они называются.

– А еще называешь себя сельской девушкой, – поддразнил ее он.

– Я жила всего в часе езды от Лондона. Не такая уж это и глушь, – возразила она, продвинувшись ближе к окну, чтобы рассмотреть сапсана. – Какая быстрая и грациозная птица.

– И опасная для мелких грызунов.

– А море какое синее. – Повернувшись, Люси посмотрела на Дракоса: – Может, сходим поплаваем.

– Сейчас декабрь, Люси, – напомнил ей он.

– Британцы плавают в любую погоду. Недавно в газетах было фото женщины, которая ломом разбивала лед, чтобы искупаться.

– Не уверен, что могу доверить тебе лом, – рассмеялся он. – Возможно, мы искупаемся, но не сегодня. Я планирую провести сегодняшний день в постели со своей прекрасной женой.

Люси хотелось попросить его не говорить ей подобных вещей. Она знала, что не красавица, и не хотела верить словам, которые могут заставить ее мечтать о несбыточном.

Они приехали на виллу, где весь персонал выстроился в ряд, чтобы их поприветствовать. Только поздоровавшись со всеми, Люси заметила огромную рождественскую елку, которая блестела яркими огнями в просторной гостиной.

– Не знала, что в Греции ставят елки на Рождество.

– Мы их тоже любим. Для того чтобы их ставить, снег и мороз не обязательны. В сочельник дети поют рождественские гимны и носят кораблики, раскрашенные золотой краской. И конечно же, мы дарим друг другу подарки.

Люси подумала о скромном подарке для Дракоса, который лежал у нее в чемодане. Когда они поднялись в просторную спальню, окна которой выходили на Средиземное море, она поняла, что эта вещица будет жалко выглядеть на фоне роскошного интерьера виллы.

– Сейчас здесь все по‑другому, – застенчиво произнесла она, осматривая комнату.

– Я решил сделать ремонт в спальне перед твоим приездом сюда.

– Почему?

– Разве это имеет значение?

– Думаю, имеет, – ответила она. – Разве муж и жена не должны быть откровенными друг с другом?

– Я просто подумал, что было бы неплохо начать все с чистого листа, – сказал он после небольшой паузы.

– Ты имеешь в виду, что мы не будем пользоваться простынями, на которых ты спал с другими женщинами?

Он слегка поморщился:

– И это в том числе.

Люси кивнула, хотя ее глаза зажгло от подступивших к ним слез. Эта реакция была странной, поскольку Дракос не скрывал, что до нее у него было много женщин.

– Ты не будешь скучать по тому разнообразию в интимной жизни, которое было у тебя до сих пор? Хотя, возможно, я ошиблась, предположив, что ты намерен отказаться от этого разнообразия. Мы с тобой не обсуждали, будет ли у нас открытый брак.

Дракос знал, что ей трудно говорить о таких пикантных вещах, и его восхитила ее искренность.

– Мне казалось, я ясно дал тебе понять, что буду верен своей жене, – серьезно произнес он. – Потому что я знаю, какой разрушительной может быть неверность. Я не собираюсь тебе изменять, Люси, потому что ты прекрасно мне подходишь в сексуальном плане. – Он сделал глубокий вдох. – Но сейчас мне трудно говорить, потому что мое желание уложить тебя на кровать и заняться с тобой любовью сильнее всего остального.

– Тогда чего ты ждешь?

Услышав в ее голосе облегчение, Дракос снял с нее пальто и с удовольствием отметил про себя, что ее глаза потемнели.

– На тебе слишком много одежды, – сказал он, наклонившись, чтобы ее разуть.

– Когда мы уезжали из «Гранчестера», шел снег, – напомнила ему Люси, сев на край кровати.

– Но здесь нет снега, – ответил он, снимая с нее сапоги.

Она приподняла бедра, чтобы помочь ему расстегнуть ее юбку.

– На острове когда‑нибудь бывает снег?

– Я привез тебя сюда не для того, чтобы обсуждать погоду, черт побери, – пробурчал он. – Мы уже не в Англии.

С этими словами Дракос снял с нее оставшуюся одежду, затем разделся сам и дал выход своему желанию. В первый раз он был быстрым и страстным, во второй он долго ласкал ее, растягивал удовольствие до тех пор, пока она не взмолилась о пощаде. Когда они выбились из сил, комната была наполнена розоватым светом заходящего солнца.

Когда они проснулись, в ясном ночном небе горели звезды.

– Который час? – сонно пробормотала Люси.

Дракос включил лампу и посмотрел на часы.

– Время ужинать. Спирос готовит для нас праздничный ужин. Если ты хочешь принять душ…

– Я сделаю это быстро.

– Можешь не торопиться. В этой спальне две ванные комнаты.

Кивнув, она встала с кровати, даже не поцеловав его. Страстная Люси вмиг превратилась в благоразумную Люси. Он сказал себе, что так лучше, поскольку их брак основан на договоренности, а не на чувствах, но все же его это задело.

– Дракос?

Что‑то в ее тоне заставило его насторожиться.

– Что? – спросил он, поднявшись.

Он был полностью обнажен и возбужден, но ее взгляд был прикован к его лицу.

– Ранее, когда ты говорил, что неверность может быть разрушительной, ты имел в виду свой собственный опыт?

– Разве это имеет значение? – недовольно пробурчал он.

– Имеет. Тебя кто‑то обманывал?

Да, обманывал, но совсем не так, как она думала.

– Иди в душ, Люси.

– Но…

– Я сказал, иди.

Пройдя в другую ванную, Дракос принял душ, побрился и оделся. Он надеялся, что его жена поймет, что ему неприятен этот разговор, и не будет настаивать на его продолжении. Но когда она предстала перед ним в бархатном платье цвета ночного неба, он прочитал на ее лице решимость и понял, что она не собирается сдаваться.

– Ты ответишь на мой вопрос? – спросила она.

– На какой?

– Ты прекрасно знаешь, на какой.

– Тебя в медицинском колледже научили быть такой назойливой?

Сдержав ругательство, Дракос подошел к туалетному столику и достал из ящичка запонки. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Люси, которая ждала ответа. Внутреннее чутье подсказывало ему, что ею движет сочувствие, а не любопытство. Может, он зря не делится с ней неприятными моментами своего прошлого? Его воспоминания никак не повлияют на их отношения.

Надев запонки, он повернулся лицом к своей жене и сказал:

– Хорошо.

Люси опустилась на край кровати, и он продолжил:

– Наверное, ты знаешь, что я вырос в богатстве и роскоши.

Она издала смешок:

– В школе Мильтона не было мальчиков из бедных семей.

Он кивнул:

– Не было. Мой дед был очень богатым предпринимателем, построившим на пустом месте свой бизнес, но мой отец не пошел по его стопам. Отец никогда не работал – он жил на доходы от семейного бизнеса. Он всегда получал все на блюдечке с голубой каемочкой, и у него не было жизненной цели. Он женился на моей матери, которая его боготворила. Ради него она была готова на все. Большую часть времени она занималась своей внешностью и, отчаянно пытаясь сохранить молодость, делала одну пластическую операцию за другой. К сорока пяти годам ее лицо было так перекроено, что она с трудом могла улыбнуться.

– Какой она была матерью?

– Совсем нетребовательной. Короче говоря, мы с Нико ей мешали. – Его губы дернулись. – Когда нам исполнилось семь, нас отправили учиться в Англию. Тогда у меня возникло такое чувство, будто моя жизнь поделилась на две части. Всякий раз, когда я приезжал домой на каникулы, чувствовал, что что‑то не так. Атмосфера там была очень напряженная. Я знал, что брак моих родителей не был счастливым, но, поскольку я не знал, что такое счастливый брак, я просто с этим мирился. Всякий раз, когда я спрашивал у матери, что произошло между ней и отцом, она отвечала, что все в порядке. Что мой отец лучший из мужей и мне не следует лезть не в свое дело.

– Но он не был лучшим из мужей? – предположила Люси.

– Это еще мягко сказано, – горько усмехнулся Дракос. – Со стороны все выглядело идеально, но на самом деле наша семья рушилась с головокружительной скоростью. Моя мать знала, каким будет итог и как это повлияет на всех нас, но она мне лгала. Но масштаб катастрофы стал очевиден только после смерти моего отца. Ужасные факты открывались один за другим, и миф о счастливой семье Константинос был разрушен.

– Какие факты? – спросила Люси.

Он поморщился, словно попробовал что‑то кислое.

– Я узнал, что мой отец развлекался с дорогими шлюхами. Они потакали его многочисленным порокам, а он за это дарил им огромные бриллианты и квартиры. Помимо этого он был завсегдатаем в крупнейших казино в разных странах, и у него было множество приятелей‑бездельников, которые выкачивали из него деньги. В результате от состояния, которое он унаследовал от моего деда, ничего не осталось. Нико был шокирован, когда узнал об этом. Он куда‑то исчез и не давал о себе знать. Думаю, тогда брат и пристрастился к наркотикам. Я должен был что‑то сделать, – горько добавил он. – Должен был это предотвратить.

– Но что ты мог сделать, Дракос? – спросила Люси. – У меня такое чувство, что ты винишь себя во многом из того, что произошло.

Его охватили гнев и разочарование – чувства, которые были ему хорошо знакомы.

– Потому что к тому времени я уже начал разбираться в бизнесе и мог бы помочь спасти компанию от банкротства. По крайней мере, я мог бы убедить отца обратиться к кому‑нибудь за помощью. Если бы моя мать сказала мне правду, я сделал бы все возможное, чтобы предотвратить крах.

Люси покачала головой:

– Ты не должен ни в чем себя винить, Дракос. Даже если бы ты узнал правду, твой отец мог бы отвергнуть твою помощь. Иногда ты бессилен и можешь только сидеть на месте и смотреть, как другие люди совершают ошибки. Ты видишь, как они себя губят, но ничего не можешь с этим поделать.

– Я больше не позволяю себе быть беспомощным, Люси. Это главная вещь, которую ты должна обо мне знать.

В следующий момент в деревенской церкви зазвонили колокола и детский хор запел традиционный гимн. Посмотрев на часы, Дракос понял, что наступило Рождество.