* * *

Разумеется, она по нему скучала. Это было вполне ожидаемо. Люси настойчиво убеждала себя в том, что ей не хватает только Ксандера. Что она совсем не скучает по его тупоголовому отцу. Конечно же, ей было непривычно просыпаться по утрам одной в своем крошечном домике в Мильтоне, а не в объятиях Дракоса в его роскошном пентхаусе в Мейфэре. Но она это переживет. Ей придется перелистнуть эту страницу своей жизни и жить дальше. Все вещи имеют свой конец. Как хорошие, так и плохие.

По крайней мере, Кэролайн снова взяла ее на работу. Люси позвонила своей начальнице и наставнице, и у них состоялся короткий неловкий разговор. Кэролайн согласилась не спрашивать Люси о причинах ее разрыва с мужем, и она с энтузиазмом приступила к обязанностям официантки.

Работа отнимала у нее много сил и отвлекала от гнетущих мыслей. Именно это ей сейчас и было нужно. Она заставляла себя почаще улыбаться, надеясь, что улыбка скроет ее тоску по семье, частью которой она еще недавно была.

Однажды вечером она надела свою бледно‑зеленую униформу и отправилась работать в большой загородный дом, обслуживать вечеринку по случаю помолвки дочери хозяев. Это мероприятие словно было насмешкой над Люси, которая была женой миллиардера, пусть и недолго. С того момента, когда ей велели войти через заднюю дверь и причесаться, все смотрели на нее с пренебрежением. Она забыла, как состоятельные люди относятся к тем, кто их обслуживает. Когда невеста хвасталась массивным камнем на своем безымянном пальце, Люси подумала о своем аккуратном кольце с голубым сапфиром. Оно лежало у нее дома вместе с кольцом Дракоса, которое она взяла со стола перед тем, как покинула ресторан. Она собиралась на днях отправить оба кольца своему мужу, с которым скоро разведется.

Когда она закончила работать, луна была уже высоко в небе. Хотя персонал после подобных мероприятий развозили по домам, Люси не захотелось сидеть в душном микроавтобусе, тем более что ехать ей было дальше всех. Несмотря на моросящий дождик, она пошла пешком по знакомым дорогам и улочкам. Проходя по деревянному мостику, она ненадолго остановилась, чтобы посмотреть на блестящую темную воду внизу. Она с грустью подумала, что река на протяжении всей ее жизни выглядела одинаково и что она будет такой же, когда ее, Люси, не станет.

На нее накатила меланхолия, когда она, подходя к своему дому, задела головой низкую ветку, и на ее лицо и волосы упали ледяные капли. Затем перед ней внезапно возникла из темноты большая фигура, и у нее душа ушла в пятки. Но когда она узнала в незваном ночном госте Дракоса Константиноса, страх улетучился, а сердце сжалось от боли и сожаления.

– Какого черта ты подкарауливаешь меня в темноте? – бросила она с негодованием. – Ты напугал меня до полусмерти.

– А ты какого черта так поздно возвращаешься домой? – яростно возразил он. – С тобой могло случиться все, что угодно. Я жду тебя целую вечность.

– Худшего варианта, чем неожиданная встреча с моим бывшим мужем, я не могу придумать, – парировала Люси. – Что ты здесь делаешь, Дракос? Пришел позлорадствовать?

Несмотря на темноту, Дракос увидел ярость в глазах своей жены, и это его расстроило. Все получилось не так, как он ожидал. Он думал, что она будет дома, и он сможет быстро сказать ей все, что хочет. Но в ее окнах не горел свет, и он несколько часов ходил взад‑вперед по берегу чертовой реки, а его воображение рисовало страшные картины того, что могло произойти с его женой. Он названивал ей весь вечер, но ее телефон был выключен.

Но мог ли он обижаться на нее за то, что она так сильно на него разозлилась? Нет, не мог.

В его жизни крайне редко бывали ситуации, когда он был вынужден признать, что у кого‑то были более высокие моральные принципы, нежели у него. Сейчас был как раз такой случай.

– Я могу войти?

Дракос понял, что повторил тот же вопрос, который задал ей, когда несколько месяцев назад появился на пороге ее дома, чтобы предложить стать его женой.

– Нет, не можешь. Тебе придется связаться со мной через моего адвоката.

Дракос нахмурился:

– У тебя есть адвокат?

– Пока нет, но скоро он у меня появится. Каждый человек, который собирается развестись, прибегает к услугам адвоката, не так ли?

– Я не знаю, Люси, потому что никогда раньше не разводился и не хочу делать этого сейчас.

– А я хочу! Для меня нет ничего хуже, чем… – Она резко осеклась, словно до нее только сейчас дошел смысл его слов, и подозрительно посмотрела на него. – Что значит, ты не хочешь разводиться?

– Просто не хочу, и все, – ответил он.

– А я хочу.

Прочитав на ее лице вызов, он глубоко вдохнул:

– Мы не можем обсуждать такие вещи на пороге.

– По‑моему, пока у нас хорошо получается.

– Давай войдем в дом, Люси, – мягко произнес Дракос. – Ты промокла и можешь простудиться.

Люси хотелось на него накричать. Сказать ему, чтобы перестал разговаривать с ней этим вкрадчивым тоном, который она слышала много раз, когда они отдыхали в объятиях друг друга после бурной близости, и который заставлял ее чувствовать себя желанной и защищенной. Она больше не хотела, чтобы он внушал ей эти ощущения, потому что они были иллюзией. Эта иллюзия рассеялась при первом же испытании.

Все же она понимала, что прогнать его после того, как он приехал сюда и долго ждал ее прихода, было бы ребячеством. Она взрослый человек и может спокойно его выслушать. Наверное, он хочет, чтобы она пообещала ему не рассказывать прессе о том, как закончился ее брак с миллиардером. У нее и в мыслях не было делиться со всем миром своими переживаниями.

Кроме того… Бросив взгляд на его лицо, которое выражало крайнюю решимость, Люси нервно сглотнула. Похоже, он отсюда не уйдет, пока она его не выслушает.

– Хорошо, я впущу тебя, – сердито ответила она, – но только ненадолго.

Люси отперла дверь, и они вошли в дом. Она включила свет и разожгла огонь в камине, потому что в доме было почти так же холодно, как на улице. Затем она сняла удобные черные ботильоны и, поставив их на полку для обуви, бросила на Дракоса язвительный взгляд.

– Полагаю, на этот раз ты не будешь красть мою обувь?

Проигнорировав ее сарказм, Дракос подошел к окну и уставился в темноту. Его голова была наклонена, а плечи слегка ссутулены, как у уставшего борца, который готовится нанести последний удар, рассчитывая, что он принесет ему победу.

– Я просто хотел попросить у тебя прощения, Люси.

Он повернулся, и ее поразило отчаяние, которое она прочитала на его мужественном лице.

– Это уже не важно, – произнесла она в ответ безжизненным голосом.

– А по‑моему, очень важно. Сейчас для меня важнее всего на свете убедить тебя в том, что я горько сожалею обо всех вещах, которые наговорил тебе в тот вечер.

Она покачала головой:

– Когда мы злимся, мы все говорим вещи, о которых потом жалеем. Мы говорим такие вещи, даже когда мы не злимся. Все нормально, Дракос. Правда.

– Нет, не нормально, – возразил он. – Совсем не нормально. Перестань пытаться быть сейчас доброй и благоразумной, хотя именно эти качества изначально и привлекли меня в тебе.

– Хватит ходить вокруг да около, Дракос. Скажи мне, наконец, зачем ты сюда пришел?

Ее голос дрожал от гнева, потому что ей не нужно было это знать. Потому что все, что он сейчас ей наговорил, лишь усложняло ситуацию.

– Я приехал сюда потому, что соскучился по тебе, Люси, – произнес он глухим голосом. – Я так сильно по тебе скучал, что не могу выразить словами. Мне тебя не хватало, и не только в физическом смысле. И Ксандер тоже очень по тебе соскучился. – Дракос покачал головой: – Поверить не могу, что я даже не позволил тебе с ним попрощаться. Это было возмутительно.

– Но у Ксандера есть няня, – возразила Люси, которая не понимала, зачем Дракос так ее мучает. Ее сердце и без того истерзано. – Ты сказал мне это в тот вечер, когда мы расстались. До этого ты заявил, что не потерпишь рядом с собой женщину, которая тебе лгала. Даже если бы я тогда попрощалась с Ксандером, ничего не изменилось бы. Он слишком мал, чтобы понять, что происходит.

– Я это знаю. У меня были свои причины на то, чтобы не позволить тебе с ним увидеться.

– Эти причины очевидны. Ты хотел меня наказать, потому что я не смогла полностью соответствовать образу идеальной женщины, который ты себе нарисовал. Образу вечной девственницы. Благородной медсестры. Заботливой матери. – Она сделала глубокий вдох. – Ты меня идеализировал, Дракос. Ты поставил меня на пьедестал, и я должна была там оставаться. И тебе не понравилось, когда я вышла за рамки той роли, на которую ты меня пригласил. Когда твоя хорошая девочка решила немного пошалить и соблазнить тебя в салоне лимузина, ты с трудом сдерживал свое разочарование. Для тебя было невыносимо признать, что у меня так же, как и у всех людей, есть недостатки. Что я живой человек, у которого есть свои собственные потребности. Возможно, если бы ты не был так зациклен на совершенстве, я набралась бы смелости и сказала тебе о своем бесплодии до свадьбы. Но я боялась, что из‑за этого ты можешь передумать на мне жениться. Мне не хотелось рисковать, – призналась она, поскольку ей было уже нечего терять. – У меня была возможность все тебе сказать за ланчем в «Гранчестере», когда ты подарил мне кольцо.

– Но ты этого не сделала.

– Не сделала. Ты не спросил меня, почему я не хочу иметь своих детей, и я была этому рада, потому что в тот момент жила мечтой и не хотела, чтобы она рассеялась. Как я уже сказала, мы были мало знакомы, и у меня не было никаких ожиданий относительно того, что мы когда‑нибудь друг к другу привяжемся. Почему я должна была делиться с тобой столь личной информацией?

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание поленьев в камине. Когда Дракос снова заговорил, его голос был тихим и хриплым.

– Что, если я снова тебе скажу, что очень жалею о том, что сделал? Что, если я скажу, что без тебя моя жизнь была пустой? Что я люблю тебя и хочу провести остаток жизни с тобой и нашим сыном?

В сердце Люси проник лучик надежды, но она проигнорировала его и заставила себя напомнить ему о том, что их разделяло.

– Но ты хочешь еще детей, Дракос, – произнесла она дрожащим голосом. – Это не изменилось. Ты хочешь иметь своих детей, а я не могу тебе их дать.

– Я хотел, чтобы у нас с тобой были собственные дети, – поправил ее он. – Но раз это невозможно, я буду довольствоваться тем, что у нас с тобой уже есть. Я всего лишь прошу, чтобы ты дала мне еще один шанс, Люси. Шанс доказать тебе, что мои слова не пустой звук. Шанс любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Люси уставилась на него, обдумывая его слова. Ее муж просит у нее еще один шанс. Разве она смогла бы ему в этом отказать, даже если захотела бы? Сколько людей отдали бы все, что у них было, чтобы получить еще один шанс? Ее брат был бы рад шансу уклониться от шальной пули снайпера и остаться в живых. Тогда их мать не угасла бы от горя, и Люси не осталась бы одна.

Оня тяжело сглотнула, зная, что сейчас ей придется принять самое важное решение в своей жизни. Если согласится дать Дракосу второй шанс, она пойдет на риск, и это будет ей несвойственно. Она никогда не принадлежала к тем людям, которые любят рисковать. Но какой была альтернатива? Отказать ему и попрощаться с ним навсегда? Вероятность того, что может снова испытать боль, если вернется к нему, не была исключена. Но она понимала, что ни одни отношения не застрахованы от проблем. Кроме того, разве ей только что не была предложена возможность провести остаток жизни с единственным мужчиной, которого когда‑либо любила? Если она его прогонит, боль, которую она при этом испытает, будет гораздо сильнее любой другой боли.

Потому что Люси уже увидела, каким пустым и унылым может быть мир, в котором нет Дракоса. Сейчас самый подходящий момент для риска. Сейчас, когда они отбросили свои страхи, разрушили защитные барьеры и остались просто людьми, которые любят друг друга и хотят быть вместе.

Сложив руки, как для молитвы, Люси посмотрела на Дракоса с нежностью, которую до сих пор не осмеливалась выражать.

– Да, Дракос, – мягко произнесла она. – Я готова дать тебе еще один шанс и согласна на все, что ты мне предлагаешь. Потому что я тоже тебя люблю. Я люблю человека, которого разглядела за тем неприступным фасадом, что он демонстрирует остальному миру, и мне хотелось бы, чтобы остальной мир тоже увидел этого человека.

Кивнув, Дракос сделал шаг ей навстречу:

– Запомни навсегда одну вещь, Люси. – Она услышала дрожь в его голосе, и, когда он заключил ее в объятия и зарылся лицом в ее волосы, почувствовала, что его сильное тело тоже дрожит. – Я больше никогда тебя не подведу. Клянусь.

Но Люси были не нужны его клятвы, потому что ее любящее сердце уже поверило ему.