Сделав последний глоток кофе, Джейк задумался о том, как лучше провести остаток дня. Если они поедут в отель – он уже не сможет оторваться от Эбби, когда они останутся одни. Ему хотелось, чтобы эти выходные были не просто секс‑марафоном. Нужно было показать Эбби, что ему нравится ее общество не только в постели. Джейк надеялся, это развеет ее страхи о том, что она быстро наскучит ему.

– Ты была в Национальной галерее, когда приезжала сюда на экскурсию? – спросил он.

– Нет. Мы были в каком‑то парке, потом посетили оба здания парламента, на следующий день нас отвезли в какой‑то скучный научный центр, не могу вспомнить его названия, на букву К.

– Кестакон, – сказал он. – Это недалеко отсюда. Я там однажды был. Отличное место, и вовсе не скучное.

Эбби закатила глаза:

– Для тебя – возможно.

– Национальная галерея вряд ли покажется тебе скучной. Здесь отличные картины и скульптуры.

Эбби заволновалась:

– Я не так уж много знаю об искусстве.

– Так даже лучше. У тебя не будет предвзятости. Обещай мне, что ты не скажешь, что тебе что‑ то нравится только потому, что это здесь находится, хорошо? О художественной ценности некоторых картин уже много лет спорят. Ты когда‑нибудь слышала о «Синих столбах»?

– Что‑то знакомое, – ответила она, нахмурившись.

– Это очень известная картина американского художника Джексона Поллока. Она была куплена этой галереей в 1972 году почти за полтора миллиона долларов. Нужно было получить специальное разрешение от премьер‑министра, чтобы потратить такую сумму. В свое время это вызвало большие споры. Тем не менее, сейчас картина стоит около двадцати миллионов, так что я думаю, это была хорошая инвестиция. Пойдем, я отведу тебя туда, – сказал Джейк, вставая и беря ее за руку.

– Она же огромная! – Это был первый комментарий Эбби, когда она застыла перед картиной размером примерно два на пять метров.

– Так и есть.

– Художник, должно быть, с помощью лестницы рисовал верхнюю часть.

– Вообще‑то полотно лежало на полу. Но это к делу не относится. Тебе она нравится?

Эбби нахмурилась, отступила на шаг и долго смотрела на полотно.

– Я никак не могу решить, что это – блестящее произведение искусства или просто мазня.

Джейк не удержался от улыбки. Только Эбби осмелилась бы усомниться в том, что считалось лучшей работой Джексона Поллока.

– Нет, нет, я беру свои слова обратно, – сказала она после еще нескольких секунд пристального взгляда прищуренных глаз. – Это определенно одна из тех картин, которые производят впечатление. Но ты ведь не повесил бы ее в своей гостиной, не так ли?

– Верно, – сказал Джейк, стараясь не рассмеяться.

Она восхитительна. И так естественна.

– Я бы точно не стала платить за нее двадцать миллионов, – добавила она.

– Я тоже, – произнес мужской голос прямо у них за спиной.

Джейк сразу узнал этот голос и резко обернулся:

– Тони Грин, старый ты дьявол! Вот уж не думал, что мы встретимся здесь!

Эбби была поражена, когда Джейк заключил высокого, худого, темнобородого мужчину в крепкие объятия.

– Я уж думал, ты никогда не вернешься в Австралию, – добавил Джейк, когда мужчина обнял его в ответ. Когда они наконец оторвались друг от друга, на счастливых лицах обоих сияли мальчишеские улыбки.

– И ты тоже, насколько я помню, – сказал бородач. – Пока пуля не заставила тебя передумать.

Эбби замерла, услышав эти слова, но Джейк только пожал плечами.

– Я уже собирался домой, Тони. С меня было достаточно. А теперь, прежде чем мы пойдем выпьем вместе и поболтаем о старых временах, я должен кое‑кому тебя представить. – Он снова повернулся к Эбби и взял ее за руку. – Эбби, это Тони Грин, самый бесстрашный оператор на свете.

Тони рассмеялся:

– Кто бы говорил. Этот парень – просто безумец! Я сказал ему, что он сошел с ума, отправившись в тот день именно в эту деревню, но он не обратил на это никакого внимания. Он сказал, что пришел помочь спасти девушек, похищенных бандой мятежников, и собирается освободить их, несмотря ни на что. Он просто не хотел прислушиваться к голосу разума. И знаешь что? Девушки действительно были спасены, но наш парень чуть не погиб.

– Боже мой! – воскликнула Эбби. – Я и понятия не имела…

Тони усмехнулся:

– Он не только храбрый, но и скромный. Это же наш Джейк. Но и упрямый тоже. Как только Джейк решит что‑то сделать, ничто не заставит его передумать. Но вы, вероятно, уже об этом знаете, ведь вы – пара.

– Так и есть, – сказал Джейк, сжимая руку Эбби. – И я хочу, чтобы ты знал, что я больше не безумец.

– Видимо, да. Я не поверил своим глазам, когда, вернувшись в Австралию в прошлом месяце, увидел тебя в этом шоу. Это не ты, приятель.

– До сих пор меня это вполне устраивало, Тони. И это мое собственное шоу. Но я решил продать его до Рождества. В следующем году мы с Эбби отправляемся в путешествие по миру. Но не в те места, где были мы с тобой. В хорошие места.

– О! Значит, у вас серьезные отношения?

– Можно и так сказать, – ответил Джейк и снова сжал руку Эбби.

– Ты изменился. Слушай, как бы мне ни хотелось выпить и вспомнить старые времена, я не могу. У меня встреча у здания парламента примерно через пятнадцать минут. Я просто заскочил сюда, чтобы подождать, пока она не закончит работу.

– Она – это твоя подружка? – спросил Джейк.

– Да. Мы познакомились через Интернет. Именно из‑за нее я вернулся в Австралию.

– Понятно. Желаю тебе удачи.

– Тебе того же. Мы должны оставаться на связи.

– Я есть на Фейсбуке, – ответил Джейк.

– Я тоже. Надо идти, приятель. Был рад тебя увидеть!

Они снова обнялись, и Тони поспешно зашагал к выходу.

– Ну и ну, – вздохнул Джейк, – только представь себе. Не ожидал увидеть его снова.

Эбби так много хотела спросить у Джейка. Оказалось, что она ничего не знала о нем и его работе. Но галерея была не подходящим для этого местом.

– Честно говоря, я не хочу ходить и смотреть на картины, Джейк, – честно призналась она. – Мы можем просто поехать в тот отель, который ты забронировал? Или еще слишком рано?

Их глаза встретились, желание, которое они оба сдерживали раньше, вспыхнуло между ними.

– А ты обвинила меня в том, что я распутник, – пробормотал он с усмешкой и посмотрел на часы. – Сейчас только половина третьего. Регистрация заезда начинается не раньше трех. Но я полагаю, что могу позвонить им и разыграть звездную карту.

Он разыграл эту карту перед девушкой – администратором отеля, и та сразу начала с ним флиртовать, полностью игнорируя присутствие Эбби.

Она с облегчением вздохнула, когда они вошли в благословенно пустой лифт.

– Да, я знаю, – сказал Джейк с сожалением. – Но когда мы будем останавливаться в отелях за границей, все будет по‑другому. Там я буду никем.

– Подозреваю, что ты всегда будешь получать особое внимание от сотрудниц женского пола, – сказала Эбби едко. – Ты слишком красив.

– Кто бы говорил, – улыбнулся он ей. – Я все никак не могу позабыть Рауля.

Эбби удивленно посмотрела на него.

– Хочешь сказать, что приревновал меня к Раулю?

– Увы, да.

– Хорошо, – сказала Эбби, и Джейк рассмеялся.

Двери лифта открылись на десятом этаже, и Джейк, не теряя времени, повел Эбби по коридору в их номер. Внутри их ждали дорожные сумки, а также бутылка охлажденного шампанского и корзина с фруктами, любезно предоставленные администрацией отеля. Номер был огромный – с отдельной гостиной, гигантской кроватью, ванной с гидромассажем и восхитительным видом на озеро.

Хотя это и произвело на Эбби впечатление, она не была так уж сильно заинтересована во всем этом. Ей нужно было, чтобы Джейк обнял ее и поцеловал.

– Шампанского? – предложил он, вынимая бутылку из ведерка со льдом.

Эбби поморщилась. Как сказать мужчине, что все, что ей нужно сейчас, – это он?

Джейк взглянул на нее и рассмеялся:

– Видела бы ты свое лицо.

Эбби покраснела.

– Я так понимаю, ты пока не хочешь шампанского, – сказал он, медленно проходя через комнату к кровати.

– А ты? – спросила Эбби.

– Единственное, что мне сейчас нужно, – произнес Джейк, – это ты.

Он быстро раздел ее, даже не поцеловав, пока она не оказалась полностью обнаженной. Потом она стояла и смотрела, как раздевался он, не сводя с нее глаз. Ее взгляд был горячим и жаждущим, ее желание было сильным еще до того, как он прикоснулся к ней. Эбби закрыла глаза, когда он поднял ее и положил на кровать, и задохнулась, когда он начал поглаживать ее тело, сначала грудь, затем живот, бедра, икры.

– Нет, нет… – простонала она, когда Джейк раздвинул ее ноги и прильнул к лону губами и языком.

Но протестовать было бесполезно, и через несколько секунд она испытала взрывной оргазм. Наслаждение не уменьшилось, когда он перевернул ее на живот и снова начал ласкать. На этот раз спину, потом ягодицы, потом между ними. Она извивалась под его опытными пальцами. В мгновение ока ее возбуждение снова стало отчаянным. Ее бедра призывно раздвинулись.

– Не так, моя дорогая, – прорычал Джейк и перевернул ее на спину. – Не в этот раз. Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. Дай мне секунду.

Эбби застонала, когда он начал надевать презерватив, и вскрикнула, когда он наконец вошел в нее с ураганной силой, заполнив ее до самого основания. Его глаза дико блестели, дыхание было прерывистым. Джейк застонал, когда она высоко закинула ноги.

– О боже, женщина, – выдавил он. – Перестань, или я сейчас кончу.

– Я хочу, чтобы ты кончил, – сказала она ему озорным голосом, двигая бедрами в медленном чувственном ритме, сжимая его член внутри.

Джейк выругался. Довольно грубо. Сама Эбби не одобряла сквернословие, но почему‑то сегодня, в этот самый момент, ругательство ее завело.

– Да, – тихо простонала она. – Просто сделай это, Джейк.

– Черт побери, – пробормотал он, затем начал двигаться плавно и размеренно, вены на его шее вздулись, когда он нашел идеальный ритм.

Эбби была тронута его стараниями продержаться как можно дольше. Она сжала его ягодицы, впиваясь в них ногтями, и притянула его еще глубже в себя.

Это было последней каплей и для нее, и для Джейка. Он не увидел, как она кончила, потому что в тот момент его глаза были закрыты. Эбби испытала невероятный оргазм, ликуя от того, как ее тело сотрясается от экстаза синхронно с его телом. Наслаждение, казалось, продолжалось целую вечность.

Когда все закончилось, Джейк лег рядом, – грудь его тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым. Эбби ощущала глубокое удовлетворение, тело охватила сладостная истома, дыхание постепенно выравнивалось. Спать не хотелось, однако незаметно для себя через пять минут она крепко уснула.