«Я тоже», – подумал Джейк, убеждаясь в верности идеи взять Эбби с собой в путешествие за океан.

Он не собирался говорить ей об этом прямо сейчас. Было слишком рано. Не для него. Для нее.

– Не возражаешь, если я тебя кое о чем спрошу? – произнес он.

– Смотря о чем.

– Ничего слишком личного. Сегодня утром, когда я ждал тебя, я видел большую стопку книг на столике в гостиной. Среди них были любимые романы моего дяди, и я вспомнил твой вопрос, оставил ли он тебе книги в своем завещании. Я правильно предполагаю, что он дал тебе эти книги?

– Вообще‑то нет, но он дал мне список книг, которые, по его словам, должна прочитать любая уважающая себя женщина. Я сама купила их в книжном.

– Понятно. Ты уже прочитала их все?

– Дочитываю последнюю, «Ребекку».

– Какая тебе больше всего понравилась?

– Трудный вопрос. Мне они все понравились. Но я думаю, что не в равной степени. Три я читала в школе: «Гордость и предубеждение», «Грозовой перевал» и «Джейн Эйр». Я помню их содержание, но, перечитав еще раз, поняла, насколько блестяще они написаны. «Источник» Айн Рэнд тоже отличная книга, но герои немного странные.

– Совершенно с тобой согласен, – сказал Джейк. – А как тебе «Убить пересмешника»?

– О, это замечательная книга. Я даже плакала. Так же как над грустной историей Анны Карениной.

– Значит, у тебя нет какой‑то любимой?

– Наверное, нет. Хотя, возможно, это будет «Ребекка», если все закончится хорошо.

– Ты разве не видела фильм по этой книге?

– Нет. Я и не знала, что он существует.

– Да, он был снят в 1940 году, всего через два года после выхода книги. Режиссером был Альфред Хичкок. Лоуренс Оливье сыграл Макса, а Джоан Фонтейн – главную героиню. Я дам тебе диск, когда дочитаешь книгу.

На ее лице была трогательная смесь недоверия и возбуждения.

– Правда?

– Конечно.

Счастье засияло в ее прекрасных зеленых глазах.

– Может, посмотрим его вместе?

– С удовольствием. Это отличный фильм. Крейг любил его, хотя и не так сильно, как книгу.

– Твой дядя был невероятно начитанным человеком, не так ли?

– Да. Он читал все, от беллетристики до научной фантастики. То же самое можно было сказать и про музыку. Его абсолютной любовью являлась классика, но он слушал все, от кантри до рока и даже рэп. В нем не было ни капли снобизма.

– Ты ведь очень его любил, правда?

Сердце Джейка сжалось. Он сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул.

– Я все еще злюсь на него за то, что он не сказал мне, что был смертельно болен.

Эбби кивнула:

– Ты совершенно прав. Он должен был тебе сказать.

Джейк пожал плечами, не желая портить их совместный уик‑энд разговорами о грустных вещах. Однако мысли о Крейге напомнили Джейку, что дядя говорил ему в последнем письме – о том, что надо жить полной жизнью. Внезапно он понял, что не хочет долго ждать. Пора воспользоваться моментом!

– У тебя есть загранпаспорт, Эбби? – спросил он.

– Что?

– У тебя есть паспорт для выезда из страны?

– Нет. А зачем?

– Он тебе понадобится, когда мы поедем на Гавайи в январе.

Эбби смотрела на него изумленными глазами.

– Ты серьезно? Хочешь, чтобы я поехала с тобой на Гавайи?

– И не только на Гавайи. Я также хочу отвезти тебя в Америку. Сначала в Калифорнию, потом, возможно, в Вегас, а потом уже в Нью‑Йорк. После Нью‑Йорка мы отправимся в Европу, но только после того, как станет теплее. Европа зимой – это не для девушки, которая никогда не бывала за пределами Австралии.

– Но… разве тебе не нужно быть здесь, в Сиднее, делать свое шоу?

– Нет. Я больше не хочу этого делать. Я собираюсь его продать. У меня уже есть покупатель. Ты полюбишь Европу, Эбби, – продолжал он, чувствуя, как нарастает возбуждение. – И Азию. Особенно Японию.

Эмми покачала головой.

– Может быть, к январю ты и не захочешь никуда меня везти.

Джейк удивился:

– С чего бы?

– Возможно, я тебе наскучу.

– Я нахожу это крайне маловероятным, – улыбнулся он ей. – В чем дело, Эбби? Разве ты не хочешь поехать?

– Да, – сказала она после паузы, от которой у нее замерло сердце. – Конечно, хочу. Просто дело в том.

– В чем же?

– А что, если я тебе наскучу, когда мы будем за границей? Ты же не бросишь меня в каком‑нибудь чужом городе, правда?

Джейк был так потрясен, что чуть не съехал с дороги.

– Черт возьми, Эбби, что же я за человек, по‑ твоему? – воскликнул он, как только выровнял машину. – Я никогда не сделаю ничего подобного. И я не буду скучать с тобой. Откуда, черт возьми, берутся все эти разговоры о скуке?

– По словам Меган, ты меняешь подружек как перчатки.

Джейк закатил глаза, проклиная бульварные газеты за статьи о его романах. Они рисовали образ беспринципного плейбоя.

– Во‑первых, позволь заметить, что не всегда я заканчиваю отношения. Женщины, с которыми я встречался, всегда заявляли, что не хотят замуж, но, в конце концов, мы приходили к вопросам о браке. Для меня это нарушение условий сделки, Эбби. Вчера вечером, когда ты сказала, что не хочешь снова выходить замуж, я поверил тебе. Я был прав, что поверил?

Эбби вздрогнула.

– Совершенно верно.

Джейк все еще не мог понять, было ли ее отвращение к повторному браку вызвано тем, что она слишком сильно любила своего мужа, чтобы думать о браке с другим мужчиной, или тем, что ее покойный муж сделал что‑то, чтобы отвратить ее от нового замужества.

Он решил это выяснить.

– Почему, Эбби? Что такого случилось, что ты отказалась от мысли снова выйти замуж?