— Поздравляю! — Сияя, врач наклонился через стол, чтобы пожать руку Стейси. — Вы находитесь под опекой местной клиники. Вы наверняка были шокированы, когда узнали о беременности вдали от дома. Вас кто-нибудь поддержит?

— В финансовом отношении мне это не нужно. А морально… — Она пожала плечами.

Поблагодарив доктора, она вышла из кабинета. И понадеялась, что, как только поговорит с Лукасом, все наладится. Осталась только одна маленькая проблема: как его найти?

Был только один надежный способ выследить Лукаса.

— Ниал? Как мне связаться с Лукасом? Он не берет трубку.

— Ты тоже хороша! — ответил Ниал.

— Что ты имеешь в виду?

— По-моему, Лукас уже сел в самолет.

— Ты говорил с ним? — спросила она.

— Ты уехала, не попрощавшись с ним. В чем дело?

— Слушай, я когда-нибудь тебя допрашивала?

— Постоянно.

— Не начинай, Ниал, — сурово предупредила она брата.

— Потому что на этот раз все серьезно?

— Вот именно. Я слышала, как ты разговаривал с ним по телефону.

— То есть ты подслушала наш разговор о тебе? — уточнил Ниал. — Тебе не стыдно?

— Не читай мне нотаций, Ниал. Мне нужно поговорить с ним.

— Сколько ты услышала из нашего разговора?

— Достаточно, — настаивала она.

— Значит, ты в курсе того, что он любит тебя, как ни одну женщину в своей жизни?

— Что? — тихо спросила она. — Я слышала, как он сказал, что перешагнул запретную черту. И что связь со мной была его огромной ошибкой. Как это соотносится с тем, что он любит меня?

— Элементарно. Любому нормальному человеку требуется время, чтобы примириться с глубиной своих чувств, а вы с Лукасом отнюдь не нормальные. Он пострадал, а ты иногда ведешь себя как сумасшедшая.

— Он пострадал?

— Дай ему шанс объясниться. — Долгая пауза. — Все будет хорошо, если один из вас сумеет раскрыть свои чувства и научится доверять. Когда разговор закончился, Стейси поняла: она оградилась от мира гораздо более высокой стеной, чем Лукас, потому что он все-таки доверился ее брату и рассказал ему о своих чувствах.

***

Сидящему на месте пилота Лукасу казалось, что полет в Лондон проходит дольше, чем когда-либо. Он ни разу не был таким беспокойным и не чувствовал страха потерять что-то настолько важное в своей жизни. Он должен все уладить. Он пытался держаться подальше от Стейси, чтобы спасти ее от себя, и потерпел поражение. Он любит ее, но ни разу не признался ей в своих чувствах. Неужели он опоздал? Они одинаково любят своего еще нерожденного ребенка, поэтому должны постараться и спасти ситуацию.

— Лукас! — Стейси так быстро поднялась из-за офисного стола, что Лукас испугался за ее безопасность и стремительно подошел к ней. Что бы ни случилось раньше, его облегчение при виде Стейси было настолько ошеломляющим, что он притянул ее к себе и стал целовать снова и снова.

— Я звонила тебе, — выпалила она, когда Лукас отпустил ее, чтобы та перевела дыхание. — Я хотела извиниться за то, что уехала, не поговорив с тобой. Я действовала импульсивно, думая, что услышала то, чего на самом деле не было…

— Не думай об этом сейчас, — успокоил он. — Мне надо было ответить на твой звонок, но я не сделал этого, потому что решил прилететь к тебе как можно скорее.

— Не волнуйся. Я была у доктора. Ребенок в порядке. И со мной все хорошо.

— И теперь у меня тоже все хорошо, — усмехнувшись, подтвердил он. Хотя это было не совсем так.

— Лукас? — Она сразу поняла, что он что-то скрывает. — Чего ты недоговариваешь?

Ослабив хватку, он шагнул назад и признался:

— Я должен кое о чем тебе рассказать, но не здесь. Поехали ко мне домой?

— У тебя дом в Лондоне?

— Недалеко отсюда, — подтвердил он. — Моя машина стоит у твоего офиса. Ты можешь поехать прямо сейчас?

Она посмотрела в его глаза и поняла, что должна торопиться.

— Конечно. Я попрошу секретаршу отменить все мои встречи и поеду с тобой.

Лондонский дом Лукаса был потрясающим. Это был один из шикарных белых таунхаусов в георгианском стиле с прекрасно ухоженным садом. Интерьер был изысканным, но, по мнению Стейси, бездушным. Они прошли в библиотеку, где пахло старыми книгами и кожей.

— Как красиво! — Она ахнула, оглядевшись. Стены были уставлены книгами от пола до потолка, в библиотеке было несколько уютных кресел, а также камин за медной ширмой.

— Я сам выбирал каждую из этих книг, — объяснил Лукас, следя за ее заинтересованным взглядом. — За остальную часть дома я не ручаюсь. За исключением техники, все покупали и устанавливали мои помощники.

— Мы с тобой слишком полагаемся на помощников. — Она усмехнулась. — Наверное, именно поэтому мы так ловко отгораживаемся от мира, и нам это нравится.

— Мне так нравилось прежде, — признался Лукас.

— А сейчас?

— А сейчас я хочу рассказать тебе, почему я стал таким, какой я есть, и отчего никогда не говорил тебе о любви.

Ее так потрясло заявление Лукаса, что она потеряла дар речи. Пока старинные часы на каминной полке отсчитывали секунды, Лукас и Стейси пристально смотрели друг на друга.

Взяв за руки, Лукас подвел Стейси к окну:

— Я закрыл свое сердце от тебя… Ото всех. Это был единственный способ примириться с любовью, которую я погубил.

Сердце Стейси сжалось, но она не стала прерывать Лукаса. Он мрачно уставился в окно.

— Надо ли рассказывать тебе о моих родителях? — Он бросил на нее страдальческий взгляд.

— Ниал отзывался о них по-доброму. — Она не помнила, чтобы Лукас говорил о них. Фактически, если поднималась тема матерей и отцов, он всегда отмалчивался.

— Да-да, Ниал встречался с ними, — подтвердил он, нахмурившись и вспоминая. — Возможно, он говорил тебе, что они бывали эксцентричными и даже безрассудными и постоянно генерировали идеи?

— На самом деле нет. Он говорил, что они веселые и добрые и обожают тебя, твоих братьев и сестру. И что, в отличие от нашего дома, дом твоих родителей — настоящий.

— Он не упомянул, что они были практически нищие?

— Нет. — Стейси решительно покачала головой. — Он сказал, что они были самыми щедрыми людьми, которых он знал. Ему нравилось бывать у них, потому что они всегда радушно его принимали. Я помню, он говорил, что у вас в доме было так спокойно и дружелюбно. — Она решила задать тяжелый вопрос: — И что же случилось?

— Они умерли по моей вине, — сказал Лукас.

— Как такое может быть? — настаивала Стейси. — Они погибли в авиакатастрофе, верно? Ты не управлял самолетом и не можешь себя обвинять. — По выражению лица Лукаса она видела, что он винит себя во всем.

— Я только начал зарабатывать приличные деньги, — мрачно произнес он, глядя в окно. — Я работал дома, разрабатывая компьютерные программы. У моих родителей появилась новая идея — передвижные автодома. Моя мать хотела их проектировать, а отец — строить.

— Ниал говорил мне: они замечательные и очень умные, и он всегда чему-то учился у них, но я не знала, что у них были специальные навыки.

— Навыков у них не было, и я сказал им об этом. Они попросили у меня денег, чтобы долететь до завода, расположенного неподалеку. Я, конечно же, дал им денег на билеты. Мне следовало все проверить…

— Что ты должен был проверять? — спросила она, но Лукас ее не слушал.

— Разве я мог отказать им, когда у меня было достаточно денег на билеты? — тихо произнес он и прищурился, вспоминая. — Я рассказал им о трудностях, с которыми они могут столкнуться при строительстве этих автодомов… Проблемы с финансами, наймом персонала… Единственное, на чем я не стал настаивать, — это на том, чтобы мне самому забронировать им билеты. Поэтому они обратились к другу, который построил собственный одномоторный самолет в гараже и всегда хвастался этим. Но он не летал на нем месяцами. Может быть, он вообще никогда на нем не летал. Мои родители решили сэкономить мне деньги, хотя никогда не были жадными. Они не знали, что такое жадность, но всегда были очень впечатлительными.

— О, Лукас. Ты не можешь себя винить. — Стейси поняла, что он запрещает себе плакать. Лукас — человек со стальной волей, управляющий огромным предприятием, в котором работают тысячи людей. На нем лежит ответственность за братьев и сестру, которым он посвятил большую часть своей жизни. У него не было времени скорбеть, поэтому он сдерживал чувства. А когда гнев становился невыносимым, он играл в поло или занимался сексом, чтобы отвлечься.

Лукас вздохнул:

— Они просили дать им шанс, и я его дал. Я убил их, хотя не управлял самолетом.

— Нет, ты не виноват! — в ярости ответила Стейси. — Твоих родителей убил их друг, которого распирало от тщеславия. Ты не виноват, так же как не виновата я в холодности моего отца. Мой отец страдал от потери жены и не знал, как с этим справиться. Не становись таким же, как он. Не будь таким с нашим ребенком. Смирись с потерей и живи. И обещай мне, что ты никогда не сделаешь нашего ребенка козлом отпущения твоих страданий.

— Мои страдания? — нахмурившись, тихо спросил Лукас.

— Да. Твои страдания, и чем скорее ты примешь их и доверишься мне, тем раньше мы начнем исцелять друг друга.

Помолчав, он спросил:

— Когда ты стала такой мудрой?

Она усмехнулась:

— Когда я освободилась от тебя и своего брата.

Лукас запрокинул голову и расхохотался. Он хохотал до тех пор, пока в его глазах не появились слезы. Потом Стейси обняла его, и он расплакался.