ОТ КОМИССАРА ОБЩЕСТВЕННЫХ работ пришел приказ о том, что ни один канализационный рабочий никогда не должен работать в одиночестве. У каждого всегда должен быть на виду напарник. Рэд и Ринго соблюдали это правило. Но по прошествии двух недель они иногда оставались одни. Старые привычки, в отличие от старой одежды, не так-то легко изжить. Однако, как только один из них начинал осознавать, что напарник ушел вперед за изгиб туннеля или отступил назад, он начал звать и не останавливался, пока напарник вновь не появлялся в поле зрения. Все это время, Рэду снились кошмары. Всегда крысы. Он видел, как они прыгают вокруг, а потом, пока он стоял, не в силах убежать, они неслись к нему, и через некоторое время он чувствовал, как они пробегают по его ногам. Крысы останавливались чуть ниже ягодиц и начинали принюхиваться, и он знал, что они собираются сделать, и напрягался в ожидании — когда их зубы вопьются в его плоть, чтобы грызть и грызть.

Рэд просыпался. Крыс не было. Ужас таял, как кусок льда, только что вынутый из холодильника.

— Укус, укус, укус и вот… — пробормотал Рэд, обращаясь к Блику. — Человек не должен умирать от укусов.

— Сны не могут убить.

— Они убили больше людей, чем когда-либо убивали автомобили. Наполеон и Гитлер были мечтателями. Грезили наяву. Если подумать, именно мечтатели изобрели автомобиль.

— А кто придумал сны? — спросил Блик.

Вопрос удивил Рэда, и он забыл, что собирался сказать дальше. Блик казался славным парнем с хорошими знакомствами, достаточно умным для своей работы. И все же время от времени он отпускал странные замечания. В голове его среди тараканов пруссаков было несколько зеленых тайских.

Блик взглянул на свои наручные часы.

— Да, знаю, — отмахнулся Рэд. — Нам пора идти.

Ринго начал спускаться в люк. Ожидая его, Рэд огляделся. Небо было, или казалось, самым глубоким голубым из всех, что он когда-либо видел. Высокие здания, стоявшие вдоль улицы, были подобны горам. Люк находился в том месте, где солнечный луч, проскользнув между двумя зданиями, высветил асфальт. «Как индейцы, идущие через перевал, — подумал Рэд. — Или Золотая Орда, вторгшаяся в страну теней». Ощущение нереальности, которую солнечный свет всегда накладывал на город Золотых Ворот, была самой острой, из всех, что он когда-либо чувствовал. Тени боролись с ним, пытаясь удержать власть над реальностью, но не отступали.

Блик стоял рядом с ним, явно пытаясь придумать, что сказать, прежде чем сесть в машину и уехать. Мимо проехала машина с молодой парой, и девушка, прелестное создание, указала на Рэда и что-то сказала водителю, симпатичному парню. Тот быстро проследил за ее взглядом, потом взглянул на Блика, и губы его сложились в слова.

— Боже мой!

— Парад уродов, — прошептала девушка.

Рэд продемонстрировал ей средний палец. Девушка, оглянувшись, сначала испугалась, но потом рассмеялась, повернулась к юноше и что-то сказала. Рэд на мгновение подумал, что молодой человек может дать задний ход и выскочить из машины и броситься в драку, но, сбросив скорость, машина рванулась вперед. Оба пассажира запрокинули головы, как будто смеялись.

Рэд пожал плечами. Он уже много раз видел подобную реакцию. Люди всегда были шокированы, когда обнаруживали заговор его генов, направленный на то, чтобы исказить человеческое лицо. Потом они рассмеивались.

Скривившись, Рэд нырнул в люк и начал спускаться по лестнице.

— Как продвигается твоя поэма? — неожиданно поинтересовался Блик.

Рэд удивился, почему он спрашивает его об этом, но ответил:

— «Королева Тьмы»? Нет, ничего не писал. Муза не посещает. Во всяком случае, я никогда не относился к стихоплетству серьезно. Поэзия лишь пофлиртовала со мной. А вдохновение не собирается меня целовать, как настоящих поэтов.

— Странный ты какой-то, — пробормотал Блик. — Хотя среди моих «клиентов» странных полным-полно. Канализационные работы привлекают нестандартных, кроме того, это же Калифорния… Значит, ты больше не собираешься писать стихи?

— С меня хватит, — покачал головой Рэд. — Все, чего я хотел за последние два года, — это написать четыре идеальные строки. К черту эпические творения, особенно о канализации. Все, что мне было нужно, — это четыре строчки, которые заставили бы всех запомнить меня навсегда… Я бы согласился и на две строки. Две строки, запечатленные в памяти всего мира, и чтобы человечество не видело лица за ними. Это не так уж много, но… Но муза покинула меня. Она больше не приходит в мои сны. Теперь туда приходят только крысы.

Блик выглядел расстроенным. Однако он часто таким казался.

Плоскости его лица естественным образом сложились в дорожную карту человеческого горя.

— Ты хочешь сказать, что ты покончил с творчеством?

— Как поэт — да. А так как я наполовину поэт, хотя и плохой, то выжил во мне только человек.

Блик, казалось, не знал, что сказать.

— Увидимся, — сказал Рэд и спустился по лестнице. Они с Ринго взяли инструменты и зашагали по коридору. Где-то впереди забился сток, и они должны найти его и убрать.

Они прошли участок, где над головой горели постоянные огни, а затем через темные места, где единственным источником света были их фары. «Как шахматная доска, — подумал Рэд, где единственными фигурами были пешки».

Потом их лампы высветили большую кучу чего-то неопределимого. Эта масса напоминала плотину, по крайней мере на фут выше, чем вода, подпирающая ее.

Ринго, опередивший Реда на несколько шагов, остановился на дорожке и посмотрел вниз. Рэд начал было что-то говорить, но тут Ринго закричал.

Масса ожила. Она стала подниматься из канала, и два щупальца обвились вокруг ног и талии Ринго.

Рэд был парализован. Туннель превратился в пушечный ствол, по которому выпалила нереальность.

Ринго боролся со щупальцами, отрывая большие куски мягкого коричневого вещества. Кости, соединенные вместе в суставах, вываливались из материала на бетонную дорожку, но другие псевдоподии выросли из массы и схватили Ринго за горло и между ног. Они вытягивались, обвивая Ринго, а Рэд смотрел. Луч его фонаря высветил открытый рот Ринго, белые зубы, белки глаз. Это также отразилось на единственном выпученном глазу — на шишке сбоку рядом с Ринго.

Внезапно у Ринго отвисла челюсть, а глаза начали стекленеть, как у чудовища. Либо он потерял сознание, либо у него случился сердечный приступ. Что бы это ни было, он упал на массу, недалеко от глаза, и погрузился в нее лицом вниз.

Рэд хотел убежать, но не мог оставить Ринго в этой тошнотворной массе. Внезапно, словно внутри него захлопнулся выключатель, он прыгнул вперед. На краю дорожки он наклонился и схватил Ринго за левую лодыжку. Щупальце, мягкое, скользкое, вонючее, поднялось над краем бетона и обвилось вокруг его ноги. Он закричал, но не отпустил лодыжку. Рэд знал, что если бы он смог ухватиться получше, то, вероятно, смог бы его вытащить. Он должен был освободить его, потому что Ринго, если он еще не умер, скоро задохнется.

Прежде чем Рэд успел перехватить лодыжку и выбраться, он оказался по пояс в этой массе. Она просочилась на дорожку, окутала его и втянула в себя.

Стеклянный глаз застыл перед его лицом — он был на конце стручка, раскачиваясь взад и вперед перед Рэдом.

Рэд, все еще крича, снял шлем и ударил в глаз. Тварь в ответ ударила его, вырвала, и он оказался в темноте. Шлем был сорван и погрузился в огромное тело. На мгновение внутри загорелся красный свет, а затем исчез.

Рэд совсем забыл о Ринго. Он бился, отбивался и вдруг оказался на свободе. Всхлипывая, он пополз прочь, пока не уперся в стену. Он не знал, в какую сторону идти вверх, но надеялся, что идет в правильном направлении. Тварь не могла далеко продвинуться по воде. Рэд вылез из канала, чтобы встать на дорожку,

и вода хлынула вниз по открытому проходу. Теперь в канале было сильное течение, против которого тварь, несомненно, не могла плыть очень быстро.

К тому же, лишившись глаза, она стала таким же слепым, как и он. Только вот как теперь ему сориентироваться? По запаху?

«Может, я свихнулся, — подумал Рэд. — Эта тварь не может существовать. Должно быть, я в бреду, вообразил ее. Может быть, я действительно нахожусь в другом месте, сижу в смирительной рубашке. Я надеюсь, что они смогут дать мне что-нибудь, чудо-лекарство, шоковую терапию, чтобы вывести из этого состояния. Что, если я навсегда заперт в этом кошмаре?»

Он услышал позади крик, человеческий голос. Он перестал ползти и обернулся. Луч фонаря искрился примерно в пятидесяти ярдах от него. Он не мог разглядеть фигуру под ним, но она, должно быть, была около шести футов двух или трех дюймов высотой. Кто-нибудь, кого он знал?

Луч заплясал вокруг, ослепил, затем вернулся, чтобы указать вверх и вниз по течению. Уровень воды понизился, хотя все еще был выше, чем следовало бы. Существо исчезло вместе с Ринго.

Луч заискрился на дорожке, когда человек подошел к Рэду. Тот сидел, прислонившись спиной к стене, не слыша приближающихся шагов из-за собственного громкого дыхания и стука сердца в барабанных перепонках. Человек остановился прямо перед ним, луч на его шлеме ударил в глаза Рэда, так что он не мог разглядеть лица под ним.

— Послушайте… — начал было Рэд.

Что-то ударило его по макушке, и когда он проснулся, свет уже погас. Сильно болела голова, но у Рэда не было времени думать об этом. Его одежда была снята,

и он лежал на спине, а руки были под ним и связаны вместе на запястьях. Его лодыжки тоже были стянуты проводом.

Рэд застонал и поинтересовался:

— Что вы делаете?.. Кто вы?

Раздался звук, как будто кто-то внезапно втянул в себя воздух.

— Ради бога, — продолжал Рэд. — Отпустите меня. Разве вы не знаете, что случилось? Ринго — убит. Это правда, да поможет мне Бог! Его проглотила тварь, в существовании которой вы не поверите. Она ждет там, за углом. Одному человеку с ней не справиться. Вместе мы могли бы это сделать.

Он вздрогнул, когда чья-то рука коснулась его лодыжки над пленками. Он задрожал, когда рука начала двигаться вверх по его ноге. Он снова подпрыгнул, когда что-то холодное и твердое на мгновение коснулось его ноги.

— Кто вы? — крикнул он. — Кто вы? Кто вы такой?

Он слышал только тяжелое дыхание. Рука и нож остановились, но теперь они скользили вверх по его телу.

— Кто вы такой?

Рука и нож остановились. Голос, хриплый, как мед, произнес:

— Твой приятель.

— Инспектор Блик?

— Это там, наверху, я Блик. А здесь, внизу, я призрак канализации, любимый…

Рэд знал, что кричать бесполезно. Но он завопил изо всех сил…