КАК ВЕТЕР… КАК призрак, он мчался вокруг Земли.

Когда-то он был человеком, Земля была твердой и ограничивала горизонт. Когда он был блюдцем, это был сложный узор из движущихся треугольников и кубиков. Земля тускло светилась каштановым и серебряным. Вода ярко светилась алым и золотым. Треугольные очертания и полые кубики суши были меньше, чем у воды. Гольфстрим был того же цвета, что и остальная Атлантика, но кубики вращались вокруг треугольников более тесно.

Облака воды казались поганками. Смог напоминал косяк рыб-дикобразов. Чистый воздух, которого было очень мало, напоминал снег на экране неисправного телевизора. Дождь и снег выглядели как многогранники, но дождь был лазурным, а снег — ярко-оранжевым.

Так все «виделось» из стратосферы. Когда он приблизился к Земле, треугольники и кубы слились, стали неподвижными, приобрели оттенки зеленого. Деревья были перевернутыми пирамидами, больше похожими на странной формы опухоли Земли, чем на отдельные существа.

Временами Пол Эйр замедлял шаг и приближался к какому-нибудь дому. Он «заглядывал» в окна. Собаки напоминали кометы, кошки — газовые струи, люди были символами на долларовой купюре, пирамиды с одним огромным малиновым глазом, постоянно расширяющимся или сжимающимся.

Круг за кругом, вверх и вниз. И нигде больше таких, как он. Пол Эйр должен был принять приглашение своей «матери», и таким образом он мог бы путешествовать по космосу к планете какой-нибудь далекой звезды с ней в качестве компаньона и проводника. Теперь, если бы он прожил тысячу лет, а он проживет, он мог бы никогда не увидеть никого из своих. С другой стороны, он мог столкнуться с дюжиной вариантов завтрашнего дня. Вернее, послезавтрашнего, потому что он летал только поздно ночью. Днем в Соединенных Штатах Америки он ходил на двух ногах.

Он не нуждался во сне. Превращение означало потерю потребности во сне. Что-то произошло в его измененном теле, что уничтожило яд, накопленный двуногим. Яды остались позади, пока он парил, темно-зеленые, сплющенные сферы, смешанные с сапфиром перья, которые отслеживали изменение угла его полета.

Падающей звездой он помчался к своей квартире, затормозил вспышкой голубых комет с белыми краями, остановился перед открытым окном и вошел. Переход был настолько быстрым, что любой человеческий глаз увидел бы лишь размытое пятно. И теперь он был в облике, который миллиарды знали как Пола Эйра.