Шифровка, в начале ноября полученная из Петербурга, предписывала Зодичу расширить сферу деятельности. В ней сообщалось, что британская разведка Форин офис развила в Европе небывалую активность в связи с неблагоприятным для Лондона ходом боевых действий в американских Штатах. Отношения между вечными соперницами – Францией и Англией – обострялись с каждым месяцем, грозя войной. Российская императрица, придерживаясь нейтралитета, пристально следила за развитием событий. С одной стороны, она отклонила просьбу британского монарха Георга Третьего принять участие в подавлении восстания в его заокеанской колонии, с другой – не признавала Соединенные Штаты как независимое государство. Обе враждующие державы с опаской посматривали в сторону России, чьи войска могли бы поколебать чашу весов.

Еще полгода назад в зону внимания Зодича попала весьма заурядная и на первый взгляд как будто непримечательная фирма «Торговый дом Родриго Орталес и компания». Возникла она неожиданно, и никто прежде о ней не слышал. Осведомитель из Гавра вскоре сообщил Зодичу, что на парусник «Римлянин», направляющийся к берегам Америки, фирмой Орталеса под видом кулей с мукой погружены порох, снаряжение и стрелковое оружие в большом количестве. Сходное донесение получил Александр от конфидентов из портовой службы Бордо и Рошфора. Разница была лишь в том, что корабли, отплывающие оттуда на далекий Запад, назывались «Амфитрита» и «Меркурий». Сомнений не оставалось, что некие силы помогают американским мятежникам. Необходимо было установить масштаб этой помощи и на каком уровне она оказывается.

Отыскать адрес фирмы не составило труда. Фиакр привез Зодича в столичный квартал Марэ, к красивому особняку на Вье дю Тампль, где прежде располагалось голландское посольство. Долговязый немолодой чиновник в приемной, к которому обратился Зодич, вежливо расспросил о целях визита мсье, записал его титул и имя и пообещал организовать встречу со своим директором, когда тот вернется в Париж. Спустя неделю Александр направил слугу к услужливому, но необязательному клерку, чтобы напомнить о себе. И снова – ни слуху ни духу. Стало ясно, что под вывеской торгового дома скрывается серьезная финансовая организация, снабжающая армию Вашингтона.

Версальский рождественский бал в этом году прошел пышно и с необыкновенным размахом! Только приглашенных гостей веселилось на нем более тысячи человек. Великолепный зал дворцовой оперы напоминал сказочный уголок. Украшенный лапами елей, серпантином, причудливыми фигурками из фольги, игрушками, композициями из папье-маше и цветного стекла, он невольно поднимал настроение у всех собравшихся. Мария-Антуанетта, любительница маскарадов, была в ярко расписанной полумаске и восточном костюме из парчи, с низками бисера на бедрах. Ее свояченицы также принарядились в карнавальные одеяния, и распознать участниц шумного праздника было не так-то просто.

Зодич находился в кругу знати, чувствуя себя вполне уверенно. Несколько раз он танцевал с Каролин, связь с которой то притухала, то разгоралась. Он догадывался, что голубоглазая вдовушка не была идеальной и верной любовницей, но порывать отношения первым не решался. К тому же благодаря стараниям своей подруги он удосужился внимания первого министра и был кандидатом на одну из должностей в правительстве. Впрочем, престарелый Морепа остерегался смелых решений, и рассчитывать на скорое назначение «барону Вердену» вряд ли стоило. Александр и сам отнюдь не торопился стать придворным, что ограничило бы его свободу и затруднило деятельность как конфидента. В Петербурге к предполагаемому назначению также отнеслись неодобрительно. И Зодич ломал голову, как решить эту дилемму: избежать чиновничьей обузы и не вызвать этим недовольства французских министров.

Несколько раз в гуще танцующих промелькнуло лицо «блестящего вертопраха», как Вольтер по-приятельски называл Бомарше. Сегодня драматург показался Зодичу добродушным. В том, что не ошибся, Александр убедился, когда оказался за праздничным столом напротив неразлучных друзей, Гюдена и Бомарше. Знаменитость осаждали дамы и господа, он любезно отвечал, улыбался, перебрасывался репликами. Его энергии, по всему, не было конца! Когда был объявлен общий тост за Людовика ХVI и процветание Франции, все встали под перезвон бокалов. Бомарше, чокаясь с Александром, дружески воскликнул:

– Виват, король! Рад вас видеть, Клод. Давненько не играли.

– Наверстаем! – радостно откликнулся Зодич.

Люатье, сидевший рядом с Александром, не удостоился постороннего внимания. И это, вероятно, его задело.

– Королевский порученец, похоже, изрядно хватил, – вполголоса заметил маркиз. – Говорят, он провернул грандиозную аферу, продавая американцам оружие.

– Американцам? – простодушно удивился Зодич.

Мишель заел печеным трюфелем бургундское и, покосившись на лакея, помолчал, пока его посудину наполняли искристым вином.

– Именно им, заокеанским туземцам! Я это слышал собственными ушами от Сен-Жермена, военного министра. И разве можно точно определить: кто сей вертлявый господин, сидящий напротив вас? Коммерсант, драматург или бальи королевского егермейстерства? Он как герой собственной комедии: Фигаро тут, Фигаро там…

Зодич вдруг припомнил, что встречал Бомарше на одном из званых вечеров с американцем, еще довольно молодым и общительным человеком, который представился как мистер Сайлас Дин.

– Более того, барон, – смакуя вино, вновь заговорил маркиз. – Он купил себе флотилию! И сейчас нанимает офицеров и солдат, чтобы отправить их в армию Вашингтона. Думаю, не без ведома суверена… Кстати, наш милый «Фигаро», сей гуляка и мот, в связи с актрисой де Годвиль. Знаете эту шлюшку, познавшую пол-Парижа? Где она только не таскалась, а Бомарше нарвался на нее в Англии и увлек за собой сюда. Но, как поговаривают, недавно красотка залезла в постель к его дружку Гюдену – женскому телу не прикажешь!

Захмелевший приятель продолжал нести околесицу о дамах, перебирал в памяти сплетни о любовных похождениях придворных особ, а Зодич отрешенно выстраивал ряд заключений, озаренный догадкой, кто мог стоять за ширмой торговой компании Орталеса. «Очевидно, это – Бомарше! – с улыбкой поглядывая на болтающего с соседями по столу великого мистификатора, рассуждал Александр. – Но как ловко и неприметно вы действовали, мсье, если даже в Версале знали об этом единицы! Надо признать, что агент русской императрицы обведен вокруг пальца. Браво, Фигаро, брависсимо!»

– Что вы сказали, Клод? – с недоумением воскликнул Люатье, хихикнув. – Браво?

Александр кивнул:

– Именно так! Вы прекрасно рассказываете. Однако, мой друг, у меня чертовски ломит висок. Вынужден покинуть вас.

Зодич, успев предупредить слугу и кучера, чтобы были наготове, вернулся во дворец. Бомарше куда-то торопился. Он быстро надел свое модное драповое пальто с широким воротником и нахлобучил широкополую, похоже, испанскую или американскую шляпу поверх завитого, в золотистых локонах, парика. Александр настиг его на ступенях Версальского дворца.

– Мсье Бомарше, у меня к вам короткий, но безотлагательный разговор.

На лице драматурга отразилось удивление. Он раздумывал недолго и, не чинясь, предложил:

– Если вы в город, милости прошу в мой экипаж. За час езды до Парижа можно многое обсудить.

В просторной карете любителя дальних путешествий улавливался аромат духов, а сиденья, крытые бархатом, оказались весьма удобными. Они поместились напротив друг друга.

– Я весь внимание, – начал Бомарше. – Жаль, что безумная занятость не дает мне возможности отдыхать за картами.

Зодич, уловив в голосе мудреца затаенную уловку, решил, что вызвать его на откровенность будет нелегко. О проницательности драматурга ходили легенды, и он, конечно, понимает, что разговор предстоит вовсе не об увеселительной забаве.

Зодичу оставалось только идти ва-банк!

– Не стану скрывать, мсье Бомарше, что я представляю интересы одного из влиятельных государств в Европе, которое всегда с пиитетом относилось к Великой Франции. Я знаю, сколь высоко ценится ваше слово королем и первыми лицами при дворе. Однако что нельзя вслух говорить монархам, можно – придворным. Наш разговор сугубо конфиденциальный. Держава, которая мне близка, придерживается нейтралитета…

– Я не привык играть в прятки, барон, когда затрагивается судьба Франции. Давайте начистоту. Не сомневаюсь, что вы – резидент Российской империи. Посланник Барятинский обласкан нашим королем и наверняка осведомлен обо всем, что касается его миссии. Чего же вы хотите? – с ноткой раздражения в голосе спросил собеседник.

– Мне важно знать степень участия Франции в войне американских повстанцев против британской армии. Вот, скажем, фирма Родриго Отралеса весьма преуспела в помощи Штатам.

– Да, я пользовался этим прикрытием, потому что агенты лондонского посла Стормонта пронюхали, чем я занимаюсь. И хотя моя компания понесла огромные убытки, а конгресс не рассчитался за поставленное вооружение, я весьма доволен, что сумел помочь американцам. Они одержали окончательную победу у Саратоги, заставив генерала Бургойна сложить оружие. Вы спрашиваете, какова доля участия государства? Я не привык выпячивать заслуги. Но мои двести пушек и двадцать шесть тысяч ружей сделали свое дело. Я выступал и выступаю как частное лицо, и этого вполне достаточно, чтобы никто не мог упрекнуть Людовика в действиях против третьей страны.

– Не заблуждаетесь ли вы, уважаемый Бомарше, в том, что образование новой огромной страны принесет Франции лишь пользу? Миропорядок во многом изменится.

– Он уже изменился! Даже если вы – русский шпион, барон Верден, я всё-таки признаюсь, что король внимательно отнесся к моему «Мемуару», посвященному возможным вариантам в развитии международного положения.

– Я не стану отвечать на ваше замечание, – парировал Зодич.

– А я пропущу мимо ушей вашу реплику, если учесть, что весьма расположен к Екатерине Второй, просвещенной государыне. Да и у нашего посла в Петербурге, маркиза де Жюинье, такое же мнение, – драматург неожиданно оживился. – Любезный барон, у каждого свои достоинства и грехи. Не скрою, что я призывал к началу войны против Англии! В союзе с Испанией и Штатами мы могли бы навек порушить гегемонию британцев и в колониях, и в Европе. Канада могла бы по праву вновь стать нашей! Но Морепа по убеждениям пацифист и настраивает на мирный лад суверена. Известно нам, что и российская императрица противница военных действий против Англии. Не так?

Зодич красноречиво промолчал.

Бомарше неожиданно поднял голос:

– Но одно из положений моего «Мемуара» Людовик уже выполнил! И это переполняет мою душу радостью! Он встретился с доктором Бенджамином Франклином, представляющим американский конгресс, и предложил ему заключить договор о дружбе и сотрудничестве.

Дорога шла по ночному лесу, и за окошками кареты таилась непроглядная мгла. Разбирала дорожная усталость. Зодич не видел лица собеседника, говорившего то с излишним пафосом, то с хмельным бесшабашием. И в то же время он, опытный политик, не обмолвился ни единым словечком, несущим особо важную информацию.

– Я благодарен вам, мсье Бомарше, за откровенность. В свою очередь хочу предупредить о разветвленной сети английских шпионов. Их роттердамский центр занимается военно-морской разведкой и наверняка ведет слежку за нашими портами.

– Да, мне известно об этом. И недаром приходилось делать закупки оружия малыми партиями, отправлять корабли из разных портов.

Зодич искал подходящего момента, чтобы спросить о главном, и сейчас он наступил:

– Это верно, что вы набираете офицеров для американской армии?

– Их не так много. Польский генерал Пулаский, пруссак фон Штрубен, еще один ирландец. Надо сказать, что подавляющее число из них – это добровольцы. Будь я моложе, в вашем возрасте, то непременно и сам бы отправился биться с англичанами!

– Ловлю вас на слове! Мне также надоело киснуть в светском омуте. Я имею опыт участия в Семилетней войне. И если приму ваше предложение, могу ли рассчитывать на поддержку?

Бомарше, помолчав, иронично ответил:

– Всё зависит от того, что вами движет.

– То же, что и вами! – без промедления заверил Зодич.

– Тогда по рукам!

Мысль уехать в Штаты осенила Александра столь неожиданно, что и сам не сразу оценил ее достоинство. Она возникла интуитивно, подсознательно. Во-первых, это позволяло ему сохранить полную независимость, а во-вторых, среди сторонников сближения со Штатами он приобретет не только уважение, но и поддержку, что наверняка пригодится в дальнейшем. И, наконец, ему самому было чрезвычайно любопытно побывать на далеком континенте, увидеть Америку – край света.

Эти соображения, дополнившие донесение о военной помощи американцам, оказанной Францией, а вернее, лично Бомарше, Александр изложил князю Барятинскому. Посланник переправил свою реляцию канцлеру Никите Панину. Ответ пришел только в марте, когда между Францией и Соединенными Штатами был уже подписан договор о дружбе и сотрудничестве. Конфиденту Зодичу рекомендовалось повременить с выездом в новообразованное заокеанское государство.

Как-то Пьер достал из почтового ящика письмо, адресованное хозяину. Судя по штемпелю, оно было отправлено из Дрездена. Женский почерк на конверте показался Александру незнакомым.

«Достопочтенный барон де Верден! Вас наверняка удивит, что я пишу вам спустя три года после того, как судьбе угодно было познакомить нас, а затем обречь меня на серьезные испытания. Я ни о чем не жалею. Мне удалось спасти вас тогда в Венеции от гибели, и Матка Бозка зачтет мне это добро.

Вы бросили меня, сославшись на приказ своего командира, и больше не удосужили вниманием. А я до сих пор помню о вас…»

Зодич задохнулся от волнения, явственно представив Ядвигу, ее голос и обворожительный взгляд.

– Неправда! Я искал вас всё это время! – воскликнул он столь громко, что Пьер обеспокоенно выглянул из-за двери.

Письмо было коротким. И без обратного адреса. Намеренная недосказанность, а скорее всего, непреходящая горечь обиды, гордыня, смешанная с теплотой в душе, – вся эта сумятица чувств привела Александра в ярость. Он метался по комнате, судорожно перебирая в памяти людей, которые могли сообщить Ядвиге его парижский адрес, а стало быть, хорошо знали её. Вариантов набралось немало. Но весточка прилетела из Саксонии, и следовало бы в первую очередь искать Ядвигу там. Надеяться на удачу было наивно, но Александр почему-то поверил в чудеса…