Можно сказать с полной уверенностью, что ни Жильдасу Трегомену, ни Жюэлю, казалось бы уже привыкшим за последнее время к самым невероятным жизненным осложнениям, никогда бы в голову не пришло, что они столкнутся с подобным фактом!

Дядюшку Антифера, этого закоренелого холостяка, прижали к стене! И как прижали! И к какой стене!.. К стене брака, которую он должен был перескочить, чтобы не лишиться своей доли неслыханного наследства!

Жюэль попросил дядю рассказать подробно о том, что произошло. И дядюшка рассказал, сопровождая свои слова залпами таких отборных проклятий, что они взрывались подобно снарядам, к несчастью только безвредным для Замбуко, защищенного стенами своего дома в мальтийском квартале.

Попробуйте только представить себе этого старого холостяка в несвойственной ему роли: дожить до сорока шести лет, чтобы получить в жены сорокасемилетнюю деву и превратиться в восточного человека, в этакого Антифера-пашу!

Жильдас Трегомен и Жюэль, растерянные и ошеломленные, молча переглядывались; одна и та же мысль пришла им в голову.

«Пропали миллионы!» — подумал Жильдас Трегомен.

«Теперь я могу жениться на моей дорогой Эногат!» — подумал Жюэль.

В самом деле, разве можно было допустить, что дядюшка Антифер пойдет навстречу требованиям Замбуко и согласится стать его шурином! Нет! Он ни за что не подчинится выдумке банкира, даже если речь будет идти о миллиарде!..

Между тем малуинец шагал взад и вперед по гостиной из угла в угол. Потом он остановился, сел, вскочил, подошел к Жюэлю и Трегомену, заглянул им в лицо, но, не выдержав, тут же отвел взгляд.

На него жалко было смотреть, и если Жильдас Трегомен и прежде утверждал, что его друг близок к помешательству, то сейчас, пожалуй, он был недалек от истины. Поэтому Жюэль и Трегомен, по молчаливому уговору, решили ни в чем не противоречить дядюшке Антиферу. Пройдет немного времени, он соберется с мыслями и сам сможет здраво оценить создавшееся положение.

И вот он наконец снова заговорил, но как! Прерывисто, разрубая с какой-то яростью каждую фразу:

— Сто миллионов… потерянных из-за упрямства этого негодяя… Разве его не следует гильотинировать? Повесить!.. Расстрелять!.. Проткнуть кинжалом!.. Отравить!.. Посадить на кол!!! Он отказывается дать мне свою широту, если я не женюсь… Жениться на этой мальтийской уродине, которую не взяла бы ни одна сенегальская обезьяна!.. Как, по-вашему, я могу жениться на этой мадемуазель Талисме?!

Конечно, нет! Его друзья никак не могли этого вообразить!.. Одно предположение, что такую невестку и тетку можно ввести в лоно уважаемой семьи Антифера, казалось просто чудовищным!

— Ну, говори же, лодочник!

— Что, старина?

— Разве кто-нибудь имеет право оставить в глубине ямы сто миллионов, когда нужно сделать только один шаг, чтобы их взять?

— Я не могу сразу ответить на этот вопрос! — уклончиво сказал добряк Трегомен.

— А! Не можешь! — закричал дядюшка Антифер, метнув шляпу в угол гостиной. — Хорошо. Тогда, может быть, ты ответишь на другой вопрос?

— На какой?

— Если, допустим, какой-нибудь дурак нагрузит судно… скажем, габару… ту же «Прекрасную Амелию»…

Жильдас Трегомен понял, что «Прекрасной Амелии» предстоит тягостная минута.

— …Если он нагрузит это старое корыто ста миллионами золота и объявит при этом всенародно, что прорубит в трюме дыру и потопит миллионы в открытом море… как ты думаешь, правительство разрешит ему это сделать?.. Ну! Говори же!..

— Не думаю, старина.

— А это чудовище, этот Замбуко вбил себе в голову именно это! Ему стоит лишь слово сказать — и его миллионы и мои миллионы будут найдены! А он уперся и молчит!

— В жизни я еще не видел более мерзкого мошенника! — воскликнул Жильдас Трегомен, стараясь придать своему голосу выражение гнева.

— А ты, Жюэль?

— Что, дядя?..

— Если мы заявим об этом властям?

— Конечно, это крайнее средство…

— Да… потому что власти могут сделать то, что запрещено частному лицу… Власти могут подвергнуть его пытке… терзать его грудь калеными клещами… жечь ему ноги на медленном огне… и для него не будет другого выхода, как только покориться.

— Мысль неплохая, дядюшка.

— Превосходная мысль, Жюэль, и, чтобы взять верх над этим гнусным торгашом, я готов пожертвовать моей долей сокровищ и отдать ее в общественное пользование…

— Ах! Вот это было бы прекрасно, благородно, великодушно! — воскликнул Жильдас Трегомен. — Вот это было бы достойно француза, малуинца… настоящего Антифера.

Несомненно, дядюшка, высказывая это предположение, зашел слишком далеко, гораздо дальше, чем хотел, потому что он бросил такой страшный взгляд на Жильдаса Трегомена, что достойный человек сразу же прекратил свои восторженные излияния.

— Сто миллионов!.. Сто миллионов! — повторял дядюшка Антифер. — Я его убью, этого проклятого Замбуко…

— Дядя!

— Друг мой!

Действительно, можно было опасаться, что малуинец в состоянии крайнего возбуждения решится на такое страшное дело, за которое, впрочем, ему и не пришлось бы отвечать, так как преступление было бы совершено в припадке психического расстройства.

Жильдас Трегомен и Жюэль попытались его успокоить, но он резко их оттолкнул, обвиняя в том, что они в сговоре с его врагами, что они — на стороне банкира и отказываются помочь ему раздавить Замбуко, как таракана, заползшего в камбуз![152]

— Оставьте меня!.. Оставьте! — закричал он, топая ногами.

Подобрав с полу свою шляпу, он выбежал из гостиной, с треском захлопнув дверь.

Жюэль и Трегомен, вообразив, что дядюшка Антифер помчался убивать Замбуко, решили броситься вслед за ним, дабы предотвратить несчастье. Но тут же они облегченно вздохнули, увидев, что он поднялся к себе в номер и запер дверь двойным поворотом ключа.

— Лучшее, что он мог сделать! — заключил Жильдас Трегомен, покачав головой.

— Да… бедный дядя! — вздохнул Жюэль.

Ясно, что после такой сцены они потеряли всякий аппетит и поели кое-как.

Кончив обед, друзья пошли подышать свежим воздухом к берегу озера Баира. Выходя из отеля, они столкнулись с Бен-Омаром и Назимом. Следует ли сообщить нотариусу о случившемся? Ну конечно, да. И тот не замедлил высказать свое мнение, когда узнал об условиях, предложенных банкиром дядюшке Антиферу:

— Он обязан жениться на мадемуазель Замбуко! Он не имеет права отказываться! Он не имеет права! Нет!

Такого же мнения держался и Саук, который, не задумываясь, женился бы на ком угодно, если бы получил подобное приданое.

Жильдас Трегомен и Жюэль повернулись к ним спиной и, глубоко задумавшись, пошли дальше по улице Морского Флота.

Был чудесный вечер. Легкий морской ветерок, принося прохладу, манил людей на прогулку.

Молодой капитан и Жильдас Трегомен направились к городской стене, вышли за ворота к порту и очутились на берегу озера. Заняв столик в первом попавшемся кафе, они заказали бутылку вина и занялись на свободе обсуждением последних событий. Им казалось, что в данную минуту все складывается просто. Дядюшка Антифер никогда не согласится уступить требованию банкира Замбуко. Следовательно, он откажется от поисков второго острова. Значит, они покинут Тунис с ближайшим пакетботом. И — какое счастье! — они быстро вернутся во Францию!

Конечно, это единственно возможный выход из положения. Только к лучшему, если они вернутся в Сен-Мало без колоссальных денег, завещанных Камильк-пашой. Да и зачем этот паша придумал столько ухищрений!..

К девяти часам Жильдас Трегомен и Жюэль вернулись в гостиницу. Они поднялись в свои комнаты, задержавшись на минуту перед дверью номера дядюшки Антифера. Он не только не спал, но даже не прилег. Быстро шагая взад и вперед по комнате, он разговаривал сам с собой, беспрестанно повторяя задыхающимся голосом:

— Миллионы… миллионы… миллионы!..

Жильдас Трегомен постучал себя по лбу, давая этим понять, что Антифер окончательно свихнулся. Затем, пожелав друг другу доброй ночи, они расстались в большой тревоге.

На следующий день Жильдас Трегомен и Жюэль поднялись очень рано. Они должны были увидеться с дядюшкой Антифером, в последний раз обсудить с ним положение, создавшееся в результате отказа Замбуко, и заставить дядюшку незамедлительно принять окончательное решение. И какое еще могло быть решение, кроме одного: сложить чемоданы и — чем быстрее, тем лучше — уехать из Туниса? По справкам, наведенным молодым капитаном, пакетбот, стоявший в Ла-Гулетте, должен был в тот же вечер отправиться в Марсель. Чего бы не дал Жюэль за то, чтобы его дядя был уже на борту пакетбота, в своей каюте, в доброй сотне миль от африканского побережья!..

Жильдас Трегомен и Жюэль прошли по коридору и постучали в дверь комнаты дядюшки Антифера.

Никакого ответа.

Жюэль постучал сильнее.

Опять молчание.

Неужели дядюшка все еще спал, спал крепчайшим сном моряка, на которого не действует даже грохот двадцатичетырехдюймовой пушки? Или… может быть… в минуту отчаяния, в припадке нервной горячки он покончил с собой?..

Жюэль сбежал с лестницы, перепрыгивая сразу через четыре ступеньки, и спустя несколько секунд был у швейцара, между тем как Жильдас Трегомен, чувствуя, что у него подгибаются колени, держался за перила.

— Где господин Антифер?

— Он вышел на рассвете, — ответил швейцар на вопрос молодого капитана.

— И не сказал, куда ушел?

— Не сказал.

— Неужели он опять побежал к этому негодяю Замбуко? — воскликнул Жюэль, увлекая за собой Жильдаса Трегомена на площадь Морского Флота.

— Но, если он там… значит, он согласился… — пробормотал Жильдас Трегомен.

— Это невозможно! — вскричал Жюэль.

— Нет, это возможно! Ты только подумай, Жюэль: он возвращается в Сен-Мало, в свой дом на улице От-Салль, а рядом с ним — мадемуазель Талисма Замбуко? Привезти нашей маленькой Эногат такую мальтийскую тетку? Он же сам назвал ее обезьяной!

В страшной тревоге они сидели за столиком в кафе, которое находилось напротив гостиницы «Франция». Отсюда легко было подстеречь возвращение дядюшки Антифера.

Говорят, утро вечера мудренее, но, как видно, это не всегда оправдывается. Мы знаем только одно: на рассвете наш малуинец пошел в сторону мальтийского квартала и за несколько минут, будто за ним по пятам гналась свора спущенных с цепи собак, достиг дома банкира.

Замбуко взял себе за правило вставать и ложиться с солнцем. И банкир и лучезарное светило вместе совершали свой дневной путь. Поэтому, когда дядюшка Антифер вошел к банкиру, тот уже сидел за письменным столом, словно оберегая несгораемый шкаф, находившийся за его спиной.

— Здравствуйте, — сказал Замбуко, поправляя очки, чтобы лучше рассмотреть лицо посетителя.

— Это было ваше последнее слово? — немедленно приступил к делу дядюшка Антифер.

— Последнее.

— И, если я не женюсь на вашей сестре, вы не дадите мне письма Камильк-паши?

— Не дам.

— Тогда я женюсь!

— Я это знал! Женщина, которая приносит вам в приданое пятьдесят миллионов!.. Сын Ротшильда был бы счастлив стать супругом Талисмы…

— Хорошо… Значит, и я буду счастлив, — ответил дядюшка Антифер с кислой гримасой, которую даже и не пытался скрыть.

— В таком случае, пойдемте, шурин, — предложил Замбуко.

И он вышел из-за стола, как бы намереваясь подняться по лестнице в верхний этаж.

— Она здесь?! — в ужасе закричал дядюшка Антифер.

И лицо его приняло такое выражение, какое бывает у осужденного на смерть в ту самую минуту, когда тюремный сторож будит его со словами: «Ну, идите же… мужайтесь!.. Да, это произойдет сегодня».

— Умерьте ваш пыл! Потерпите, влюбленный юноша! — сказал банкир. — Разве вы забыли, что Талисма на Мальте?..

— Так куда же мы идем? — произнес дядюшка Антифер со вздохом облегчения.

— На телеграф.

— Сообщить ей приятную новость?..

— Да. И пригласить ее приехать сюда…

— Вы можете ей сообщить эту новость, господин Замбуко, но я предупреждаю вас, что не намерен ждать… мою будущую… в Тунисе.

— Почему?

— Потому что ни вы, ни я не можем терять даром времени!.. Как только выяснится географическое положение острова, мы тотчас же отправимся на его поиски. Дело не терпит отлагательств.

— Э-э, шурин, неделей позже, неделей раньше, не все ли равно!

— Нет, вовсе не все равно! Вы, так же как и я, должны торопиться поскорее вступить во владение наследством Камильк-паши!

Да, этот жадный и хищный банкир должен был торопиться нисколько не меньше, чем дядюшка Антифер. Хоть Замбуко и старался скрыть нетерпение под маской равнодушия, он сгорал от желания поскорее упрятать в сейф свою долю миллионов. Поэтому он не стал возражать своему собеседнику.

— Хорошо, я согласен, — сказал он. — Я приглашу сестру после того, как мы вернемся… Но я должен предупредить ее о счастье, которое ее ожидает.

— Да… которое ее ожидает! — ответил Пьер-Серван-Мало, не уточняя, какого рода счастье предназначено девице, столько лет мечтавшей о муже!

— Но прежде всего вы должны мне дать обязательство по всей форме, — заявил Замбуко.

— Составьте его, я подпишу.

— С неустойкой?

— Согласен. Сколько… неустойки?..

— Скажем, пятьдесят миллионов, которые причитаются на вашу долю…

— Пусть так… и покончим с этим! — ответил дядюшка Антифер, покорившийся необходимости стать мужем мадемуазель Талисмы, раз уж он не сумел избежать этого счастья.

Банкир взял лист чистой бумаги и своим крупным почерком написал долговое обязательство, тщательно взвесив все его пункты. Было оговорено, что часть, полученная капитаном Антифером в качестве наследника Камильк-паши, целиком отдается мадемуазель Талисме Замбуко в том случае, если ее жених, капитан Антифер, через пятнадцать дней после обнаружения сокровищ откажется вступить с ней в законный брак!

Яростным росчерком пера Пьер-Серван-Мало подписал обязательство, и банкир спрятал бумагу в секретный ящик своего сейфа.

Одновременно он вынул оттуда пожелтевшую бумагу… Это было письмо Камильк-паши, полученное банкиром двадцать лет назад.

Со своей стороны, дядюшка Антифер извлек из кармана бумажник и достал не менее пожелтевшую от времени бумагу… Это был документ, найденный на первом острове.

Взгляните, вот они, эти два наследника: они пристально следят друг за другом, как дуэлянты, скрестившие шпаги; их руки постепенно вытягиваются, их пальцы дрожат от прикосновения к документу, с которым им жалко расстаться… Какая сцена для наблюдателя! Сто миллионов! Еще одно движение — и они сосредоточатся в одной семье!

— Ваше письмо? — сказал Антифер.

— Ваш документ? — повторил банкир.

Обмен состоялся. И вовремя! Сердца обоих бились с такой силой, что могли разорваться!

На документе, гласившем, что он должен быть передан неким Антифером из Сен-Мало некоему Замбуко из Туниса, была указана следующая долгота: 7° 23′ к востоку от парижского меридиана.

В письме, сообщавшем, что к вышеупомянутому Замбуко из Туниса явится в свое время некий Антифер из Сен-Мало, была отмечена следующая южная широта: 3° 17′.

Теперь оставалось только скрестить эти две линии на карте, чтобы определить положение второго острова.

— У вас есть атлас? — спросил банкир.

— Атлас и племянник, — ответил Антифер.

— Племянник?

— Да. Молодой капитан дальнего плавания, который произведет эту операцию.

— Где же ваш племянник?

— В гостинице «Франция».

— Идемте туда, шурин, — предложил банкир, надевая старую шляпу с широкими полями.

— Идемте! — согласился дядюшка Антифер.

Оба направились к площади Морского Флота. Когда они поравнялись с почтовым бюро, Замбуко предложил войти туда и отправить телеграмму на Мальту.

Дядюшка Антифер не возражал. Таким образом, мадемуазель Талисма Замбуко была предупреждена, что ее руки домогается «офицер французского флота», получивший уже от брата согласие, так как состояние и происхождение жениха вполне приемлемы.

Телеграмма была оплачена и зарегистрирована, после чего сонаследники вскоре оказались на площади. Жильдас Трегомен и Жюэль бросились им навстречу.

Как только дядюшка Антифер увидел их, его первым движением было отвернуться, но он устоял против этой непростительной слабости и высокомерным тоном представил им компаньона:

— Банкир Замбуко.

Банкир бросил исподлобья недружелюбный взгляд на спутников своего будущего шурина.

Затем дядюшка Антифер прибавил, обращаясь к Замбуко:

— Мой племянник Жюэль… Жильдас Трегомен, мой друг.

По знаку дядюшки все направились к отелю; по пути им встретились Бен-Омар и Назим, но малуинцы сделали вид, что незнакомы с ними.

Все вчетвером поднялись по лестнице и вошли в комнату дядюшки Антифера, тщательно запершего за собой дверь.

Он вынул из чемодана атлас, привезенный из Сен-Мало, открыл планисферную карту земных полушарий и произнес, обращаясь к Жюэлю:

— Семь градусов двадцать три минуты восточной долготы и три градуса семнадцать минут южной широты.

Жюэль не мог сдержать жест отчаяния. Южная широта?.. Значит, Камильк-паша посылает их по ту сторону экватора?.. Ах, бедная маленькая Эногат!.. Жильдасу Трегомену было просто страшно на него смотреть…

— Ну что же! Чего ты ждешь? — спросил дядюшка таким тоном, что молодому капитану оставалось только повиноваться.

Он взял циркуль, приложил острие к седьмому меридиану и, добавив еще двадцать три минуты, спустился до линии экватора.

Затем, найдя 3° 17′ южной широты, он прошел по параллели до точки пересечения с меридианом.

— Ну что же? — снова спросил дядюшка Антифер. — Где мы находимся?

— В Гвинейском заливе.

— А точнее?

— На широте государства Лоанго.

— А еще точнее?

— В водах бухты Маюмба…

— Завтра утром, — сказал дядюшка Антифер, — мы сядем в дилижанс, направляющийся в Бон[153], а оттуда поедем по железной дороге в Оран…

Это было сказано таким непререкаемым тоном, что напоминало команду капитана «Все наверх!» при появлении неприятеля.

Затем, обращаясь к банкиру, дядюшка Антифер спросил:

— Вы, конечно, будете нас сопровождать?

— Без всякого сомнения.

— До Гвинейского залива?

— Хоть на край света, если понадобится!

— Хорошо. Будьте готовы к отъезду.

— Буду, шурин.

У Жильдаса Трегомена невольно вырвалось: «Ой!» Это непривычное для слуха обращение настолько его ошеломило, что он даже не ответил уходившему банкиру на иронический поклон, которым тот его удостоил.

Когда трое малуинцев наконец остались одни в комнате, Жильдас Трегомен спросил:

— Значит… ты согласился?

— Да, лодочник! Дальше?

Дальше? К чему было упрекать его?.. Поэтому Жильдас Трегомен и Жюэль нашли более уместным промолчать.

Два часа спустя банкир получил телеграмму с острова Мальта.

Мадемуазель Талисма Замбуко считала себя самой счастливой из девушек в ожидании, когда станет самой счастливой из женщин!