Дверь Мейсону открыл Вейд. При виде адвоката на его лице мелькнуло облегченное выражение.

— Мистер Чарльз поручил мне найти вас, я звоню по телефону каждые пять минут. В доме миссис Сейвин, вдова.

— И это вызвало осложнения?

— Я бы сказал — да. Послушайте, и вам все станет ясно.

Действительно, Мейсон без труда различил пронзительный женский голос, доносившийся из-за двери. Слов было не разобрать.

— Что ж, пожалуй, нужно будет вступить в рукопашный бой, — засмеялся Мейсон.

— Было бы неплохо… Возможно, вам удастся ее слегка утихомирить.

— У нее есть адвокат?

— Нет еще, но она угрожает привлечь к делу всех лучших адвокатов города.

— Угрожает?

— Это слабо сказано?

Он вошел первым.

Как только Мейсон переступил порог, Чарльз Сейвин вскочил с места. Он пошел навстречу и с нескрываемой радостью пожал руку адвокату.

— По-видимому, вы умеете читать мысли, мистер Мейсон. Вот уже полчаса, как я пытаюсь вас разыскать. — Потом он представил: — Элен, разрешите вас познакомить с мистером Перри Мейсоном. Мистер Мейсон, это миссис Элен Воткинс-Сейвин.

Мейсон поклонился.

— Рад познакомиться, миссис Сейвин.

Она посмотрела на него таким взглядом, как будто он был насекомым, пришпиленным булавкой к настенной доске. Женщина крупная и полная, Элен Воткинс производила впечатление физически крепкого человека. В глазах ее сквозило высокомерие человека, привыкшего повелевать другими.

— А это Стив Воткинс, сын миссис Сейвин.

Стив Воткинс шагнул вперед, тепло, по-дружески, пожал руку Мейсону. Он поймал глазами взгляд Мейсона, а в его словах «Очень рад нашей встрече» была не простая вежливость, а нечто осмысленное.

— Наша пресса уделяет столько внимания вашим подвигам в зале суда, что мне давно хотелось с вами познакомиться в реальной жизни… Меня особенно поразил процесс об убийстве страхового агента.

— Благодарю, — наклонил голову Мейсон, внимательно разглядывая высокий лоб, округлые щеки, серые глаза и великолепно сшитый фланелевый костюм молодого человека.

— Мне пришлось совершить путешествие, — стал объяснять Стив Воткинс. — Полететь из Нью-Йорка в Центральную Америку, чтобы забрать маму, и уже вместе с ней прибыть сюда. Даже не успел принять ванну.

— Вы летели на своем самолете? — спросил Мейсон.

— Нет, видите ли, мой самолет не приспособлен для больших перелетов. Сначала долетел пассажирским лайнером до Мехико-Сити, а уж там я абонировал еще один самолет.

— Действительно громадное расстояние, — согласился Мейсон.

— Терпеть не могу подобное расшаркивание, — прервала разговор миссис Сейвин. — Чего ради, Стив, ты тратишь попусту время? Стараешься заручиться симпатией мистера Мейсона? Ты же великолепно знаешь, что он здесь для того, чтобы всадить нам нож в спину. Так что приступим к сражению, чтобы поскорее покончить с делом.

— К сражению? — удивился Мейсон.

Она воинственно вздернула подбородок.

— Я сказала «сражение». Вам, как адвокату, следовало бы знать значение этого слова.

— По какому поводу вы намерены начать сражение? — Голос Перри Мейсона был вкрадчив и даже ласков.

— С каких пор вы стали ходить вокруг да около? Чарльз нанял вас, чтобы лишить меня прав, которые у меня имеются, как у законной жены Фремонта Сейвина. Я, естественно, этого не допущу.

— Если вы будете столь любезны и дадите указания своему адвокату обсудить в спокойной обстановке обстоятельства дела…

— Это будет сделано, когда я найду нужным, — отрезала дама, — сейчас мне не требуется адвокат. А когда понадобится, я его приглашу.

Стив Воткинс попробовал восстановить мир.

— Послушай, мама, ведь Чарльз сказал…

— Помолчи! Не суйся не в свое дело! Я слышала, что сказал Чарльз. Мистер Мейсон, а что вы сами скажете?

Перри Мейсон опустился в кресло, подмигнул Чарльзу Сейвину и ничего не сказал.

— Прекрасно, в таком случае, я кое-что скажу. Чарльз это уже слышал, теперь я повторю вам. Мне хорошо известно, что Чарльз Сейвин был настроен против меня с той минуты, как я вышла замуж за его отца. Если бы я в свое время поведала мужу хотя бы половину того, что мне следовало ему рассказать, он бы поставил Чарльза на место! Он бы не потерпел такого положения вещей. Что бы там Чарльз ни болтал, Фремонт меня любил. Чарльз до такой степени боялся за свою часть наследства, что был просто ослеплен предубеждениями. Если бы он относился ко мне честно, я бы поступила с ним по-доброму. Но при таком положении вещей я на коне, в седле. И я буду править… Вам ясно, мистер Мейсон?

— Пока я ничего конкретного не услышал, — сказал Мейсон, закуривая сигару.

— Я вдова мистера Фремонта Сейвина. Я думаю, что существует завещание, по которому он оставил мне большую часть состояния. Он уверял меня, что написал такое завещание. Если завещание существует, я буду душеприказчиком, а если нет, то по закону буду управлять его делами. С этой задачей справлюсь сама и не потерплю вмешательства со стороны его родственников.

— Завещание у вас на руках? — спросил Мейсон.

— Разумеется, нет. Наверно, оно находится в бумагах, если только Чарльз не уничтожил его. На всякий случай, если вы этого еще не поняли, мистер Мейсон, предупреждаю вас, что Чарльз Сейвин способен на такое.

—  Вы не могли бы обойтись без личных выпадов, миссис Сейбин? — спросил Мейсон.

Элен с вызовом посмотрела на адвоката и отчеканила:

— Нет!

Вейд открыл было рот, видимо, хотел что-то сказать, но промолчал.

Мейсон же оставался невозмутимым.

— Миссис Сейвин, я хочу задать вам вопрос личного плана. Не разошлись ли вы с мистером Сейвином?

— Что вы имеете в виду? — взвизгнула Элен.

— Именно то, что говорю. Может быть вы разошлись, решив, что больше не будете жить вместе как муж и жена? Не было ли вами предпринято кругосветное путешествие именно вследствие такого решения?

— Ничего подобного! Что за смехотворные вопросы?

— Не достигли ли вы с мистером Сейвином согласия о разводе?

— Какая чушь!

Мейсон по-прежнему оставался спокойным и улыбался, чем смутил молчащего до сих пор Вейда.

— Право же, мистер Мейсон начал было Вейд… Но тут же умолк, так как миссис Сейвин посмотрела на него испепеляющим взглядом. К счастью, зазвонил телефон. Вейд обрадовался:

— Я отвечу.

Мейсон повернулся к Чарльзу Сейвину и громко заговорил:

— Я только что получил информацию, которая дает мне основания полагать, что ваш отец принял решение к пятому числу этого месяца предоставить миссис Сейвин развод.

— Это клевета, — злобно крикнула Элен.

Мейсон не сводил глаз с Чарльза Сейвина:

— Вам что-нибудь было известно об этом?

Чарльз отрицательно покачал головой. Мейсон повернулся к разгневанной вдове.

— Когда вы были в Париже, миссис Сейвин?

— Не ваше дело.

— Вы получили развод, пока там находились?

— Конечно нет!

— Но если да, то я все равно рано или поздно об этом узнаю, и предупреждаю вас, что намерен найти доказательства, которые…

— Чепуха!

В эту минуту в комнату вошел Вейд и решительно заявил:

— Это вовсе не чепуха, а правда.

— Что вам об этом известно? — спросил Мейсон.

Вейд посмотрел в глаза миссис Сейвин, потом повернулся к Мейсону:

— Все. Я понимаю, что семейного скандала не избежать. Миссис Сейвин, прилетев сегодня из Нью-Йорка, предупредила меня, что в моих интересах держать язык за зубами. Но совесть не позволяет мне отойти в сторону и притвориться, будто я ничего не знаю.

— Кто бы говорил о совести! — завопила миссис Сейвин. — Кто вы такой? Платный лакей, готовый лизать… пятки тому, кто больше заплатит. Мой муж полностью перестал вам доверять. Он собирался вас выгнать. Он…

— Миссис Сейвин, — прервал ее тираду Вейд, — вообще не ездила в кругосветное путешествие.

— Не ездила? — автоматически переспросил пораженный сообщением Мейсон.

— Нет. Это путешествие было придумано для того, чтобы она могла тихо и спокойно получить развод, не привлекая внимания прессы. Миссис Сейвин доехала только до Гонолулу. Оттуда она вернулась в Рино, получила развод. Все было сделано по указанию мистера Сейвина. Они договорились, что как только он получит документы, подтверждающие развод, то выплатит ей сто тысяч долларов наличными. После этого миссис Сейвин должна была вылететь в Нью-Йорк, сесть на судно, совершающее кругосветное путешествие, и вернуться через Панамский канал. Мистер Сейвин в подходящий момент должен был объявить о разводе. Вот какая была договоренность.

Элен Сейвин коротко отрезала:

— Чепуха!

Но Вейд продолжал:

— Я не рассказал обо всем шерифу Барнету, ибо считал себя не вправе обсуждать личные дела мистера Сейвина. Испугавшись угроз миссис Сейвин, я скрыл историю развода и от мистера Чарльза. Она обещала заплатить мне за молчание.

— Был ли развод действительно получен? — спросил Мейсон.

Миссис Сейвин устроилась поудобнее в кресле.

— Прекрасно, — сказала она, обращаясь к Вейду, — заканчивайте, уж если начали.

— И закончу. Мистер Фремонт Сейвин все последние годы чувствовал себя страшно несчастным. Они с женой фактически давно не жили вместе. Он мечтал о свободе, а его жена — о деньгах. По личным соображениям мистер Сейвин хотел, чтобы дело о разводе сохранялось в тайне. Он не доверил дела ни одному из своих адвокатов, но обратился к некоему Уильяму Десмонду. Не знаю, знаком ли с ним кто-нибудь из вас…

— Я его знаю, — кивнул головой Мейсон, — стряпчий, пользующийся заслуженным уважением. Продолжайте, Вейд.

— Как я уже сказал, было достигнуто соглашение, что миссис Сейвин получит развод в Рино. Когда же она представит мистеру Сейвину нотариально заверенную копию свидетельства о разводе, мистер Сейвин должен будет выплатить ей наличными сто тысяч долларов. Дело совершалось втайне, чтобы в газеты не просочилось ни строчки.

— Выходит, миссис Сейвин не была в кругосветном путешествии? — уточнил Мейсон.

— Нет, конечно нет. Как я уже говорил, она доехала всего лишь до Гонолулу, а потом вернулась назад и поехала в Рино, где прожила шесть дней, получила свидетельство о разводе и возвратилась в Нью-Йорк. Именно по этому поводу мистер Сейвин звонил мне пятого вечером. Он сказал, что все устроено и что миссис Сейвин должна встретиться со мной в Нью-Йорке и передать бумаги. Стив Воткинс ожидал меня в аэропорту со своим самолетом, готовым в любую минуту подняться в воздух. Мы прибыли в Нью-Йорк днем шестого числа. Я отправился к банкирам, потом в адвокатскую контору, представляющую интересы мистера Сейвина в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы они предварительно проверили законность копий свидетельства о разводе, прежде чем выплачу такие колоссальные деньги.

— Это сделано?

— Да.

— Когда вы выплатили деньги?

— Вечером в среду, седьмого числа, в отеле Нью-Йорка.

— Наличными? Или чеком, аккредитивами, или…

— Наличными. Я передал миссис Сейвин сто тысяч долларов банкнотами в тысячу долларов каждая. Так потребовала сама миссис Сейвин.

— У вас есть расписка?

— Да, конечно.

— Где заверенная копия свидетельства о разводе?

— Она у меня.

— Почему вы не рассказали мне обо всем раньше? — рассердился Чарльз.

— Я хотел дождаться прихода мистера Мейсона.

Мейсон повернулся к миссис Сейвин:

— Что скажете? Это правда?

— Не мешайте Ричарду Вейду насладиться ролью до конца. Свой основной монолог он уже произнес, пусть продолжит.

— Я также настоял, чтобы деньги были выплачены в присутствии свидетелей. Я сделал это, потому что опасался, как бы она не выкинула один из своих номеров.

— Покажите-ка мне копию свидетельства о разводе, — сказал Мейсон.

— Вы обязаны были отдать ее мне! — возмутился Чарльз.

— Прошу прощения, но мистер Сейвин строго-настрого приказал, чтобы документ я отдал лично ему в руки. Я не имел права ни при каких обстоятельствах о нем кому-нибудь говорить… Поручение было настолько конфиденциальным, что о нем не знал никто, кроме поверенных мистера Сейвина в Нью-Йорке. Более того, он прямо предупредил меня, чтобы я ничего вам не рассказывал. Теперь-то я понимаю, что положение вещей изменилось. Либо вы, либо миссис Сейвин будут распоряжаться основным капиталом, так что я, если останусь в прежней должности, должен буду следовать вашим указаниям. Миссис Сейвин внушала мне, что поскольку никто о разводе не знает, то я должен молчать, а уж она, получив деньги, не забудет отблагодарить меня.

Мейсон взял бумагу из рук Вейда. Чарльз Сейвин посмотрел на нее через плечо Мейсона.

Прочитав документ, Мейсон заметил:

— Похоже, что он в полном порядке.

— Я же говорил, его проверяли в Нью-Йорке нотариусы.

Миссис Сейвин рассмеялась.

— В таком случае эта женщина вовсе не вдова моего отца! Как я понимаю, мистер Мейсон, в таком случае она не имеет права ни на какую долю состояния. То есть в том случае, если это не оговорено в завещании! — воскликнул Чарльз Сейвин.

И снова раздался издевательский смех миссис Сейвин.

— Ваш адвокат помалкивает. Вы перестарались, Чарльз. Слишком рано убили своего отца.

— Я убил отца? — оторопело переспросил Чарльз Сейвин.

— Я, кажется, выразилась ясно.

— Мама, пожалуйста, поосторожнее со словами! — взмолился Стив.

— Я более чем осторожна. Но я говорю правду. Мистер Мейсон, почему вы не сообщаете им дурную новость?

Мейсон поднял голову и встретился с тревожным взглядом Чарльза Сейвина.

— Что случилось? Разве свидетельство не в порядке?

— То есть как это не в порядке? — взорвался Вейд. — Его проверяли в Нью-Йорке адвокаты. На основании этого документа я выплатил сто тысяч долларов.

Мейсон спокойно заговорил:

— Джентльмены, свидетельство о разводе было выдано во вторник шестого числа. На бумаге не помечено, в какой час шестого оно было написано.

— Ну, а какое это имеет значение? — спросил Сейвин.

— Если Фремонт Сейвин был убит до того, как письменно оформили развод, то бумага неправомочна. Миссис Сейвин стала его вдовой сразу же, как только его убили. Нельзя получить развод от мертвеца.

Все замолчали. Тишина была нарушена пронзительным хохотом миссис Сейвин.

— Я же сказала вам, Чарльз, вы поспешили убить отца.

— Но, — продолжал Мейсон, — в том случае, если мистер Сейвин был убит после получения документа о разводе, положение вещей меняется.

— Он был убит утром, — уверенно заявила миссис Сейвин, — после того, как возвратился с рыбалки. Ричард Вейд изложил мне все факты, известные полиции. А факты нельзя ни исказить, ни изменить… к тому же я позабочусь о том, чтобы никто не посмел этого сделать.

Мейсон сказал:

— Установить время убийства — задача не из простых, миссис Сейвин. Тут принимается во внимание множество факторов.

— Совершенно верно. И уж это моя забота. Я не потерплю, чтобы факты были подтасованы или искажены. Мой муж был убит до полудня шестого числа, а я получила свидетельство о разводе в половине пятого вечера.

— Конечно, в свидетельстве о разводе не указано, когда оно было оформлено письменно, — согласился Мейсон.

— Ну, мои показания еще что-то значат, не так ли? — фыркнула она. — Мне-то известно, когда я получила развод… Ну, а соответствующую бумагу из Рино для подтверждения моих слов можно получить в любое время.

Сейвин смотрел на Мейсона тревожными, молящими глазами:

— Факты говорят о том, что моего отца убили около полудня, возможно, около одиннадцати часов.

Миссис Сейвин с торжествующим видом качалсь на большой качалке. Чарльз повернулся к ней.

— Вы клеветали, обвинив меня Бог знает в каких злодеяниях. А чем вы сами были заняты в это время? Уж если у кого и имелся мотив для убийства, то это у вас!

— Не позволяйте гневу затуманить рассудок, Чарльз! Это вредно для кровяного давления! Не забывайте, что говорил вам врач. Понимаете, Чарльз, я находилась в Рино и ждала оформления о разводе. Слушание было назначено на два часа, и мне пришлось прождать еще два с половиной часа, пока не подошла моя очередь.

Мейсон миролюбиво заметил:

— Я хочу вам сообщить о том, что пока известно только мне одному.

— Мне нет дела до ваших сообщений, — пожала плечами миссис Сейвин.

— Мистер Фремонт Сейвин пересек мексиканскую границу и сочетался браком с библиотекаршей из Сан-Молинаса. Ее зовут Элен Монтейз. Все полагают, что попугай, найденный в хижине возле тела мистера Сейвина, — Казанова. На самом же деле, по причинам, мною еще не выясненным, мистер Сейвин купил другого попугая в Сан-Молинасе, а Казанову оставил у мисс Монтейз. Казанова находится с пятницы второго сентября и по сей день у мисс Монтейз.

Миссис Сейвин поднялась с места.

— Ну, вряд ли вы этим сообщением чего-нибудь добьетесь. Ничего не изменилось. Я вдова мистера Фремонта Сейвина. Вы, Ричард Вейд, — она грозно посмотрела на секретаря, — еще пожалеете, что нарушили мои указания и предали мои интересы. Не сомневаюсь, что скоро начнется бесконечная волокита по поводу того, когда я получила свидетельство о разводе. Теперь к тому же оказывается, мой муженек еще и двоеженец. Ладно. Стив, поехали. Пусть эти джентльмены посидят наедине. Не сомневаюсь, что они будут искать доказательства того, что Фремонт Сейвин был убит лишь поздним вечером шестого числа. Но для этого нужно подтасовать улики. Так что, Стив, нам и правда стоит подумать о защите. Свои интересы надо защищать.

Она вышла из комнаты. Стив на ходу обернулся и, чтобы в какой-то мере соблюсти приличия, сказал Мейсону, что рад был познакомиться, а Чарльзу виновато заметил, что тот должен понимать, в каком он положении. Когда они ушли, Чарльз воскликнул:

— В жизни не встречал более отталкивающей женщины! Ну и что вы скажете, мистер Мейсон? Неужели я должен и дальше сидеть и выслушивать с ангельским терпением, как она обвиняет меня в убийстве отца?

— Что вы хотите предпринять?

— Мне не терпится высказать ей в лицо то, что я думаю о ней. Она хитрая, беззастенчивая искательница приключений, охотница за богатством и…

— Ни к чему хорошему это не приведет, — покачал головой Перри Мейсон. — Вы ей выскажете свое мнение о ней, она вам свое о вас. Но насколько я могу судить, она положит вас на обе лопатки еще до того, как вы успеете рот раскрыть. Нет, если вы хотите ее победить, то для этого нужен индивидуальный подход…

— Какой же?

— Ударить ее в том месте, где она меньше всего ожидает. Уж если нападать, то только так, чтобы выиграть. Никогда не атакуйте там и тогда, где и когда этого ожидают. Потому что тут заранее подготовлена сильнейшая оборона.

— Вы знаете уязвимое место Элен Воткинс?

— Нет, это нужно выяснить.

— Не могу понять, почему отец скрыл от меня развод. Понятно, он ненавидел гласность, старался любой ценой избежать скандала. Но иногда это просто невозможно. И если человек разводится, то почему его близкие не должны знать, что это так.

— Лично я думаю, что ваш отец хотел, чтобы какое-то время его портреты не появлялись в газете. Но, конечно, это всего лишь мое предположение.

— Вы предполагаете, что он полюбил другую женщину, но по каким-то причинам не хотел, чтобы она знала, кто он такой на самом деле?

Вмешался Вейд:

— Прошу прощения, мне думается, я сумею внести некоторую ясность. Я знаю, что Фремонт Сейвин был… э-э… боялся подойти к женщинам, избегал их общества после неудачной женитьбы на Элен Воткинс. Поэтому я не сомневаюсь, что если бы он захотел еще раз жениться, то принял бы все меры для того, чтобы не нарваться на еще одну авантюристку.

Чарльз нахмурился:

— Дело запутывается. Конечно, мой отец не хотел огласки. Он ведь о разводе-то стал думать наверняка до того, как встретился с этой библиотекаршей в Сан-Молинасе. Впрочем, он всегда не любил репортеров. Вы не можете мне объяснить всю эту неразбериху с попугаем?

— Вы имеете в виду Казанову?

— Да.

— Очевидно, по соображениям, известным ему одному, ваш отец решил на некоторое время поместить Казанову в безопасное место, а с собой в домик взял другого попугая.

— О Господи! Для чего? Ведь попугаю ничего не угрожало, верно?

Мейсон пожал плечами:

— Не знаю.

— Если вы разрешите вставить слово, — снова раздался почтительный голос Вейда, — то скажу, что попугай не мог быть в опасности. Наоборот, человек, убивший мистера Сейвина, был обеспокоен тем, как останется попугай один в домике.

Мейсон усмехнулся:

— Поразительно обеспокоен, так будет правильнее, Вейд. Ну, ладно, мне пора идти. В ближайшее время я либо заеду сюда, либо позвоню.

Чарльз Сейвин проводил его до двери.

— Вы даже не представляете себе, как я хочу разобраться в этой истории! — вздохнул он.

Мейсон улыбнулся:

— Я тоже. Необходимо срочно сделать фотокопии со свидетельства о разводе, а после того, и только после их внимательного изучения, я решу, что предпринять.