Он собирался приблизиться к ней, когда она увидела спасение, подходящего ему навстречу в образе лейтенанта полиции Фернандо Риберы. Эль Коэльо вскрикнул от ярости, и она поняла, что он оборачивается.

Задыхаясь, дрожа от волнения, она бросилась на грудь толстому полицейскому, который испуганно закатил глаза.

- Что случилось ? Что ты с ним сделала?

Она сделала несколько глубоких вдохов, затем отступила на шаг и попыталась улыбнуться. Неуверенным голосом она ответила:

- Не знаю ... Трактирщик мне про него рассказал, и я подошла из любопытства. Я была у могилы его матери, когда он обезумел ... Он хотел наброситься на меня ...

Лейтенант выглядел искренне удивленным.

- Я ничего не понимаю, - сказал он. Тем не менее, Эль Коэльо смирный, как ягненок. Почему ты зашла так далеко?

Она громко вздохнула:

- Любопытство, лейтенант ... Я женщина ...

Он зарычал и хрипло продолжил:

- Пойдем, я отвезу тебя обратно в деревню.

Она взяла руку, которую он ей предложил, и они начали спускаться. Страх прошел, Мюриэль недоумевала, почему Рибера зашла так далеко. Он следил за ней, чтобы шпионить за ней? Это была не такая уж неправдоподобная идея ... Как будто угадав ее мысли, Рибера внезапно произнес без всякой видимой причины:

- Мне нужно ехать в Севилью сегодня днем, и я приехал посмотреть, нужно ли что-нибудь Эль Коэльо. Жалко его, это будет в другой раз ...

Мюриэль потяжелела на руке полицейского и спросила:

- Ты собираешься в Севилью? ... Можно ли взять меня? ... У меня есть дела по магазинам, и это мне вполне подойдет ...

Пораженный, он на мгновение заколебался и посмотрел на нее, прежде чем согласиться.

- С удовольствием ... Заберу тебя в два часа в трактире.

ГЛАВА

3

Около четырех часов они достигли окраин Севильи. Поездка прошла гладко.

Они ехали за шумным трамваем, когда Рибера спросил, не глядя на Мюриэль:

- Куда вас отвезти?

Она не спеша ответила нерешительным голосом:

- Rue Sierpes, 42. Я иду к врачу ...

Он мельком взглянул на нее, нажал на тормоз, чтобы остановить машину за только что остановившимся трамваем, и спросил с внезапным интересом:

- От чего ты страдаешь? Это нескромно спросить? ...

Она закинула свою красивую голову на спинку сиденья и ответила фальшивым смехом:

- Я не слишком много знаю, и доктора, кажется, не знают больше. Я думаю, это ревматоидный артрит ... Но может быть и что-то еще. В любом случае, это довольно болезненно и очень раздражает.

Отъезжающий трамвайщик уклонился от каких-либо комментариев в адрес полицейского, переключающего передачи. Сидя боком, Мюриэль внимательно наблюдала за ним. Она бы много отдала, чтобы узнал о ней, что мог знать Рибера. Его вмешательство утром вчерашнего дня не могло быть беспричинным. Без сомнения, её присутствие в Каваке привлекло внимание и показалось подозрительным. Мюриэль не думала, что это может быть что-то плохое. Рибера не выходил за рамки своего расследования, и поиск, проведенный его сотрудниками, был лишь на словах.

Однако Мюриэль понимала, что теперь ее деятельность в Каваке будет контролироваться. В таком случае не было тридцати шести способов действовать. Вместо того, чтобы избегать Риберы и тем самым вызывать у него подозрения, ему следует искать его компании и пытаться закрыть глаза любыми средствами.

Задумавшись, она не заметила, что они подошли к улице Сьерпес. Рибера остановил машину перед номером, указанным Мюриэль, и любезно спросил:

- Я уезжаю в шесть часов; где я должен тебя забрать?

Улыбаясь, она сделала уклончивый жест.

- Не знаю… Я недостаточно хорошо знаю Севилью.

Он решил за нее:

- Посмотрите на это большое заведение слева, метров в двадцати впереди. Это "Café de Paris" ... Я заеду за вами в шесть часов.

Галантный, он спустился вниз, чтобы открыть дверь, и помог ей выйти на тротуар. Она протянула руку полицейскому немного дольше, чем ему хотелось бы, и, чтобы поблагодарить его, одарила его одной из тех навязчивых улыбок, о которых она ничего не знала. Он покраснел и смущенно откашлялся.

- Ну, он сказал… Ну, в шесть часов, как договорились. Я буду точен.

Он отпустил ее руку и сел в машину, не глядя на нее. Она вошла в здание после паузы перед большой медной табличкой, указывающей на существование доктора.

Она вошла в лестницу слева и поднялась на несколько ступенек. Она услышала, как машина Риберы уехала, подождала еще несколько секунд, прежде чем спуститься. Вместо того чтобы вернуться на улицу Сьерпес, она продолжила путь под аркой и вышла в огромный двор, засаженный кустарниками. На другой стороне двора крыльцо выходило на аллею. Она вышла оттуда и быстро подошла к крохотной площади, где взяла такси.

Садясь в машину, она сказала водителю:

- В старый Чартерный дом Трианы.

Такси уехало. Мюриэль открыла сумку, достала желтый шелковый шарф, которым прикрыла голову. Затем она надела солнцезащитные очки и рухнула в угол сиденья, уверенная, что сам Рибера не обратит на нее никакого внимания, если увидит ее.

Жара была невыносимой. Мюриэль почувствовала, как ее платье-туссор прилегает к ее телу. Она опустила окно в пределах досягаемости, надеясь, что порывистый ветер унесет от нее вызывающие отвращение пары бензина.

Они быстро достигли Гвадалквивира, сверкавшего в золотых лучах солнца. Через мост они вошли в Триану.

Водитель остановил машину перед дверью старого здания. Мюриэль заплатила и вошла в грязное бистро, где выпила ледяной апельсиновый сок, чтобы утолить жажду.

Когда она вышла, такси уже не было. Она ушла пешком, онемев от сильной жары. Пройдя сотню ярдов, она вышла на узкую, плохо вымощенную улочку, где зловонные запахи гнилых луж, которые стояли то тут, то там, боролись с запахом жасмина и клематисов, брошенных в потрескавшиеся стены.

Она дошла до конца переулка и, не раздумывая, вошла в темную и низкую мастерскую по плетению корзин. Настоящая куча корзин поднималась к почерневшему потолку. Там не было ни одного человека. Мюриэль позвала, чтобы сигнализировать о его присутствии. Тяжелые шаги сотрясали потолок, затем ступеньки невидимой лестницы. Зазвенели деревянные бусы на занавеске. В полумраке появилась любопытная фигура. Черный кожаный ремешок закрывал его левый глаз: это было первое, что вы заметили на его почти черном лице, покрытом многочисленными шрамами. Лысая голова сияла, как любовно отполированный шар из слоновой кости. Коренастый мужчина нес перед собой выдающийся грушевидный живот. Левая нога была значительно короче другой. Когда он был с гордо поднятой головой, он сразу же вызвал в сознании Мюриэль образ некоего «капитана Кида», сбежавшего из пиратской истории.

Он с любопытством наблюдал за ней, без сомнения, непривычный к таким клиентам. Улыбаясь, она прошептала, рассматривая его с ног до головы:

- Мне нужна корзина, в которую поместится семнадцать апельсинов.

Он никак не отреагировал, просто смотрел на нее с большим вниманием. Каменным, странно ритмичным голосом он возразил:

- Тростниковая или плетеная?

Она ответила озорным тоном:

- В моде с плетеной отделкой. Бьюсь об заклад, вы этого не сделаете.

Громкий смех потряс его целиком. Он хромал вперед и прошел мимо нее, чтобы закрыть дверь. Он вернулся, приподнял расшитую бисером дверь и широко махнул рукой:

- Войдите, сеньора. Вы здесь как дома.

Она опустила голову, чтобы пройти через низкую дверь и вошла в темную комнату, которая должна была служить одновременно кухней и приемной. Корзинщик выдвинул стул, такой же хромой, как он сам, и резко сказал:

- Вы называйте меня Алонсо, просто Алонсо ...

Меня предупредили о вашем визите, но, честно говоря, я не ждал вас так скоро. Не каждый день мне присылают таких хорошеньких женщин ...

Он открыл шкаф, затем поставил два стакана и бутылку шерри на грязный стол.

- Маленькую каплю, сеньора?

- С удовольствием, Алонсо.

Он наполнил стаканы, протянул ей один. Они сделали несколько глотков, затем Мюриэль внезапно забеспокоилась и спросила:

- Могу я поговорить с вами сейчас?

Он придвинул другой стул, гибко устроился, осушил свой стакан залпом, вытер рот тыльной стороной ладони, наклонился и уперся локтями в стол.

- Я слушаю тебя.

То, что сказала Мюриэль, было настолько необычным, что она долго колебалась, прежде чем начать. Тогда она решила:

- Прошу вас не перебивать меня, даже если то, что я собираюсь рассказать, вам покажется неправдоподобным. Последнюю неделю я живу в Каваке, в горах Сьерра-де-Арасена, по приказу Службы. Моя миссия заключалась в том, чтобы получить информацию о деятельности недавно построенного завода в горах, в зданиях заброшенного форта. Этим утром я мог наблюдать за фабрикой через подзорную трубу. То, что я обнаружил, действительно поразительно. У меня никогда не было галлюцинаций, и я уверен в реальности увиденного. Пока я рассматривала в подзорной трубе здания старого форта, человек управлял небольшой лебедкой, приводимой в движение крошечным мотором. С помощью этой лебедки он поднял из недр форта огромный грузовик, который должен был весить не менее десяти тонн. Это было ошеломляюще ...

Она на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на реакцию Алонсо. Создатель корзин, похожий на пирата, оставался совершенно бесстрастным. Она продолжила более спокойно:

- Это еще не все ... Грузовик поставили на середину форта, через бронедверь показались три фигуры. Там были генерал испанской армии и двое гражданских с седыми волосами, подстриженными щеткой, оба в очках. Генерал открыл капот грузовика, и я очень ясно смог разглядеть, что было под этим капотом.

Она неохотно сглотнула и очень быстро сказала: - Крошечный одноцилиндровый двигатель, какой вы видите на небольших мотоциклах. Под огромным капотом грузовика этот двигатель смотрелся нелепо. Затем генерал и двое гражданских сели в грузовик, который уехал. Я видел, как он собственными глазами катился вверх по извилистой дороге на склоне горы и ехал не менее шестидесяти в час, по всей вероятности, просто управляемый маленьким двигателем, о котором я говорила с вами.

Невозмутимый Алонсо спросил:

- Умели фотографировать?

Она покачала хорошенькой головой и надул губы:

- Нет. Вчера меня посетила полиция, и я подумал, что лучше не выдавать себя этим устройством.

Алонсо отклонился в сторону и сунул большую руку в карман своей парусиновой куртки, из которой вытащил черное узловатое «пуро», которое щелкнул острыми желтыми зубами. Он чиркнул спичкой, поджег сигару, затем спросил, бросив взгляд циклопа на привлекательную фигуру молодой женщины:

- Скажи мне, что ...

- Пришел лейтенант полиции с двумя жандармами. Он попросил мой паспорт, задал обычные вопросы о моей личности, чтобы убедиться, что я все еще помню дату своего рождения. Затем его люди обыскали мой багаж, не настаивая. Он особенно хотел знать, почему я приехала в Каваку ... Мой ответ, казалось, удовлетворил его ... Я снова видела его сегодня утром, и я не уверена, что он не пошел за мной на гору. Вчера он посоветовал мне не покидать село. Его зовут Фернандо Рибера, и именно с ним я сегодня днем ​​поехала в Севилью. Он должен забрать меня в шесть в «Café de Paris» на улице Сьерпес.

Алонсо очень внимательно слушал. Он вынул сигару из потрескавшихся губ, потер шрам на щеке сложенным большим пальцем и спросил:

- Он в форме?

Мюриэль кивнула. - продолжил Алонсо с задумчивым видом!

- Пойду посмотрю в шесть часов. Было бы полезно узнать, не был ли он каким-то парнем из контрразведки, замаскированным под простого полицейского. В любом случае, поскольку вы ему интересны, не пытайтесь от него сбежать.

Взгляд его стал выразительным, он облизал губы острым языком:

- У вас есть все необходимое, чтобы положить любого парня в карман. Думаю, вы должны знать, как это сделать ...

Мюриэль машинально натянула юбку на колени. Мягким голосом она заверила:

- Я знаю, как это сделать, не волнуйтесь ...

Алонсо хранил молчание, делая короткие затяжки своим «пуро», резкий, резкий запах которого начинал беспокоить Мюриэль. Она спросила:

- Увидимся до шести?

- Нет. Это необязательно. Возвращайся в Каваку, попробуй ладить с полицейским, ищи новую информацию. Если тебе будет чем поделиться, ты знаешь, где меня найти. Если мне есть что сказать вам, я свяжусь с вами.

Он плавно встал и подошел к столу, чтобы взять бутылку хереса и наполнить стаканы. Он ударил своим стаканом о стакан Мюриэль, которая в свою очередь встала и добавил, как будто это не имело отношения к делу:

- Я собирался об этом забыть ... Будь осторожна. У меня есть веские основания полагать, что мы не единственные в этом вопросе. Другие спецслужбы заинтересованы и у вас уже должны быть конкуренты. Вы бы не тратили время зря, пытаясь их обнаружить ... Я сделаю это со своей стороны.

Резким движением руки он осушил стакан и с широкой улыбкой заключил:

- Тебе лучше уйти. С этого вечера я передам вашу информацию тому, кого она может касаться. Возможно, скоро вы получите подкрепление.

Он подошел, чтобы поднять дверь, затем отступил в сторону, пропуская ее. Он повел ее обратно на тротуар и попрощался с мутным блеском в единственном глазу:

- Неважно ... Есть все же счастливчики ... На несколько дней я хотел бы называть себя Фернандо Рибера и быть офицером испанской полиции. С возвращением, сеньора.

Она улыбнулась своей самой красивой улыбкой и, прежде чем уйти, ответила:

- Еще есть время пойти и предложить свои услуги Каудильо. До скорой встречи, Алонсо ...

ГЛАВА

4

Устало вздохнув, Юбер Бониссер де ла Бат снял свой светлый габардиновый пиджак и бросил его на кресло. Он изнатянул галстук, расстегнул воротник рубашки и ворчливо сказал:

- Мы здесь умираем от жары.

Очень удобно, Баг откинулся на спинку стула, протянул руку и включил вентилятор. Затем он приступил к очистке нескольких кусочков жевательной резинки и тихо продолжил: