Он их не знал.

Он вышел, закрыл дверь и вошел в аренду.

Арсен, его камердинер, встретил его в холле. Он был слугой старой закалки, которую нигде не найти. Это было одновременно и частью семьи, и частью мебели. Он считал себя обязанным присматривать за своим хозяином, как курица-наседка за своим единственным цыпленком. Пьер с юмором переносил эту опеку, порой нескромную. Он очень любил Арсена.

Пьер спросил:

- Мадам здесь?

- Да сэр ; - Мадам в своей комнате, - ответил Арсен, слегка прищурившись.

Он никогда не одобрял женитьбу своего хозяина на этой молодой женщине, которую мистер Юбер Бониссер де ла Бат привез однажды утром на рассвете - почти год назад - после странного ночного приключения.

Пьер быстро пересек холл и постучал в комнату Сони. Приятный голос умолял его войти.

Комната была пуста. Он прошел в ванную комнату, дверь которой была приоткрыта. Соня была в ванне, ее прекрасные плечи торчали из воды.

Пьер наклонился над ней. Она взяла его голову мокрыми руками, страстно прижалась губами к его губам. Он выпрямился, растрепанный, лицо его покраснело.

Соня нежно позволила себе принять ванну с удовольствием молодого животного.

Пьер спросил:

- Ты сейчас только встаешь?

Она посмотрела на него своими извращенными глазами и на мгновение ответила.

- Да, - наконец сказала она. Мне было так хорошо, после этого ... Я снова заснул. Ты не хочешь меня ?

Он снисходительно улыбается.

- Нет, но поторопись. Арсен скоро будет подавать обед.

Она приподняла брови в совершенно сыгранном изумлении.

- Который сейчас час?

- Сейчас четверть первого, моя дорогая.

Она вскочила и вышла из ванны, обнаженная и вся промокшая.

Пьер получил удар внизу живота. Эта великолепная девушка принадлежала ему почти год, и он все еще чувствовал с той же силой, что и в первый день, то необычайное физическое влечение, которое бросило его в объятия.

Она протянула ему большое полотенце и спросила с улыбкой, от которой он вздрогнул:

- Высуши меня, ты!

Он осторожно потер его. Когда она высохла, он сделал шаг назад, чтобы снова полюбоваться ее великолепной наготой.

Она откупорила толстую бутылку и кончиками своих длинных заостренных пальцев смочила подмышки слегка пряной туалетной водой. В ее движениях была животная и тревожная грация, и расстроенный Пьер с нетерпеливой нежностью обнял ее. Она прижалась к нему своим холодным и теплым телом одновременно. Он почти жестоко взял ее губы, поднял на руки и понес в сторону комнаты, как добычу.

Она отпустила это, ее глаза сияли. Когда он уложил ее на кровать, она просто тихо спросила:

- Что скажет Арсен, если мы заставим его ждать?

Он не ответил ей.

-: -

Юбер Бониссер де ла Бат посмотрел на часы: три часа пополудни. Это было в гостиной в стиле рококо в роскошной квартире на авеню Ниль. Он ждал мадам Мартен-Сонье, вдову Г-н Мартен-Солнье, застрелен вскоре после Освобождения за предательство своей страны, любезно принял представителя ювелиров Corsaire et Malvoisin.

Молодая красивая горничная предупредила его, что «мадам» не сможет увидеться с ним добрые четверть часа. Он решил подождать. Это даст ему время окунуться в атмосферу дома.

Дело складывалось неплохо. Он вынул из кармана два документа, украденные этим утром у графини де Сарсель, и перечитал их.

Первая представляла собой открытку обычного размера с приглашениями, но с черной рамкой. Мы могли прочитать там:

Париж, 10 июня.

«Сообщаем вам, что 28 июня в 10 часов утра в уединении церкви Сен-Северин будет проведена служба в ознаменование годовщины смерти Филиппа Анрио».

«Мы просим вас присутствовать и поделиться этим со всеми друзьями, сторонниками и поклонниками великого пропавшего без вести, которых вы, возможно, знаете и с которыми мы не можем связаться напрямую».

Друзья Филиппа Анрио

Станция метро Сен-Мишель.

Второй, простой лист мимеографической бумаги, гласил:

Дата: Ночь с субботы 25 на воскресенье 26 июня.

Расположение: пригород Парижа. Планируйте, что сможете свободно сесть на поезд около 18:00.

Одежда: По возможности приближаясь к следующим показаниям:

Молодым девушкам: светлый лиф и темная юбка или светлые платья; без шорт (исключение).

Мальчики: рубашка цвета хаки, короткие, темные, однотонные трусики, носки.

Спальные места и кемпинг: Обеспечение индивидуальных условий сна; принесите палатку и все свое туристическое снаряжение.

Вклад в расходы: только те, кто заплатил определенную сумму в CENT FRANCS, которая в любом случае останется приобретенной, будут считаться фактическими участниками.

Другие необходимые указания будут даны и заблаговременно отозваны.

Что-то в этом беспокоило Хьюберта. Это было разделение затрат. Сто франков было слишком много или мало. И почему это число было написано заглавными буквами? Разве это не пароль?

У него не было времени думать дальше. Послышался шаг. Он быстро поднял бумаги из кармана и снова надел маску продавца ювелирных изделий.

Вошла мадам Мартен-Солнье. Она была среднего роста, ей было около пятидесяти лет.

Она была очень ухожена, но проницательный взгляд Юбера сразу же обнаружил руины лица под густым макияжем, хотя и искусно нанесенным, окрашивание волос в слишком светлый блонд, футляр, который под одеждой пытался удержать мягкая и слишком обильная мякоть. Одна только нога осталась безупречной.

Она посмотрела на Юбера, и его серые глаза блеснули. Она кокетливо улыбнулась ему и, подойдя ближе, протянула руку:

- Вы за меня поблагодарите своего менеджера. Я очень тронут тем вниманием, которое вы проявляете ко мне, приходя, чтобы показать свою коллекцию у меня дома. Я люблю украшения. У тебя есть действительно красивые вещи?

Она говорила с необычайной разговорчивостью. Она держала руку Хьюберта в своей и осторожно месила ее двусмысленным тоном, бесстыдно детализируя ее с головы до пят.

Гильбер, который еще видел других, сразу почувствовал себя очень тревожно. Он ненавидел таких женщин на обратном пути, мучимых тем, что французы называют «демоном полудня». Он почти грубо отдернул руку, сдерживая резкость этого жеста очаровательной улыбкой, и продолжил:

- У меня есть очень хорошие вещи. Могу я показать их вам здесь?

Он схватил свой портфель.

Она колебалась очень короткое время, затем:

- Заходи в мою комнату, мы будем намного тише.

Юбер тяжело сглотнул.

- Необязательно, - сказал он. Я думал, у вас может быть комната поменьше, где бы была секретарша, на которую я мог бы поставить свои ящики ...

Она пожирала его глазами и не слушала его.

«Ты симпатичный мальчик», - продолжила она. Пойдем, не заставляй меня ждать ...

Она вышла из комнаты, и он последовал за ней, очень обеспокоенный тем, что сейчас произойдет.

Мадам Мартен-Солнье осторожно закрыла за собой дверь и осторожно открыла замок. Этот жест, хотя и скрытый, не ускользнул от внимания Юбера, и у него замерз живот. рра даже больше. Несомненно, он тысячу раз предпочел бы оказаться взаперти с голодным львом. Ему было бы легче.

Она взяла его за руку и подвела к ледяному столу возле книжного шкафа. Она усадила его в кресло и подошла к другому, где села. Она была очень близко к нему, и ее колено задело его. Слегка охрипшим голосом она спросила:

- Посмотрим, что ты хочешь мне показать.

Юбер уже открывал футляры, заставляя сверкать золото, зажигая огни бриллиантов.

Мадам Мартен-Солнье согласилась на время забыть об этом, чтобы сосредоточить внимание на драгоценностях.

Она попробовала кольцо, затем браслет ... Наконец, она обратилась к платиновому зажиму с бриллиантами оригинального и немного сюрреалистического дизайна. Хьюберт подумал, что, возможно, дело в том, что гамма ополчения присутствовала смутно. Внимательно осмотрев драгоценность, она встала и подошла к изголовью кровати. В этом месте на стене висело овальное зеркало в позолоченной раме с истерзанной лепниной; женщина стояла впереди и пыталась закрепить зажим в пышном вырезе платья. Казалось, ей это не удалось, и она позвала Хьюберта на помощь.

- Помогите мне, - сказала она, нервно посмеиваясь. Вы больше привыкли к этим замыканиям, чем я.

Юбер встал и подошел. Г-жа Мартен-Солнье держала драгоценный камень в вырезе платья, когда она потянулась вперед, в значительной степени открывая возвышающиеся шары сундука в стиле Рубенса.

Очень холодный, Юбер начал смотреть на драгоценный камень, не обращая никакого внимания на предполагаемые чары, которые ему предлагали. Женщина посмотрела на него, как тюлень, который две недели не ел, посмотрел бы на свежую селедку, поставленную в пределах досягаемости. У нее перехватило дыхание, и комок поднялся и упал в ее сжатое горло.

Закрепив драгоценный камень, Хьюберт собирался сделать шаг назад, когда увидел, как она закрыла глаза и скользнула к нему. Несмотря на немедленное желание бросить ее на пол, он схватил ее за подмышки и толкнул на кровать, где и уложил.

Он уже тянулся к шнурку дверного звонка в изголовье кровати, но она схватила его и удержала.

- Нет ! нет ! - сказала она прерывистым голосом. Не звоните: я не хочу. Ничего не будет! Отцепи меня, друг мой. Я задыхаюсь! Освободи меня!

Трясущейся рукой она потянула за часть своей блузки, обнажив грудь. Раздосадованный, Юбер внезапно освободился и активировал шнур.

Мадам Мартен-Солнье бросила на него убийственный взгляд и немедленно привела в порядок его туалет. Она сказала резким голосом:

- Я сказал тебе не звонить. Вы глухи? Я не хочу, чтобы Симона знала, что мне больно. Она расскажет всем моим друзьям. Помогите мне встать.

Он взял ее за руку и помог встать.

В дверь постучали.

- Мадам позвонила?

Мадам сердито ответила:

- Нет, Симона, это ошибка. Я сказал тебе не беспокоить нас.

Хьюберт счел нужным извиниться.

- Прошу прощения за этот небольшой инцидент. Вы мне очень симпатичны, и я немного испугался. Я боялся, что у вас будет серьезный дискомфорт. Я извиняюсь перед тобой. Ты простишь меня? - спросил он с одной из тех хороших улыбок, которые иногда умел принимать.

Она расслабилась.

- Вы прощены, - сказала она. Сколько тебе лет ?

Юбер добровольно омолаживается.

«Двадцать пять», - ответил он с притворным замешательством.

Улыбка женщины стала шире.

- Вы молоды, - сказала она с жадной губой. Вам определенно не повезло с жизнью, не так ли? И ты очень стеснительный. Так не нужно стесняться. Давай, тебе придется в жизни отважиться. Поверьте, те, кто осмеливается получить все, что хотят. Сколько вы зарабатываете, выполняя свою работу? Уверена, их очень мало!

И тебе, должно быть, хорошо одному! Почему бы тебе не навещать меня время от времени? Провидение не позволило мне иметь детей, и я хотел бы проявить интерес к такому молодому человеку, как вы, который мог бы быть почти моим сыном, почти сказать это, потому что я не такой уж и старый.! но я чувствую себя такой материнской! У меня так много любви, которую я хочу потратить, и я не знаю, что с ней делать! Итак, это обещано? ты идешь ко мне обедать сегодня вечером. Будьте там в восемь часов. Будет удача. Не опоздать ; Я бы уже забеспокоился!

Она разразилась прерывистым гортанным смехом. Она говорила Виды перевода

Перевод текстов

Исходный текст

5000 / 5000

Результаты перевода

очень быстро, не дожидаясь ответов на заданные вопросы, не переставая мять его руку. Теперь она толкала его по коридору после того, как он закрыл свой портфель.

Служанка с кривой улыбкой на уголках хорошеньких губ стояла у двери.

Мадам Мартен-Солнье продолжила:

- Итак, договорились, я жду тебя сегодня вечером?

Спокойно, как добрый молодой человек, прилежный и благодарный, Юбер ответил:

- Да, понял, но я очень запутался и не знаю, как вас благодарить.

Она рассмеялась, и большим жестом руки, который сметал все сомнения молодого человека, повернулась и вернулась в свою комнату.

Симпатичная горничная открыла дверь и подошла к Хьюберту, чтобы выпустить его. Проходя мимо нее, он услышал, как она мягко сказала:

- Как я могу ее отблагодарить? Она будет знать, как научить вас, дорогой сэр.

Юбер остановился и выглядел нахальным. Он улыбается и говорит:

- Если я вернусь, милое дитя, то уж точно не за той старой маской. Если ты хочешь остаться сегодня вечером, я покажу тебе, как уложить бабушек спать, чтобы они поиграли с маленькими девочками в доме. Увидимся сегодня вечером, уже родная!

Он развернулся на каблуках и оставил ее там, слегка опешив. Его улыбка тоже изменила выражение лица.

-: -

Пьер Дрю быстро взглянул на секундомер. Было четыре часа дня. Он подошел к окну гостиной, выходившему на Рэпп-авеню. Привод на передние колеса остался. Он заметил ее сразу после обеда. Он был припаркован на другой стороне проспекта, примерно в двадцати ярдах левее, лицом в том же направлении, что и «Талбот», все еще выстроенный в линию перед зданием.

Сони не было дома около часа. Она сказала ему, что едет на прием к другу. Пьер не знал этого друга. Женский предлог? Нет ; Пьер доверял Соне. Он знал, что в том, что связывало их друг с другом, было много чувственности, но он знал, что полностью удовлетворил ее в этом плане, и у нее не было бы причин искать в другом месте для дополнительного удовлетворения. Было очевидно, что до встречи она вела жизнь без тормозов. Пьер даже не подозревал, что она отдалась Юберу, его старому другу Юберу, еще до того, как он, Пьер, узнал ее. Это его не беспокоило, так как это уже случалось раньше. И разве эта слабость, которую она испытывала к своему другу, не позволила ему выбраться из ситуации, которая была почти безнадежной и в которой он обычно должен был оставить свою кожу? (2)

Одно только это он простил бы ей, если бы подумал, что ему придется держать это против нее. Но для него это не имело значения. Ничего другого не имело значения, кроме счастья, которое она даровала ему с тех пор, как он впервые ее обнял; и он был счастлив, несомненно счастлив. Одно это имело значение. Он любил Соню и все еще хотел ее так же сильно, как и в первый день. Он не мог подойти к ней, прикоснуться к ней, не будучи немедленно возбужденным этим подавляющим, подавляющим желанием взять ее и слиться с ней. Она никогда не отталкивала его, сохраняя свое желание в гармонии с его. И поэтому их союз производил впечатление полноты. Впечатление ? Почему Пьер подумал об этом слове? Неужели это будет просто впечатление? Конечно, ему бы хотелось, чтобы между ними было немного больше нежности и менее жестокой чувственности. Иногда, «после», как она говорила, он испытывал с ней редкое онемение, полное тихого и нежного удовольствия. Он вкусил эти моменты с удивительным восторгом и сохранил воспоминания о них в глубине своего сердца, как ревнивый коллекционер, хранящий при себе уникальное произведение, которое он обнаружил.