Истину пилот «Аэрофлота» в тот момент не мог даже предположить. Американский диспетчер, узнав, что этим рейсом летит посол Советского Союза, намеренно изменил информацию в ЭВМ, обозначив огромный лайнер как легкомоторный самолет. В результате самолету была указана опасно низкая высота полета. К счастью, «ошибку компьютера» удалось вовремя исправить.

Где здесь грань между политической провокацией и преступлением? В США в разряд компьютерных преступлений занесен случай небрежности в составлении программы для навигационного компьютера, когда в последовавшей авиакатастрофе погибли 257 человек¹. В то же время воздушный диспетчер, умышленно направивший советский самолет на верную гибель, был всего лишь оштрафован, но не понес никакой ответственности в уголовном порядке². Политичность все более характерна для компьютерных преступлений (как отмечают специалисты, значительное их число совершается по политическим мотивам)³, а преступные методы — для политики.

Во внешнеторговой политике многих западных фирм, специализирующихся на компьютерной технике, часто используется такой типичный для компьютерных преступлений прием, как логическая бомба. По оценке одного из бизнесменов, владеющего в США и Франции несколькими фирмами по выпуску программ для ЭВМ, «как минимум, три четверти программ для компьютеров в 1984 году проданы со специально заложенными в них „жучками”»⁴. Логические бомбы по особому сигналу начинают вносить путаницу в работу компьютеров. Поскольку информационно-вычислительные центры всего мира объединяются в единую сеть, способов запуска «жучков» (т. е. использования таких известных методов совершения компьютерных преступлений, как «троянский конь» и «логическая бомба»), предназначенных для вывода из строя конкретного компьютера или центра, становится все больше. Эта практика стала обычной в отношениях с клиентами, платежеспособность которых вызывает сомнение, особенно из Латинской Америки.

«Компьютерная преступность в отношениях между государствами граничила бы с компьютерной войной», — пишет Донн Паркер⁵. Международная торговля и международная политика столь тесно связаны, что такому обороту удивляться не придется. А сейчас уже реальность — компьютерный шпионаж⁶. Появилась и «электронная дипломатия» — заочные встречи между главами государств (например, встреча Бегина и Садата)⁷. Сохранение общественного порядка внутри страны и состояния мира сегодня не может быть обеспечено только военной защитой национального суверенитета. Существуют такие формы «нападения» на государство, как ограничение потоков информации, прерывание их, возведение «информационных стен» вокруг противника или, наоборот, наводнение его информацией, создание компьютерного хаоса и т. п. Отсюда берет начало новое понятие в международном лексиконе — «информационный суверенитет»⁸.

Очевидно, что большинство проблем компьютеризации общества оказываются и проблемами политическими⁹.

Любая социальная проблема, если она рассматривается с точки зрения общества в целом, его классовой структуры, с точки зрения миллионов, — проблема политическая¹⁰. Что же касается конкретно компьютеризации, то тут есть и второй план: политика не может быть понята вне информационно-коммуникативных связей, хотя во взаимодействии политико-управляющих структур и общества немалую роль играют и субъективные факторы. По мнению некоторых западных исследователей, связь между информацией и политикой даже более чем органична: «политика в настоящее время может быть определена как особый тип обмена информацией»¹¹.

Подобная информационно-политическая гиперболизация, породившая многообразные теории «информационного общества»¹², имеет свои причины — реальные проблемы буржуазной политической практики. Одна из самых крупных — проблема влияния информационной технологии на распределение власти.