Пол Дрейк поджидал Мейсона в вестибюле «Плацца-отеля» в Сан-Молинасе. Взглянув на часы, он сказал:

— Ты запоздал, Перри, но Гиббс нас все-таки ждет.

— Прежде чем мы отправимся, Пол, я хотел бы знать, пытался ли кто-нибудь связаться с Гиббсом насчет попугая?

— Не думаю, а что?

— Ты знаешь точно или просто не думаешь?

— Не думаю, потому что я примерно с час болтался в тех местах, а потом отправился в отель. Я полагал, что ты подъедешь с минуты на минуту.

— Я задержался потому, что мы обнаружили, что к его телефонной линии кто-то подключился.

— К линии Сейбина?

— Да. К телефонному кабелю в охотничьем домике. Возможно, отводкой последнее время не пользовались. Но, с другой стороны, кто-то мог подслушать наш с тобой разговор и отправиться искать Гиббса. Это еще не все. Сейбин финансировал комиссию, которая расследовала дело о подкупе и взяточничестве в высоких сферах.

Дрейк тихонько присвистнул.

— Если дело обстояло таким образом, то у него были сотни врагов, готовых с ним расправиться, даже не моргнув глазом.

— Да, это линия для полиции. Нам с ней не справиться, мы ей не соперники.

— Ты хозяин, тебе и решать. Поехали к Гиббсу, поговорим с ним. У него имеется замечательное описание человека, купившего попугая.

— В отношении попугая он не сомневается?

— Нет. Ты сам с ним потолкуешь. По его словам, у парня был потрепанный вид. Но если кто-то из высокопоставленных негодяев решил покончить с Сейбином, он не стал бы сам заниматься мокрым делом, а нанял бы какое-нибудь отребье.

— Твой Гиббс узнал бы человека, приобретшего попугая, если бы взглянул на него еще раз?

— Говорит, что да.

— Хорошо. Поехали.

Делла ожидала их в машине, не выключая мотора. Поздоровавшись с Полом, она протянула Мейсону газету:

— Почитайте последние дневные новости… Мне ехать?

— И поскорей.

— Где это, Пол?

— Прямо вдоль этой улицы три квартала, потом направо. Дом находится на боковой улочке, так что машину можно поставить прямо перед ним.

— Ага.

Машина плавно тронулась с места. Мейсон развернул газету.

— Вряд ли я найду для себя что-то новое.

— Каким образом они сумели столь точно определить время убийства, если так долго не находили труп? — поинтересовался Пол.

— Это целый роман, все построено на дедуктивных выводах шерифа, — сказал адвокат. — Я бы сказал, малый с головой. Я тебе все расскажу, когда у нас будет больше времени.

Он просматривал газету, пока Делла не остановила машину у зоомагазина. Пол и Мейсон вышли первыми.

— Мне оставаться здесь, шеф? — спросила Делла.

— Да, так будет разумнее. Останови машину перед пожарным краном и не выключай мотора. Вряд ли мы долго там задержимся. — Он протянул ей газету: — Читай, пока мы занимаемся попугаем. И перестань жевать сухари. Перебьешь себе весь аппетит!

Она рассмеялась:

— Ты мне сам напомнил про это  лакомство. Поскольку мы с Полом рассчитываем на шикарный обед в ресторане, ты должен радоваться, что я грызу арахис и не буду требовать всего в двойном размере.

Они вошли в зоомагазин.

Артур Гиббс оказался высоким худощавым человеком с совершенно лысой головой и глазами линялого голубого цвета, какой приобретают рубашки, оставленные слишком долго висеть под жгучими солнечными лучами.

— Привет, — сказал он с довольно приятной улыбкой. — А я уже решил, что вы не придете, и думал закрывать магазин.

— Это Перри Мейсон, — сказал Пол.

Мейсон протянул руку и почувствовал в ладонях нечто костлявое, вялое, лишенное энергии. Гиббс тут же спросил:

— По-видимому, вы интересуетесь этим попугаем?

Мейсон кивнул.

— Все было так, как я вам рассказывал. — Гиббс повернулся к Дрейку.

— Это не имеет значения. Пусть мистер Мейсон все узнает из первых рук. Так что расскажите ему обо всем.

— Ну, мы продали птицу…

— Начните с того, как вы опознали попугая.

— Разумеется, тут я основываюсь всего лишь на предположении. Вы спросили меня, не знаю ли я такого попугая, который ругается, когда хочет есть. Я сам научил его этому фокусу.

— С какой целью?

— Покупатели бывают разные. Некоторым, понимаете ли, кажется забавным, что птица ругается. Обычно они вскоре устают от этой ругани и стараются избавиться от птицы, но поначалу все умиляются.

— Так что, вы специально учите попугаев ругаться?

— Разумеется. Бывает так, что стоит попугаю один раз услышать какое-то словечко или целую фразу, и он запоминает. Но по большей части приходится тренировать каждый звук. Конечно, никому и в голову не приходит их учить неприличным ругательствам. Несколько чертей и дьяволов вполне достаточно. Люди хохочут до колик, когда услышат соленое словцо вместо привычного: «Полли хочет печеньице», и сразу приобретают попугая не торгуясь.

— Прекрасно. Когда вы продали птицу?

— Во вторник второго сентября.

— В котором часу?

— Часа в два или в три, насколько мне помнится.

— Расскажите мне про человека, купившего его.

— Он носит очки. У него какие-то усталые глаза. Одет он довольно скверно, и сам он казался каким-то потерянным… После того, как мы разговаривали с мистером Дрейком, я все думаю и думаю об этом человеке. Я бы не назвал его несчастным. Понимаете, наверное, его правильно сравнить с тем самым котом, который ходил сам по себе и был счастлив своей независимостью. Как в сказке у Киплинга. Вряд ли у него было много денег. Пиджак у него лоснился, локти только что не светились. Одно несомненно, он выглядел на редкость опрятным.

— Сколько ему лет?

— 57 или 58.

— Бритый?

— Да. У него широкие скулы и удивительно прямой рот. Этот человек приблизительно вашего роста, но более узкоплечий.

— Цвет лица?

— Смуглый. Мне незнакомец напомнил владельца ранчо. Несомненно, он проводит много времени на воздухе.

— Был ли он возбужден? Нервничал, может быть?

— Знаете, мне показалось, что он вообще не умеет волноваться. Невозмутимый, вот так будет точнее. Сказал, что хочет купить попугая, и точно описал, какого вида.

— Что значит «описал»?

— Назвал породу, возраст и размер.

— Были ли у вас и другие птицы, кроме этой?

— Этого же вида только одна.

— Он слышал, как птица разговаривает?

— Нет. Это-то меня и удивило. Ему нужен был попугай определенной внешности, а все остальное его не интересовало. Он посмотрел на птицу, справился о цене и сказал, что берет ее.

— Приобрел ли он одновременно и клетку?

— Естественно. Он увез попугая с собой.

— Он приехал на машине?

— Вот на это я не обратил внимания. Даже не припомню, выносил ли я клетку к машине или нет. Вроде бы он приехал на машине… нет, не берусь утверждать. Если и так, то машина у него была самая заурядная, потому она мне и не запомнилась.

— Ну, а в отношении речи? Он говорил как образованный человек?

— Знаете, разговор у него был поразительно спокойный, причем он как-то по-особому смотрел на меня. Вроде бы видел меня насквозь, не прилагая для этого никаких усилий. Некоторые люди просто глазеют на тебя, другие — сверлят тебя взглядом, а вот этот созерцал, что ли…

— Скажите, вы бы узнали его, если бы вам довелось с ним встретиться еще раз?

— Мне думается, что да.

— А по фотографии?

— Да, если будет хороший снимок.

— Одну минуту, — сказал Мейсон. Он вышел, достал из кармана нож и вырезал портрет Фремонта К. Сейбина, помещенный на первой странице газеты, которую недавно купила Делла. Он отнес ее обратно в магазин и спросил у Гиббса: — Случайно не этот человек купил у вас попугая?

Гиббс пришел в чрезвычайное возбуждение.

— Этот самый! Прекрасный снимок. Вы сами видите, какие у него широкие скулы и прямой рот.

Мейсон медленно сложил газетный снимок, бросив при этом на Дрейка красноречивый взгляд.

— Кто это был? Давно его портрет напечатали в газете? — загорелся Гиббс.

— Один большой любитель попугаев. А теперь я бы хотел услышать от вас кое-какие сведения, — заявил Мейсон. — Скажите, известно ли вам, чтобы за последнее время кто-либо еще купил попугая?

— Я уже все сообщил мистеру Дрейку. Правда, тогда я не мог припомнить, чтобы у меня кто-нибудь справлялся о том, как надо кормить попугаев и как за ними ухаживать. Позднее я припомнил, что ко мне в самом деле обращалась за такими сведениями Эллен Монтейз.

— Кто такая Эллен Монтейз?

— Библиотекарша из города. Очень славная девушка. Вроде бы я недавно читал в газетах о ее помолвке. Примерно в прошлый четверг она приезжала купить корм попугаю и спрашивала меня, как следует ухаживать за этими птицами.

— Точнее не скажете, когда именно?

— Да с неделю назад… Дайте сообразить. Нет, дней десять назад.

— Она вам сказала, что купила попугая?

— Нет. Просто задавала вопросы по уходу за ними.

— А вы не поинтересовались, зачем это ей?

— Возможно, я и спрашивал, только что-то запамятовал. Вы знаете, как это бывает: человек не очень-то задумывается над подобными пустяками. По-моему, у меня в то время мелькнула в голове мысль, что в городе она могла приобрести себе попугая… только я не стал ничего у нее спрашивать. Мне было неудобно. Ответил на ее вопросы, и все.

— У вас есть ее адрес?

— Я могу отыскать его в телефонной книге.

— Не беспокойтесь, мы и сами можем это сделать. Лучше закрывайте-ка магазин и идите себе домой… Ее адрес имеется в телефонной книге, да?

— Наверное. Давайте-ка я посмотрю.

Гиббс достал с полки толстый справочник, стал его листать и с торжеством объявил:

— Вот, извольте. Вилмингтон-стрит, 219. Поезжайте по главной улице, через десять кварталов ее пересечет другая. Параллельно ей, следующая — Вилмингтон. Поверните направо и через два квартала будете на месте.

— Большое спасибо. Скажите, не мог бы я каким-то образом компенсировать вам потерю времени?

— Ну что вы! Я был рад вам помочь.

— Поверьте, я высоко ценю вашу любезность.

— Как вы думаете, — спросил Дрейк, — в данный момент мисс Монтейз еще в библиотеке или уже у себя дома?

Гиббс не успел ответить, как Мейсон небрежно махнул рукой:

— Вряд ли это имеет значение, Пол. В конце концов, человек задал случайный вопрос. Черт побери, если мы будем разыскивать всех, кто интересуется попугаями, мы и через год будем на том же месте… — Повернувшись к Гиббсу, он сказал: — Поначалу мне казалось, что мы напали на верный след, но теперь, выходит, надо начинать с другого конца.

Взяв Пола под руку, он потянул его к выходу. Когда они отошли на порядочное расстояние от магазина, Дрейк спросил:

— Перри, какая муха тебя укусила? Он мог бы нам еще что-нибудь рассказать.

— Ничего важного, а мне бы не хотелось, чтобы он посчитал свою информацию необычайно важной. Ведь он заглянет в газеты, узнает про убийство и от сознания собственной важности примется звонить в полицию…

— Ты прав, я как-то об этом не подумал.

— Ну, повезло? — спросила Делла, когда они подошли к машине.

— И здорово, — ответил Пол.

— Однако окажутся эти сведения полезными или нет, пока рано судить, — заключил Мейсон. — Давай-ка на главную улицу, там я объясню, куда сворачивать.

Дурашливо приложив два пальца к полям своей изящной шляпки, Делла отрапортовала:

— Слушаюсь, сэр.

Машина тронулась с места.

— Не разумнее сначала поехать в библиотеку? — спросил Пол. — Возможно, это ближе?

— Нет, женщина не станет держать попугая в библиотеке. Поехали к ней домой.

— Так ты думаешь, что она держит у себя попугая?

— Меня бы это не удивило. Во всяком случае, через десять минут мы будем это знать точно.

Делла с присущей ей ловкостью вела машину. Дрейк, который читал надписи на перекрестках, сообщил:

— Это Вашингтон-стрит, следующая та, что нам нужна.

— Но здесь нет даже таблички с названием!

— Я думаю, что Гиббс нам объяснил все в наилучшем виде… Ведь он местный старожил. А вешать доски теперь считается немодным. Вместо них пооткрывали справочные бюро, в которых сидят поразительно грубые девицы, которые считают личным оскорблением, если ты к ним обратишься с каким-нибудь вопросом и тем самым нарушишь их покой… Ага, все правильно, вот дом 219. Останови, Делла.

Дом оказался небольшим калифорнийским бунгало, которое относилось к эпохе комфортабельных, но недорогих сооружений. Ярко-красные доски обшивки были подобраны «елочкой», белые ставни радовали глаз. К дому примыкал гараж, двери которого были распахнуты, демонстрируя, что часть помещения используется как склад для дров и всякого старья.

Когда Мейсон вышел из машины, раздался пронзительный вопль попугая:

— Привет, привет! Входите и садитесь!

— Привет, Полли! — сказал Мейсон и подошел к клетке, висевшей на балконе. — Смотри, Пол!

— Что?

— Взгляни на его правую лапу. Не хватает одного когтя.

Попугай, как бы издеваясь над ними, залился громким смехом. Затем, сообразив, что надо представиться в наилучшем виде, принялся торопливо прихорашиваться, расправляя зеленые блестящие перышки, орудуя крючковатым клювом. Встряхнув красным хохолком, он озорно блеснул глазом и вдруг пронзительно завопил:

— Положи пистолет, Эллен! Не стреляй! Господи, ты меня застрелила!

Попугай замолчал и наклонил набок голову, как бы желая по выражению лиц гостей определить, какое впечатление произвели его слова.

— Великий боже! — прошептал Пол. — Ты подумай…

Он не договорил, потому что позади раздался женский голос:

— Добрый вечер. Что вам угодно?

Они обернулись как по команде. Перед ними стояла особа внушительных размеров с совершенно круглыми плечами, которая уставилась на них с невероятным любопытством.

— Я ищу мисс Монтейз, — пояснил Мейсон, — скажите, она живет здесь?

Женщина с некоторым упреком спросила:

— А вы подходили к парадной двери?

— Нет, мы оставили машину на улице. И сразу обратили внимание на то, что гараж пуст… А тут закричал попугай. Эти птицы меня страшно интересуют.

— Могу ли я узнать ваше имя?

— Мейсон. Перри Мейсон. А ваше, прошу прощения?

— Я миссис Винтерс. Ближайшая соседка Эллен Монтейз. Только теперь она больше не Монтейз.

— Вот как?

— Примерно две недели назад она вышла замуж за человека по имени Болдман, Джордж Болдман, бухгалтер.

— Случайно вы не знаете, давно ли у нее попугай?

— По-моему, попугая ей подарил муж. Он у нее живет недели две. У вас дело к миссис Болдман?

— Просто хотел с ней повидаться и кое о чем спросить, — ответил Мейсон с обезоруживающей улыбкой. Миссис Винтерс посмотрела на двух других визитеров, явно ожидая, что их представят, но Мейсон деликатно взял ее за локоть, отвел в сторону и заговорил, понизив голос. Делла, сразу же разобравшись в его тактике, дотронулась до руки Пола, и они вернулись к машине.

Мейсон первым делом спросил:

— Давно ли уехала миссис Болдман?

— Примерно полчаса назад.

— Боюсь, вы не знаете, куда она поехала или когда возвратится?

— Нет, я видела, как она вернулась в страшной спешке, бегом миновала лужайку, юркнула в дом, где пробыла минуты две-три, и сразу же побежала в гараж за машиной.

— Она уехала на своей машине? Она на ней всюду разъезжает?

— На работу она ходит пешком, библиотека недалеко отсюда.

— Как она возвратилась домой?

— На такси. Я даже не знаю, что она собирается делать. Бросила попугая, не предупредила меня, нужно ли его поить или кормить. Правда, в клетке запас еды большой, ему хватит на ночь, но все же могла бы она меня предупредить, каковы ее планы и скоро ли ждать ее назад. Нужно запереть двери в гараже. Что с ней случилось, она никогда не бросает их раскрытыми!

— Возможно, договорилась пойти в театр или кино, — высказал предположение Мейсон, — или просто о встрече со своим супругом. Как я понял, его с ней не было?

— Нет. Если не ошибаюсь, он куда-то уехал искать работу. Приезжает и уезжает. Я знаю, что они куда-то уезжали с ним на уик-энд. Просили, чтобы я в это время ухаживала за попугаем.

— Муж у нее без работы?

— Да.

— Сейчас это довольно распространенное явление, но я не сомневаюсь, что для энергичного, полного сил молодого человека…

— Но он совсем не молод! — прервала его миссис Винтерс с видом человека, который может о многом рассказать, если его об этом попросят.

— Я считал ее молодой женщиной. Конечно, я с ней лично не встречался, но со слов…

— Все зависит от того, кого вы считаете молодым. Ей тридцать с небольшим, вышла она за человека лет на двадцать старше себя. Мне думается, он достаточно крепкий, симпатичный и все такое, но все же у меня в голове не укладывается, чего ради молодой женщине связываться с человеком, годящимся ей в отцы? Мне не хочется сплетничать. Я полагаю, это вовсе не мое дело. В конце концов, она вышла за него, а не я. Когда она меня с ним познакомила, я твердо решила ни словом не обмолвиться о его возрасте. У меня есть другие дела, о которых я должна думать. Могу ли я спросить, для чего вы хотите видеть миссис Болдман?

— Понимаете, я в равной степени хотел видеть ее саму и ее мужа. Вы не могли бы мне подсказать, где я сумею его найти?

Она тут же спросила с подозрением:

— Мне казалось, вы не знали, что она замужем?

— Не знал, когда приехал сюда. Но теперь, когда вы мне об этом сказали, я бы очень хотел с ним познакомиться. Возможно, я смогу найти ему работу.

— В наши дни куда более молодые люди не могут устроиться. Не представляю, о чем думала Эллен, взваливая себе такой груз на плечи. Он, безусловно, симпатичный, тихий, респектабельный человек, но ведь он без работы, и стоит только взглянуть на его одежду, как это становится ясно. Мне думается, Эллен придется купить ему новый костюм. Она живет скромно, с трудом откладывает на черный день.

Мейсон сощурил глаза, крепко задумался, потом вдруг резким движением запустил руку в карман и вытащил сложенную газетную вырезку с портретом Фремонта К. Сейбина.

— Случайно на снимке не ее муж?

Миссис Винтерс аккуратно водрузила на нос очки, взяла у Мейсона фотографию и повернула ее таким образом, чтобы на нее упал свет. На лице женщины появилось выражение крайнего удивления.

— Отцы святые, да, это он! И как здорово получился! Узнаешь с первого взгляда. Боже мой, что мог натворить Джордж Болдман, что его портрет поместили в газету?

Мейсон спрятал вырезку.

— Послушайте, миссис Винтерс. Совершенно необходимо, чтобы я немедленно повидался с миссис Болдман и…

— Ага, теперь вы хотите уже видеть миссис Болдман?

— Либо мистера, либо миссис Болдман. А поскольку вы видели ее сравнительно недавно, возможно, вы догадаетесь, куда она поехала?

— Не имею понятия. Она могла уехать к сестре. Та работает школьной учительницей в Эденгладе.

— Ее сестра замужем?

— Нет. Сейра Монтейз. Она на пару лет старше Эллен, но выглядит пятидесятилетней. Поразительно скрупулезная, все, что она делает, это безукоризненно правильно и…

— Других родственников вы не знаете? — перебил Мейсон.

— Нет.

— И никакого другого места, куда бы она могла поехать?

— Нет.

Мейсон с необычайной почтительностью приподнял шляпу.

— Я бесконечно благодарен вам, миссис Винтерс, за вашу бесконечную доброту и терпение. Извините, что отнял у вас столько времени. Вообще-то я мог бы повидаться с миссис Болдман и в другой раз…

Он двинулся к машине.

— Вы можете ей все передать через меня, — закричала миссис Винтерс, — я сразу же…

— К сожалению, мне надо поговорить с ней лично, — пробормотал адвокат, усаживаясь в машину и жестом показывая Делле, чтобы она не задерживалась.

— Положи пистолет, Эллен! — закричал попугай в клетке. — Не стреляй! Господи, ты меня застрелила!

Они отъехали. Мейсон хлопнул Пола по плечу.

— Разыщи ее, Пол. Вылезай и немедленно садись на телефон. Разошли своих людей по всему городу. Узнай, какая марка ее машины, под каким номером числится в транспортном отделе или у автоинспекции. Справься у сестры в Эденгладе.

— Куда ты направляешься? — спросил Пол.

— В городскую квартиру Сейбина. Мне думается, не исключено, что она тоже отправилась туда. Хочу ее перехватить.

— Что мне с ней делать, если я ее найду?

— Помести в такое место, где с ней никто не сможет переговорить до моего приезда.

— Ты требуешь от меня невозможного.

— Глупости! С каких пор ты стал таким трусом? Помести ее в какую-нибудь клинику под тем предлогом, что она страдает нервным расстройством.

— Она, наверное, и правда подавлена, — кивнул Дрейк, — но вряд ли врачей будет легко убедить, что это серьезно.

— Ничего, если она понимает значение того, что говорит попугай, она сама поможет их убедить.