Они все еще сидели в маленькой непривлекательной спаленке третьеразрядной гостиницы.

Говорил Джордж Болдман тихим голосом, удивительно подходящим к его спокойной, располагающей внешности:

— Да, я поменял имя, когда Фремонт так пошел в гору. Люди всегда нас путали. А тут еще его имя стало синонимом мультимиллионера. Мне это не нравилось. Меня принимали за него, и все такое… Болдман — девичья фамилия моей матери. Вот я и назвался Джорджем Болдманом. Некоторое время Фремонт считал меня ненормальным. Но когда он приехал ко мне в Канзас, то понял, что действительно смешно и глупо всю жизнь поклоняться золотому тельцу. Фремонт давно добился всего того, что дают деньги, как хорошего, так и плохого… Постепенно мы сблизились. Но Фремонту это приходилось держать в тайне от людей своего круга, которые и без того считали его эксцентричным. Вскоре после того, как мы с Эллен поженились, Фремонт приехал ко мне в Сан-Молинас…

— Он знал о вашей женитьбе? — прервал его Мейсон.

— Конечно. Он сам нам дал ключи от домика и предложил нам с Эллен пожить там. Он сказал, что будет всегда к нашим услугам.

— Понятно, прошу извинения, продолжайте.

— Фремонт приехал показать мне попугая. Тот оставался у него дома и за какой-то непродолжительный отрезок времени научился говорить что-то про Эллен, которая застрелила его из пистолета. Я прилично разбираюсь в попугаях и знаю, что Казанова не стал бы ничего говорить, если бы его этому специально никто не научил. Тогда я высказал предположение, что жизни Фремонта угрожает опасность. Фремонт сначала отнесся к моим словам скептически, но все же мне удалось убедить его поостеречься. Казанову я оставил у себя, надеясь, что со временем сумею разобраться, кто же его научил этим словам. А Фремонту приобрел точно такого же попугая.

— Ага, все ясно.

— По моей просьбе Эллен принесла пистолет из коллекции при их библиотеке, я был спокоен, что он все же не безоружен. Мы с Эллен провели пару дней в горной хижине. Газеты я вообще не читаю, потому что они меня только раздражают своей претенциозностью, так что я не догадывался, чем кончилась вся эта история для брата…

— Знаете ли вы, что по завещанию брата вы имеете право на половину его состояния? — спросил Мейсон.

Джордж Болдман на минуту задумался, потом нежно взглянул на Эллен.

— У меня теперь есть хозяйка. Ей и решать, как мы распорядимся этими деньгами. Ведь и богатые люди могут быть счастливы, если они не попадут в рабскую зависимость от этих самых миллионов… Что скажешь, дорогая?

Эллен засмеялась, весело и беззаботно.

— Все будет так, как ты хочешь. Более счастливой я уже быть не могу.

Когда они возвращались назад, Делла задумчиво сказала:

— Наверное, чудесно быть такими счастливыми?

Мейсон включил радио:

— Хорошо бы поймать какой-нибудь вальс или романс…

Но вместо музыки они услышали конец сообщения:

«…Перри Мейсон, известный адвокат, криминалист. Когда шерифа Барнета спросили, он сказал, что им просто повезло, что Ричард Вейд направился в эту хижину в горах. Сержант же Голкомб, возглавляющий поисковую партию, сообщил, что он был уверен, что преступник будет обнаружен именно там. После яростной борьбы…»

Мейсон выключил радио.

— С меня довольно полиции, убийств и вещественных доказательств. Делла, можно дать себе маленький отпуск? Я давно не был доволен так, как сейчас. Главное, все кончилось так быстро и… безболезненно. А сейчас давай думать о лунном свете.

Она на секунду положила свою маленькую ручку на его ладонь:

— Давайте!