Рандольф Болдинг, старательно выдерживая на лице выражение, которое однажды Мейсон описал членам коллегии как «синтетическое», демонстрировал профессиональную суровость. Каждое его движение было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на аудиторию и внушить, что перед ними находится один из столпов в области точных наук.

Он отвесил церемонный поклон:

— Как поживаете, мистер Мейсон?

Мейсон вошел в его кабинет и уселся в кресло. Болдинг, тщательно закрыв за собой дверь, уселся за огромный письменный стол, механически принялся наводить порядок среди бумаг, давая возможность посетителю полюбоваться увеличенными снимками поддельных подписей, которые украшали стены.

Мейсон сразу же приступил к делу:

— Мистер Болдинг, вы выполняли кое-какую работу для Фремонта К. Сейбина?

Болдинг приподнял брови:

— Я предпочитаю не отвечать на данный вопрос.

— Почему?

— Мои взаимоотношения с клиентами такая же профессиональная тайна, как и ваши.

— Я представляю Чарлза Сейбина.

— Это для меня ничего не значит.

— Как наследник Фремонта Сейбина, Чарлз Сейбин имеет право на всю информацию, которой вы располагаете?

— Мне кажется, нет.

— Кому вы хотите сообщить эти сведения?

— Никому.

Мейсон откинулся в кресле:

— Чарлз Сейбин хотел, чтобы я сообщил вам, что он находит ваш счет непомерно большим.

Прославленный эксперт заморгал своими бесцветными глазами:

— Но я же еще не посылал ему никакого счета!

— Я это знаю. Однако он находит ваши требования непомерными.

— Какое это имеет отношение…

— Сейбин будет наследником состояния. Ему оплачивать отцовские счета.

— Но как он может считать мой счет слишком высоким, если он его не видел?

Мейсон пожал плечами:

— Вы же знаете, что если наследник не признает долгов родителей, приходится возбуждать уголовное дело, а там еще бабушка надвое сказала, что решит суд.

Болдинг несколько минут смотрел на пресс-папье перед собой.

Мейсон потянулся, демонстративно зевнул и лениво протянул:

— Ну, пора идти. У меня уйма дел.

— Подождите минуточку… Это нечестно!

— Возможно, — беспечно сказал Мейсон, — однако мистер Сейбин — мой клиент. Вы же сами знаете, как приходится держаться с клиентами. Считаешься с их желаниями, следуешь их указаниям.

— Но ведь это же чудовищная несправедливость!

— Почему, я так не считаю.

— Не считаете?

— Как я полагаю, вы выполнили задание, имеющее не личное касательство к персоне мистера Сейбина, а имеющее целью спасти, сохранить его состояние.

— Совершенно верно.

— Так вы же ничего не сохранили!

Болдинг покраснел от негодования.

— Я не виноват, что человек умер до того, как я привел в исполнение свои планы.

— Правильно. Но ведь это ваша беда, а не наша: вы потеряли клиента.

— По закону я имею право на компенсацию за свои услуги. Тысяча долларов — умеренное требование.

— Валяйте, добивайтесь по закону своей компенсации. Но учтите, что если только Сейбин позовет пару экспертов, обвиняя вас в непомерных требованиях, всегда найдется такой человек, который с удовольствием подтвердит, что вы мародер.

— Кажется, вы пытаетесь меня шантажировать?

— Зачем? — по-дружески проговорил Мейсон.

— Чего вы хотите?

— Я? — удивился Мейсон. — Ровным счетом ничего.

— Чего хочет Сейбин?

— Не знаю. Вам все равно придется встретиться с ним, когда вы представите свой счет. Тогда и спросите у него.

— Я ничего не стану у него спрашивать.

— Хорошо. Сейбин находит ваши притязания грабежом среди белого дня. Он находит, что то, что вы делали, было в личных интересах мистера Фремонта К. Сейбина, а не его состояния.

— Как раз наоборот!

— Не знаю… не знаю, возможно, конечно, что если бы я узнал все факты, у меня бы переменилось мнение. То же самое можно сказать и про мистера Сейбина. Тут нет ничего хитрого.

— Вы ставите меня в трудное положение, мистер Мейсон.

— Я? Помилуйте, мистер Болдинг! Почему? Мне думается, что это вы ставите себя в трудное положение.

Подумав немного, Болдинг со вздохом поднялся с места, подошел к вместительному несгораемому шкафу, открыл его и вытащил один из ящиков.

— Хорошо! Пусть будет по-вашему.

Достав оттуда объемистое дело, он заговорил, выделяя без видимой нужды некоторые слова:

— Ричард Вейд был секретарем Фремонта К. Сейбина. Он являлся его доверенным лицом и имел право подписывать чеки на суммы, не превышающие пяти тысяч долларов. Чеки на бóльшие суммы должен был подписывать сам Сейбин. В этой папке лежат фальшивые, поддельные чеки на общую сумму шестнадцать тысяч пятьсот долларов. Их всего три, все они на пять с лишним тысяч долларов, и поэтому их должен был подписывать сам мистер Сейбин. Его подпись подделана так искусно, что банк их пропустил.

— Каким образом обман был обнаружен?

— Сейбин проверял свои банковские счета.

— Почему этого не знал Вейд?

— Потому что такие проверки Сейбин проводил не ставя  в известность секретаря. Ну, и чеки он тоже подписывал, когда находил нужным.

— Вейд в конечном итоге узнал про это?

— Нет. Мистер Сейбин держал данную историю в тайне, поскольку считал это делом семейным.

— Что вы имеете в виду?

— Насколько я мог разобраться, мистер Сейбин подозревал Стива Уоткинса, сына его жены от первого брака. Именно он требовал такой осторожности, боясь огласки и скандала в газетах. Он просил меня сравнить чеки с письмом от самого мистера Уоткинса и позвонить ему о результатах проверки в горную хижину, где он намеревался пробыть до понедельника пятого сентября.

— И к какому же заключению вы пришли?

— Чеки являются умной подделкой. Подписи были не оттиснуты, а сделаны одним росчерком пера, опытным и знающим человеком. Поэтому перо у него не дрожало, и в линиях нет утолщений и колебаний.

— Понятно.

— Возможно, что это и правда работа мистера Уоткинса. Однако, мне кажется, что подтверждения, передаточные надписи на обороте чеков сделаны другим лицом.

— Короче говоря, вы сомневаетесь, что это дело рук Уоткинса?

— Откровенно признаться, сомневаюсь. В отношении подписи, конечно, может быть, но в целом нет, это не он.

— Вы так и сказали мистеру Сейбину?

— Да.

— Когда?

— В пятницу второго сентября. Он приехал в город и забежал ко мне на несколько минут.

— Что было потом?

— Сказал, что все обдумает и даст мне знать.

— Он звонил?

— Да.

— Когда?

— Примерно часа в четыре в понедельник, пятого сентября. Я случайно оказался в конторе. Сейбин звонил по междугородному.

— Он не сказал, откуда?

— Из своего домика в горах.

— Что он решил?

— Сообщил, что все как следует обдумал и посылает мне образец другого почерка письмом, которое он должен был отправить в тот же день.

— Вы получили это письмо?

— Нет.

— И вы решили, что его так и не отправляли?

— А разве это не логический вывод?

— Вам известно, почему он не стал его отправлять?

— Нет. Он мог просто передумать. Мог отложить это дело. Достичь договоренности на этой основе… Мало ли какие были причины? Возможно, эти сведения помогли ему решить важное имущественное дело…

— На каком основании вы делаете такие предположения?

— Я располагаю кое-какими фактами, о которых я не имею права говорить.

Мейсон внимательно посмотрел на эксперта.

— Теперь я вижу, Болдинг, что ваши услуги оказались весьма ценными для состояния финансов мистера Сейбина. Если вы нуждаетесь в деньгах, я могу частично оплатить ваш счет из личных средств, а потом вычесть эту сумму из вашей тысячи долларов простым переводом.

— Прошу прощения, из полутора тысяч.

— Разумеется, мне понадобятся все документы на тот случай, если придется произвести административное изыскание.

— Вполне очевидно.

Мейсон достал чековую книжку и выписал чек на полторы тысячи долларов, сказав при этом, что подтверждение Болдинга на обороте явится своеобразной распиской.

Поблагодарив Мейсона куда с большей теплотой, Болдинг забрал чек, протянув вместо него конверт с вложенными в него поддельными чеками и письмом мистера Сейбина.

Потом он подошел к двери и распахнул ее. Мейсон двинулся к выходу, однако замер на пороге, услышав торопливый стук женских каблучков. Он отступил назад, скрывшись за дверной створкой. Признаться, он почти не удивился, когда раздался требовательный голос Эллен Сейбин:

— Надеюсь, вы не решили, что я раздумала, мистер Болдинг? Я принесла вам ровно тысячу долларов. Теперь, если вы дадите мне расписку, я возьму документы и…

Болдинг был вежлив, как дипломат:

— Вы извините меня, миссис Сейбин, но не прошли бы вы в кабинет? У меня здесь находится клиент.

— Пусть себе выходит на здоровье. Ему необязательно прятаться от меня. Поскольку вы подошли к двери, чтобы выпустить его, одновременно вы и впустите меня!

Она прошла мимо Болдинга, даже не взглянув на его растерянную физиономию, и наткнулась на Перри Мейсона.

— Вы?

Мейсон поклонился.

— Что вы здесь делаете?

— Собираю улики.

— Какие улики, для чего?

— Меня интересует, что могло послужить мотивом для убийства Фремонта К. Сейбина.

— Глупости! Откуда у мистера Болдинга такие документы!

— Значит, вам известно, чем он располагает?

— Я пришла сюда не для перекрестного допроса, — сказала она. — У меня дело к мистеру Болдингу, и я вовсе не желаю, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре.

— Очень хорошо. — Мейсон приподнял шляпу и вышел в коридор.

Он как раз успел дойти до лифта, когда сзади хлопнула дверь и послышались те же торопливые женские шаги. Он обернулся: миссис Сейбин бежала с искаженным от злобы лицом.

— Вы выманили у Болдинга бумаги?

— Совершенно верно.

— Вы не имеете на них никакого права. Я вдова Сейбина и имею право на все его вещи.

— Это еще вилами по воде писано. Даже нет большой уверенности, являетесь ли вы действительно вдовой мистера Сейбина.

— Вы оскорбляете меня! Вы еще об этом пожалеете. Мне нужны эти бумаги. Не тратьте понапрасну время, отдайте их мне теперь же!

— Я не спешу!

— Я все понимаю, вы хотите что-то подстроить против Стива. Предупреждаю: у вас этот номер не пройдет! И не пытайтесь!

— А что я могу подстроить, в чем, собственно, я могу его обвинить?

— Вы великолепно знаете: это подделки!

— Я ничего и никому не приписываю, а всего лишь собираю вещественные доказательства.

— Я сама ими займусь.

— Вы женщина рассеянная. Не дай бог, еще потеряете поддельные чеки. А это будет слишком большой удачей для того, кто их подделал. Скорее всего, этот же человек и убил мистера Сейбина.

— Ерунда! Его убила Эллен Монтейз. Я все про нее узнала. Однако, как мне кажется, вы способны свалить вину на Стива, дабы вытащить ее.

Мейсон улыбнулся.

— Вполне.

— Вы собираетесь отдать мне эти счета?

— Нет.

— Вы делаете глупость!

— Между прочим, дознание состоится сегодня вечером в Сан-Молинасе. Не сомневаюсь, у шерифа припасена для вас повестка. А также…

— Отдайте мне чеки! — крикнула она, топая ногой.

— Так вот прямо сейчас и отдам.

— Вы… вы!..

Она метнулась к нему, пытаясь схватить конверт, торчащий из внутреннего кармана его незастегнутого пальто.

Мейсон легонько отвел ее руки в сторону.

— Этак вы ничего не добьетесь, миссис Сейбин.

Подошла кабина лифта. Мейсон вошел первым.

— Идемте, мадам?

— Нет! — крикнула она и с воинственным видом устремилась назад к конторе мистера Болдинга.

Спустившись вниз, Мейсон сразу же отправился в местное почтовое отделение. Он сначала заклеил конверт с поддельными чеками, вложил его в большой конверт, на котором написал имя и адрес шерифа Барнета из Сан-Молинаса. Наклеив на конверт почтовую марку, он опустил письмо в ящик.