Вечерело. До заката, по расчетам Уилсона, оставалось несколько часов. Поближе ко времени захода солнца Уилсон опять отправился на центральную вершину соседнего полуострова. На этот раз его сопровождал Дэн. Они взяли с собой зеркало и весь набор деталей, которые нужны были для сооружения импровизированного прибора.

Астроном захватил карты и каталоги планет из кабины корабля. По дороге на вершину Уилсон пытался рассмотреть другие крупные созвездия, кроме Большой Медведицы. Потом он собирался измерить углы между ними. Солнца каждого созвездия находились на разном расстоянии от Земли. И если наблюдения показали бы, что углы между звездами иные, чем при наблюдении с Земли, то это могло означать, что либо «Растущий» преодолел огромную дистанцию, либо миновало время порядка нескольких столетий.

Стив и Бетти наблюдали за сборами астронома и Дэна, надеявшихся разгадать тайну «Растущего». Стиву тоже хотелось пойти, но ему надо было выделывать шкуру крысы, похожей на леопарда. Он спалил у нее усы, чтобы дух жертвы не преследовал охотника — так подсказал Дэн, хорошо знавший охотничьи традиции.

Бэрри очень переживал, что исследователи не берут его с собой.

— Сэр, а на солнце вы смотреть будете? Виноват, ну, что я мелю? Оно ведь слишком яркое! Здешнее солнце даже ярче, чем наше! Но, по-моему, оно чуть-чуть меньше.

— Ты не прав, Бэрри, — серьезно отвечал Уилсон. — Оно гораздо больше и горячее нашего красного карлика. Но планета Гигантов удалена от своего светила на гораздо большее расстояние, чем наша Земля. Поэтому кажется, что их солнце таких же размеров. Здесь каждый месяц в три раза дольше.

— И летние каникулы здесь целых девять месяцев? — обрадовался мальчик.

— Ну да.

— Здорово!

— Зато ты посчитай, сколько длится учебный год.

— Ой… Нет, лучше я буду учиться на Земле.

Подошедшая Марджори смахнула слезинку.

— Если найдем Коханского, — сказала она, — то Бэрри сможет учиться и здесь. В отряде есть дети. Для них собирались устроить занятия, как в школе. Бэрри быстро со всеми подружится.

— А почему планета, чересчур удаленная от солнца, так быстро вертится вокруг своей оси? — поинтересовался Бэрри.

— Спроси что-нибудь полегче, — развел руками Уилсон. — Я сам не понимаю. Должно быть, тут дело в сложном взаимодействии с лунами.

— Просто Господь Бог когда-то задал ей такое вращение, вот она и вертится, — серьезно сказал мальчик.

— Может быть, вы правы, мой друг, — вежливо согласился астроном. — Во всяком случае, наблюдая фокусы этой бездны, в которой мы всего лишь песчинки, трудно оставаться атеистом. Ну, пожелайте нам счастливого пути!

…Две взбирающиеся по скале фигурки становились все меньше и меньше. Уилсон шел впереди. Оба силуэта то растворялись в каменном пространстве, то появлялись снова из-за очередного уступа. В конце концов они исчезли в птичьем царстве. Солнце приближалось к горизонту.

Дэн, шагая за Уилсоном, пытался вспомнить то, что знал о теории Эйнштейна. Если астронавты находились на расстоянии нескольких сотен световых лет от дома, что было очень даже вероятно, тогда за считанные часы, прожитые пассажирами и экипажем корабля, на Земле прошло несколько веков. Что и говорить, отрадного в этом мало.

Если им удастся вернуться на Землю, пройдут еще века, которые для них будут лишь несколькими днями пути.

Наверное, будет легче приспособиться к жизни на планете Гигантов, чем на Земле, которая к тому времени так изменится, что ее уже трудно будет воспринимать как свой дом.

— Я смотрю, у вас в левом ухе появилась серьга, Дэн. Это что, новый талисман? — спросил Уилсон, пытаясь отвлечь штурмана от унылых мыслей.

— Это так… Знаете, с тех пор как я попал в искажение, мне мерещится один старый приятель… Вообще-то раньше я считал его врагом, но теперь между нами больше не стоит женщина… А может, дело в том, что я, скучая по Земле, скучаю даже по нашей старой вражде. Так вот, мне показалось, что мой старый приятель пытался и пытается мне помочь издалека. Для вас, ученого человека, это, конечно, сказки.

— Но вы-то, Дэн, тоже учились и хорошо разбираетесь в технике.

— Техника техникой, но есть и еще кое-что. Необъяснимое. Как вы объясните похожие сны, что снятся разным людям?

— Я не занимаюсь снами… Но знаю, какой сон я бы хотел увидеть.

— Увидеть рядом мисс Марджори? Я угадал? Она очаровательна. Ей можно рассказывать про звезды, верно? Девушки любят романтические разговоры.

— Но спас-то ее не я, а вы.

— О чем вы, дружище? Вы ее тоже спасали. Вы герой, рисковали жизнью!

— Ах, все равно это ничего не меняет! У нее есть молодой человек… Он скрывается в пещерах вместе с Коханским.

— Вот как? — Дэн сочувственно замолчал.

…Солнце было уже почти на горизонте. Небо на западе становилось красным. Море, где-то вдалеке омывающее невообразимые берега, отсвечивало багрянцем.

Стаи парящих птиц, казалось, сгущались, как тучи. Птицы возвращались домой на ночь, образуя в воздухе давку, которая напоминала час пик на Земле.

В самом центре гнездовья, где Уилсон и Дэн устанавливали прибор, столпотворение было особенно мощным.

— Стив считает, — сказал Дэн, — что эта планета — точная копия Земли, будто они связаны друг с другом, резонируют. А это значит, что мы можем жить здесь. Пища вполне подходящая. Климат, вероятно, тоже неплохой. Но зимой нам придется что-то предпринять. Построим каменные дома, будем отапливать их. Дров здесь хватает. А вдруг наши потомки вырастут и будут большими, как все здешние жители? Но надо добиться, чтобы гиганты уважали нас и не трогали. Не век же нам прятаться от них!

— Может, и век, — пробормотал Уилсон. — С точки зрения астрономии, век — это до смешного мало.

— Но согласятся ли здесь жить наши женщины?

— А куда им деваться, Дэн? Как раз женщины-то легче приспосабливаются. Любая девчонка рождается на свет с сознанием того, что, став взрослой, она должна будет покинуть свой дом, свой город, даже страну и жить где-то в другом месте. Переезд на другую планету мало чем от этого отличается!

С запада порывами налетал ветер. С грохотом и шумом волны обрушивались на берег; казалось, они примчались сюда с другого края океана. Закатные краски увядали. На вершине скалы Дэн и Уилсон установили самодельный телескоп.

У них были две версии происшедшего. Одна не укладывалась ни в какие научные понятия, другая противоречила вообще всем доводам рассудка. Не исключено, что обе версии могли оказаться полной бессмыслицей.

Два силуэта на самой верхней точке полуострова, казалось, светились в темно-красных закатных лучах. Потом свет потускнел, небо стало темным и с него начали робко подмигивать звезды. Вершина скалы со всем, что на ней находилось, тонула в настораживающей темноте. Фрегаты с набитыми зобами возвращались со своего промысла и устраивались ночевать над волнами, которые бились о скалы и поднимали вокруг фонтаны брызг.

Чуть поближе раздавались успокаивающие, убаюкивающие голоса взрослых птиц, говорящих со своими малютками. Ветер неистово обдувал этот чуждый мир.

Дэн беспокойно поежился.

— Когда пойдем назад? — спросил он.

— Как только взойдет Сириус, — ответил У ил сон. — Я тщательно выбрал нужные звезды. Они достаточно яркие, чтобы рассказать нам, что произошло… Но каков бы ни был ответ, он нас не обрадует.

Некоторое время люди были уже лишь темными точками на фоне почти черного неба. Появлялись все новые и новые звезды. Вскоре Уилсон начал свои измерения. При свете фонарика он заносил цифры в блокнот, сравнивал их со сделанными заранее расчетами. Дул северный ветер, и Уилсон вскоре начал дрожать от холода. Сделав половину работы, астроном прервался и согрелся энергичными физическими упражнениями.

— Нужно подождать восхода луны, — неуверенным голосом сказал он. — Она осветит нам дорогу обратно.

Наконец он сделал все, что хотел. Когда при свете фонарика записал последние цифры, его лицо приняло недоверчивое и напряженное выражение. Через минуту он начал молча разбирать свой прибор.

— Ну что? — спросил Дэн.

— Кое-что я выяснил, — ответил ученый. — А именно: все мои предположения, должно быть, неверны.

— Но что именно вы выяснили?

Уилсон ответил нарочито спокойным тоном:

— «Растущий» прошел такое большое расстояние без всякого прыжка во времени. Три пары созвездий находятся именно там, где им и полагается быть по отношению друг к другу. Челнок не сдвинулся во времени. Но он прошел расстояние в несколько световых лет. Созвездия находятся на прежних расстояниях от Земли, так что, выходит, перемещался только наш корабль. Очень далеко я видел наше Солнце, отсюда это едва заметная звездочка.

— Но где же мы?

— В одиннадцати миллионах световых лет от Земли, — ответил ученый, у которого от волнения пересохло горло. — И мы проделали этот путь за несколько часов. Это не под силу никакой науке, будь она хоть человеческой, хоть великанской. Причина может крыться только в физике космического искажения, потому что больше ни одно известное нам явление не могло дать такого результата.

Дэн спросил:

— А мы можем как-нибудь воспользоваться этим открытием?

— Не думаю. Но почему не поднимаются эти проклятый луны, чтобы мы могли наконец вернуться на корабль?

Вскоре луны все-таки показались на небе, и люди, взяв разобранный телескоп, начали спускаться по скалам мимо птичьих гнезд, которые исторгали пронзительный щебет.

На борту корабля, в кабине, своих товарищей дожидались Стив и Эрик. Верхний динамик был приглушен, из него лился монотонный гул работающих где-то очень далеко механизмов гигантских тарелок.

— Слышите? — спросил вошедших оживленный Стив. — В столице запустили тарелки! А теперь посмотри сюда, Дэн!

Он осторожным, но точным движением повернул рычаг включения двигателя. Ничего не произошло. Абсолютно ничего. Стив с ухмылкой глядел на Дэна, который вытаращил глаза от изумления. Потом Дэн взволнованно пробормотал:

— Ты включил двигатель — и ничего?! Что же случилось? Поломка?

— В позапрошлую ночь, — кивнул Стив. — Пока мы с высоты любовались столицей великанов, они включили свою тарелку, и мощный столб света прорезал небо. В этот момент затрещал динамик, вот так же, но на полную громкость. И в ту самую секунду «Растущий» прекратил подъем. И мы начали стремительно падать. Помните?

— Да! Помню! — сказал Дэн. — Ты включил аварийную тягу, и нам удалось удержать корабль в воздухе. Но ведь это значит, что они в любой момент могут нас схватить! Мы беспомощны, когда они включают свою тарелку! Нам отсюда не выбраться!

Стив усмехнулся, а затем сказал:

— Смотрите! И слушайте!

И он усилил громкость. Беспорядочный гул далекой светящейся тарелки стал оглушительным, от него завибрировали борта и переборки. Тогда Стив включил передатчик и заговорил: «Терпим бедствие! Терпим бедствие! Вызывает «Растущий»! Вызывает «Растущий»! Земля, отзовись!»

Каждый раз, когда очередная фраза отправлялась в эфир, гул тарелки смолкал! Противостояние кораблика, маскирующегося под куст, и далеких гигантских тарелок было поразительным. Дэн и Уилсон изумленно переглянулись.

— Вы поняли? — Стив выглядел удовлетворенным. — Когда они выпускают свой луч, «Растущий» не может летать. Когда мы ведем передачу, они не могут выпускать луч! Они не всесильны!

— Это доказывает лишь то, что их цивилизация действительно находится в упадке, — сказал Уилсон. — Будь сейчас живы гениальные инженеры, которые проектировали тарелки, они бы что-нибудь придумали, чтобы наши слабые радиоволны не срывали им работу. Но созданную ими технику, похоже, обслуживают только тупые исполнители. Нынешние гиганты не умеют придумывать новое.

В кабину вошли девушки и Бэрри. Сразу стало очень тесно. Всеми овладело томительное и радостное предчувствие, будто приближался Новый год.

— Значит, радиопередача мешает работе тарелок! — с ухмылкой проговорил Дэн. Вот почему великаны не пользуются радиосвязью.

— Мы можем перекрыть поступление энергии на планету и практически остановить развитие их цивилизации, — заключил Стив.

Все оживленно заговорили вразнобой, Дэн повысил голос, остальные тоже. Шустрик внес свою лепту в общую радость, лая и прыгая в тесной кабине, а заодно пытаясь каждого лизнуть в нос.

— Когда нас захватила космическая дыра, называемая искажением, — сказал Стив, — тарелка как раз не работала. Поэтому нам удалось совершить посадку. А когда пыталась сесть «Анна», тарелка была в действии или начинала работать, и корабль получил повреждения. Понимаете? Великаны могут помешать полету земного челнока работой своих энергетических насосов. Но пока мы ведем радиопередачу, тарелки нам не опасны!

С этими словами Стив оглянулся и спросил без особого интереса:

— Уилсон, что вам удалось узнать? Где мы путешествовали? В пространстве, во времени или сразу в том и другом?

Считанные часы назад это был важный вопрос. Подсознательно Стив все еще не оставлял надежд на возвращение к Земле, пусть даже для этого придется, подобно Коханскому, штурмовать библиотеки и институты, где хранятся научные секреты, и выяснять, что туземным ученым известно о транспортирующем луче и искажении. Поэтому будущее рисовалось полным опасностей. Землянам пришлось бы жить в вечном страхе перед пауками, собаками и лисами, от которых не спрячешься даже в глубоких норах и которых вряд ли можно удержать на расстоянии даже огнем. Но теперь люди могут бросить вызов великанам! Тарелки — ключ к цивилизации гигантов. И земляне на борту «Растущего» держат этот в ключ в руках!

Уилсон пытался рассказать, что он обнаружил при помощи своего зеркального телескопа. Никто не слушал его, даже когда он произнес: «Одиннадцать миллионов световых лет». Ученый пожал плечами и замолчал.

Вероятно, чрезмерное возбуждение на борту «Растущего» улеглось бы, если бы хоть один перестал обсуждать происходящее. Но людям нужно было подбодрить себя. Они истосковались по хорошим вестям. Открытие Стива было именно тем, что нужно.

— Даже ружья туземцев, — высказал Стив внезапно посетившую его мысль, — подвержены воздействию нашего передатчика! Помните, когда они стреляли по нам, двигатель каждый раз останавливался? Мы можем обезоружить их!

При этом замечании всеобщее ликование стало еще более бурным.

Стиву в эти минуты не приходило в голову, что ученые, создавшие гигантские тарелки-насосы, не могли не знать об опасном воздействии на них радиоволн. А значит, они должны были принять меры к тому, чтобы быстро выявлять и устранять причину аварий. Наверняка они располагали устройствами для пеленгации.

Стив об этом не подумал, но подумал Эрик Фицхук. И попытался объяснить это Стиву и Уилсону. Но Стив похлопал его по плечу и сказал, что великаны — тупоголовые дикари, недавно очнувшиеся от зимней спячки.

Увы, Стив совершенно забыл золотое правило солдата на войне: нельзя считать противника глупее себя.

Тем не менее, видя беспокойство Фицхука, он попросил его подежурить вместе с Уилсоном ночью и на всякий случай приготовил корабль к взлету.

Эрик маялся, совершенно бледный от тревоги. Он словно воочию видел, как гиганты с помощью своей техники определили местоположение «Растущего» и готовятся принять меры, чтобы в эфир больше не шли высокочастотные колебания. Ведь эти колебания практически полностью блокировали всю технику и коммуникации страны великанов. Земляне на их месте поступили бы точно так же.

Эрика мучили предчувствия, но другие обитатели челнока, охваченные гордостью и радостью, не верили, что великаны способны на быструю реакцию, и считали себя надежно замаскированными. Устав от ликования, люди улеглись спать.

Фицхук тревожно кружил вокруг корабля. Уилсон, устав глядеть на него через иллюминатор, спустился по трапу и тоже стал ходить по пляжу, разглядывая звезды и думая о том, какие грезы видит спящая Марджори.

Между тем ровно вздыхало море и ничего не происходило. Уилсон замерз и вернулся на корабль. Он полудремал в кресле, когда Эрик потрогал его за плечо:

— Уилсон, продежурьте, а я залезу на скалу!

— Зачем!?

— Надо!

Ничего больше не промолвив, Фицхук исчез. Астроном, протирая очки и спотыкаясь, вышел на свежий воздух.

Никаких тревожных звуков он не услышал. Были голоса морских волн, ветра, шипение пены на берегу. Уилсон поразился храбрости Эрика, которого в душе считал трусоватым. Одному, ночью, карабкаться на самую высокую скалу полуостровка! Вон он взбирается, да как быстро! Луны освещают его упрямую белобрысую голову.

Золотистая и сиреневая (сегодня она была именно сиреневой) луны низко нависали над горизонтом. Все выглядело очень угрюмым, диким и пустынным. В каждом звуке слышалась печаль. Было по-настоящему жутко. Но Фицхук упрямо лез вверх, превозмогая страх. Вот он забрался на первый скальный выступ, приостановился, через некоторое время двинулся дальше.

Он карабкался все решительней, забирался выше и выше и наконец совсем исчез из виду.

Вокруг Уилсона все было по-прежнему. Волны гремели, бились о скалы. Ветер что-то шептал и стонал в ухо астроному. Птицы спали.

Вдруг раздался стук падающего камня. Возвращался Эрик. В тусклом лунном свете стал виден его силуэт. Фицхук махал руками и кричал:

— Тревога, Уилсон! Лодки!

Он миновал скалистый участок и помчался сломя голову по направлению к «Растущему».

Уилсон поверил ему мгновенно. Его ноги сразу увязли в песке, как будто стали ватными. Он в смятении оглянулся и изумленно открыл рот. Стив Бертон в кителе спокойно стоял у него за спиной. Во рту у капитана дымилась сигарета.

«Откуда он их берет? — подумал почему-то Уилсон. — Ах, да! Наверное, это дамские, из запасов Валерии».

С трапа, протирая глаза, спускался Дэн, но, услышав голос Фицхука, тут же повернул обратно.

— Что ж, взлетаем, — отрывисто произнес Стив. Он ничего не сказал подбежавшему Эрику, только молча пожал ему руку.

В салоне Бетти срочно будила подруг и Бэрри. Динамик оглушительно заговорил голосом Стива:

— Приготовиться к взлету! Все по местам! Пристегнуться. Обязательно пристегнуться!

И почти в то же мгновение корабль пришел в движение, нос начал медленно подниматься, нацеливаясь вверх. Стив включил двигатель и, глядя вниз, пока корабль набирал высоту, обнаружил восемь лодок, приводимых в движение ритмичными ударами весел. Они приближались к полуострову, только что покинутому «Растущим». Лодки ясно выделялись при лунном свете, который так же безжалостно освещал и сам челнок.

Вдруг на лодках поднялась суета. Весла разошлись в разные стороны, некоторые были подняты на борт. Великаны поняли, что если они не откроют огонь первыми, то стрелять будет уже бессмысленно.

Один из них проявил удивительное проворство. Струя яркого света взвилась в воздух, но она пролегла довольно далеко от «Растущего».

И потом были еще десятки молний, которые пересекались в воздухе. Великаны неистово стреляли. Они запеленговали челнок, когда Стив посылал в эфир сигнал бедствия, и ни секунды не медлили: необходимо было уничтожить источник вредных радиоволн. Вся планета жила благодаря энергии, получаемой огромными тарелками.

Но нападение с моря не застало команду корабля врасплох. Земляне подняли «Растущий» в воздух, миновали скалистый пик и направились в космос.

Великаны стреляли часто, но второпях плохо целились. Кроме того, волны раскачивали их лодки, способствовали качке и движения самих громадных полицейских.

И все же некоторые ослепительные снаряды пролетали в опасной близости от «Растущего».

Стив включил передатчик и сказал в микрофон:

— Дэн!

В тот же момент хаотичный шум работающих где-то очень далеко тарелок ворвался в кабину, и двигатель практически остановился.

Все небо было исполосовано белыми струями.

Дэн прокричал в микрофон первое, что ему пришло в голову. И тотчас динамик притих, словно испугался; но в следующий миг передача с борта «Растущего» прекратилась, и тарелки «осмелели».

Следы выстрелов растаяли в воздухе, рация заработала на постоянную передачу, двигатель ожил и корабль продолжил свой путь в космос. Воодушевясь, Дэн стал читать в микрофон передатчика стихи, выученные на спор еще в колледже. С того времени прошло много лет, но стихи великого испанца не забылись. И сейчас они, в исполнении храброго темнокожего штурмана, звучали над притихшей в изумлении планетой как вызов чуждому миру:

— И в полночь на край долины увел я жену чужую, а думал — она невинна… То было ночью в Сантьяго, и, словно сговору рады, в округе огни погасли и замерцали цикады…

Тарелки боролись с голосом Дэна, лучи пробивались сквозь него к лунам — сиреневой и желтой, и впитывали их свет, чтобы было чем стрелять ружьям великанов по дерзкому челноку. Но самые обычные, слабые радиоволны каким-то неведомым образом резонировали с могучими лучами тарелок и разрушали их…

— Я сонных грудей коснулся, — продолжал Дэн, ни на секунду не останавливаясь, — последний проулок минув, и жарко они раскрылись кистями ночных жасминов. А юбки, шурша крахмалом, в ушах у меня дрожали, — как шелковая завеса, раскромсанная ножами. За голубой ежевикой у тростникового плеса я в белый песок впечатал ее смоляные косы. Я сдернул шелковый галстук. Слетела шаль ее следом. Легли четыре корсажа на мой ремень с пистолетом.

Шум сопротивляющейся тарелки смолк — великаны выключили ее. А Дэн все читал:

— Ее жасминная кожа светилась жемчугом теплым, нежнее лунного света, когда он скользит по стеклам. А бедра ее метались, как пойманные форели. То лунным холодом стыли, то белым огнем горели… Я поступил как должно — цыган до смертного часа. Я дал ей ларец на память и больше не стал встречаться.

Дэн и его товарищи и впрямь были как цыгане на этой планете, где никто не хотел дать им приюта… Стив обливался потом. Он уводил корабль во тьму. Через некоторое время он отключил передатчик и виновато произнес:

— Кажется, обошлось, Дэн. Но эти великаны сообразительны… У них есть прибор, способный определять местонахождение источника радиоволн. Теперь нам нужно быть крайне осторожными с передатчиком.

— Стив, самое опасное может быть впереди, — сказал Уилсон. — Великаны теперь знают, как нас искать, и мы снова можем попасть на мушку. Похоже, эти стрелки явились из ближайшего города. Возможно, каждый из городов имеет какую-то связь со столицей, с обслугой тарелок. Марджори уверяла, что в малых городах нет тарелок. Но там наверняка есть оружие, ведь Коханский рассказывал о варварах, приплывающих с экваториальных островов, чтобы грабить.

И тут, словно подтверждая правоту, внезапно появилось пятно ослепительного света. Длиннейший светящийся хвост протянулся всего в каких-то десятках футов от «Растущего». Шириной с железнодорожный туннель, он исчез в глубине космоса, но на поверхности планеты через минуту сверкнуло, и новый грандиозный снаряд полетел вверх. Затем снаряды посыпались градом, образовали метеоритный поток шириной около мили; казалось, вся планета стреляет по крошечному челноку.

— А, мерзавцы, чтоб вас! — воскликнул Дэн, а затем приник к микрофону и громко запел с той неповторимой интонацией, которая встречается только у тех, кто вырос в Гарлеме. Он исполнял самый развязный блюз, который Стиву когда-либо доводилось слышать. В заунывной и все же очень ритмичной песне то и дело упоминалась какая-то очень большая машина красного цвета, очень длинная дорога и девушка с очень высокими грудями, которая обожает белое сливочное мороженое и высоких темнокожих парней, особенно баскетболистов. И вот с этой девушкой Дэн, оказывается, ехал по длинной дороге в большущей машине и держал девушку на коленях. А на въезде в город их остановил полицейский, но девушка через открытое окно сказала и показала что-то такое, отчего у полицейского сами собой расстегнулись штаны, а пока он их застегивал, машина уже умчалась, потому что это самая быстрая машина на всем свете.

Такая примерно была эта песня, и Стив напрасно надеялся, что в салоне «Растущего» ее никто не слышит. Но если он только заливался краской стыда, то тарелки великанов от такой нахальной песни заклинило, в тонких излучениях, которыми они обменивались с лунами, что-то сдвинулось по фазе. Ни транспортирующий луч, которым тарелки забирали энергию, ни силовой, с помощью которого стреляли орудия, не действовали, пока Дэн орал в эфир свой кошмарный блюз.

Сперва монотонный шум, сопровождавший появление первой кометы, перерос в буйный шквал. Затем тарелки отключились напрочь. Великаны поняли, что и на этот раз потерпели поражение.

Стив выровнял курс и повел корабль на север. Судя по глобусу, там не было городов — слишком гористая территория. Выйдя из простреливаемой зоны, Стив выключил передатчик; теперь определить местонахождение «Растущего» было невозможно.

Челнок летел на север, к самой окраине атмосферы. Внизу виднелись горы колоссального материка. Сравнительно невысокие у моря, кряжи росли по мере удаления от берега; самая крошечная из них сморела бы на Эверест свысока.

Долины выглядели не менее любопытно. Они опускались на мили ниже уровня моря и растягивались на десятки миль в длину и ширину. «Растущий» летел над ними неторопливо, сберегая энергию.

В иллюминаторе виднелись горы, размеры которых не укладывались в человеческом воображении. На вершинах лежал снег. Это было сочетание неимоверных высот с бездонными пропастями. Трудно было представить себе место, менее пригодное для обитания.

В кабину зашел Уилсон, чтобы поздравить Дэна с успехом на эстрадном поприще. Заодно он рассказал, что пытался разглядеть искажение в свой телескоп, когда установил его на скале. Но у него ничего не вышло. Подвижных звезд на небе не обнаружилось. Хотя одно местечко выглядело подозрительно — в нем менялась интенсивность свечения звезд.

— Боюсь, если бы вы с Дэном и нашли космическое искажение, то все равно наши шансы вернуться домой… я бы оценил как исключительно малые.

Дэн нахмурился:

— Значит, мы не вернемся?

— Да.

— Что ж… Надо бы морально подготовить к этому пассажиров.

Глянув в усталое лицо капитана, Уилсон решил отвлечь его от мрачных мыслей, и они с Дэном стали рассказывать, что узнали об Эрике Фицхуке. Оказывается, причиной болезненного состояния, которое нередко охватывало Эрика, была вовсе не трусость, а одно давнее происшествие.

— Знаете, кем он был? — рассказывал Уилсон. — Инженером-атомщиком. Он работал на строительстве атомной электростанции. А там какой-то дурак собрал реактор таким образом, что он мог в любую минуту взорваться, как бомба. Приборы выдали соответствующие показания, и Фицхук пошел устранять неполадку. Сам. Он выяснил, в чем дело, и починил реактор. Это заняло два часа, в течение которых весь завод ожидал, что вот-вот взлетит на воздух. Фицхук такого страху натерпелся, что потерял контроль над собой. Говорят, он заставлял себя летать, чтобы преодолеть страхи. По-моему, ему уже удалось вылечиться. Он совершил очень смелый поступок, когда в одиночку залез на скалу.

— Да, он спас всех, — согласился капитан.

Поняв, что стрельбы по кораблю больше не будет, Стив решил снижаться и двигаться на юго-восток.

— Мы обогнем столицу и приблизимся к ней с другой стороны. Там тоже есть города. Будем искать «Анну» там. Передатчик пока включать не будем, — сказал он штурману. — Мы должны быть невидимы и неслышимы. Объявимся, когда о нас подзабудут, и застигнем великанов врасплох.

— Теперь нас не скоро забудут, — сказал Дэн.

— Но и мы ничего не забудем, — бросил Стив, вглядываясь в незнакомый ландшафт, который расстилался далеко внизу.