Начавшийся часа в два в субботу мелкий дождичек к пяти часам превратился в настоящий ливень.

Дождевые капли, барабаня в стекла, стекали вниз извилистыми струйками. Только кабинет шерифа и был освещен, в остальной части здания царили мрак и покой.

Селби, попыхивая трубкой, обдумывал детали убийства Биллмейера с разных точек зрения. Они с шерифом дожидались важного телефонного звонка.

Брэндон, питавший бесконечное уважение к способности приятеля разгадывать значение самых, казалось бы, незначительных фактов, не мешал ему и сидел молча.

Зазвонил телефон.

Трубку взял Брэндон. Спустя несколько минут он сказал:

— О’кей, продолжайте работать. Если что-нибудь выяснится, дайте мне знать. — Он положил трубку и объяснил: — Лос-анджелесская полиция. Милтон Грегори исчез. Его не могут найти.

Селби кивнул, продолжая курить.

Минут через десять опять зазвонил телефон.

Брэндон ответил:

— Контора шерифа. Да… Кто? Да, да, понятно. Говорит шериф Брэндон… Что такое? Ага, мистер Рочестер из Национального банка в Сиресе. Да, мистер Рочестер, чем могу служить?

Шериф слушал собеседника, и на его лице отражалось удивление. Наконец он сказал:

— Да, благодарю вас. Я постараюсь по возможности не предавать факты широкой огласке… Да, до свидания.

Он положил трубку и повернулся к Селби.

— Некто Рочестер из Национального банка в Сиресе. У Биллмейера там был текущий счет. В среду утром Биллмейер позвонил Рочестеру и предупредил, что ему понадобятся тридцать пять тысяч наличными для уплаты задатка за земельный участок. Сделка будет завершена днем или вечером в День благодарения. Он просил приготовить эту сумму заранее, чтобы не случилось задержки. Чек он не хотел выписывать по некоторым соображениям.

— И он получил деньги? — спросил Селби.

— Получил, ровно тридцать пять тысяч тысячедолларовыми банкнотами. Банкир сказал, что они на всякий случай их переписали, копию списка отправят в мой офис в здании суда с курьером. Он…

Их прервал стук в дверь. Брэндон нахмурился. Ему не хотелось отворять дверь, но тут раздался задорный голос Сильвии Мартин:

— Эй! Впустите меня обсохнуть.

Усмехнувшись, Брэндон открыл дверь.

— Принесла вам последнюю газету. Вечерняя «Блейд» просто рвет и мечет: недовольна местными властями. Эти голубчики научились бросаться трескучими фразами… Признавайтесь, вы тут заняты обсуждением важных секретов? Вам не помешает присутствие газетного репортера?

— Газетный репортер может присутствовать. Господи, там вроде бы сильно льет?

— Как из ведра! — сказала Сильвия, снимая блестящий от дождя плащ и ставя зонтик на подставку возле двери.

Брэндон просмотрел «Блейд», заголовки на первой странице которого кричали крупными буквами:

«ВДОВА ТРЕБУЕТ ИМУЩЕСТВО БИЛЛМЕЙЕРА.

ОНА ПРИЗНАЕТ, ЧТО ЕЕ МУЖ СКРЫВАЛСЯ ОТ ПРАВОСУДИЯ.

ШЕРИФ И ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР ОБЕСКУРАЖЕНЫ».

Сильвия с отвращением бросила газету.

— Терпеть не могу нечистоплотную стряпню… Босс отправил меня к вам, чтобы приготовить первосортный ростбиф. Я получу материал сейчас или позже?

— Что ты хочешь? — спросил ее Селби.

— Всего лишь крючочки, зацепочки, к которым можно «привесить» газетный репортаж, босс сочинит передовицу.

Брэндон покачал головой:

— Расследование продвигается, но у нас пока нет ничего определенного.

Сильвия умоляюще посмотрела на обоих:

— Неужели ничего?

— Ничего интересного для тебя, — уточнил Селби.

— А я принесла вам дурные вести. И надеюсь, что у вас найдется что-то в противовес.

— Что за дурные вести? — спросил Брэндон.

— Одна из крупнейших лос-анджелесских газет прислала сюда своего аса, Джозефа Бэгли Рафта. Именно Рафт когда-то разобрался в загадке убийства Бордена и добился признания в деле Хоулитта. Он изобретателен и находчив, но беспринципен, для него все средства хороши. Он заявил, что его газета обещает опубликовать результаты расследования самое позднее во вторник, после чего вам с Рексом останется только вынести ему благодарность и произвести арест.

— Заявления стоят недорого, — сказал Брэндон.

— Только не заявления Джо Рафта, — возразила Сильвия. — Когда он говорит, люди слушают, а за репортажи платят огромные деньги.

— В таком случае ему придется откопать улику, о которой мы не имеем понятия.

— Или, — подхватил Селби, — выяснить значение улики, которую мы не оценили по достоинству.

— Что бы это могло быть? — спросила Сильвия.

— Все тот же твидовый костюм.

— Который был надет на Биллмейере?

— Да.

— Этот костюм он носил десять лет назад, — задумчиво проговорил Брэндон, — потом потерял память. И вот незадолго до смерти память снова вернулась к нему.

Селби прищурился:

— Валяй, Рекс, продолжай рассуждать. Мне кажется, ты дойдешь до чего-то важного.

Брэндон удивленно посмотрел на Селби:

— В моих рассуждениях нет ничего интересного, Дуг, ничего оригинального. Мы все время об этом говорим.

— Верно, но мы в своих рассуждениях ни разу не пошли дальше. Дойдем до этого места и останавливаемся. Сейчас мне показалось, что мы с самого начала были на правильном пути, только нужно идти дальше, а не останавливаться на перекрестке.

— Ну, — прогудел Брэндон, — Биллмейер пошел куда-то и раздобыл старый костюм. Возможно, после этого он позабыл, что десять лет подряд был Биллмейером. Впрочем, не исключено, что он помнил и свою биллмейеровскую жизнь, и грайнсовскую.

— Вот тут, Рекс, неувязка. Допустим, он неожиданно вспоминает, что когда-то был Карлтоном Грайнсом. Раздобывает где-то старый костюм и надевает его… Зачем, если он помнит, что сейчас он Десмонд Биллмейер?

Брэндон на минуту задумался, потом кивнул:

— Ты прав, сынок. Раз он обрядился в это тряпье, то полностью позабыл, что он Биллмейер. Он снова стал Грайнсом. Последние десять лет стали белым пятном. Скорее всего, он даже не догадывался, что он их прожил.

— Вот-вот! — возбужденно воскликнула Сильвия. — Наверняка так и было. Он «очнулся» в чужом костюме, и так как помнил, что только что убежал из тюрьмы и его разыскивает полиция, то испугался, что одежда краденая. Ну и поскорее побежал туда, где спрятал свой костюм. Костюм был на месте. Биллмейер натянул его, хотя пиджак ему больше не годился…

— Обождите. Но ведь это должно было навести его на мысль, что память опять его подводит, — сказал Брэндон.

Селби, засунув руки в карманы, зашагал по кабинету:

— Есть еще один важный момент.

— Какой же?

— Мы забываем, что костюм уже был на нем, когда к нему вернулась память.

— Что-то я тебя не понимаю.

— Если наши сведения верны и Биллмейер действительно получил в банке тридцать пять тысяч долларов, то они должны были находиться у него в момент, когда Десмонд Биллмейер исчез и возродился Карлтон Грайнс. Ты представляешь, как это выглядело? Грайнс чувствует себя беглецом, скрывающимся от закона. Он одет в шикарный чужой костюм, в кармане — тридцать пять тысяч долларов в тысячедолларовых банкнотах!

Брэндон резко выпрямился.

— Черт возьми! Все так и должно было произойти. Он находит тридцать пять тысяч наличными, естественно, решает, что виновен в каком-то тяжком преступлении, и…

— И он хочет выяснить, что за преступление совершил, — продолжил Селби, — насколько оно серьезно: убийство, просто ограбление или, может, похищение… Как же он поступает? Предпринимает то, что поможет ему найти ответ…

— Ясно, и это приводит его на Орэндж-Хейтс?

Все трое обменялись понимающими взглядами.

Сильвия Мартин облекла мысль в слова:

— Он поехал к старине АБК!

Шериф Брэндон от волнения не мог усидеть на месте.

— Вот теперь, — сказал он, — мы и правда кое-что нащупали! Можно представить себе, как все было. Старина АБК долго был ведущим адвокатом по уголовным делам на Тихоокеанском побережье. Ну а Карлтон Грайнс как раз из тех мест. В тюрьму он угодил в Орегоне. Он был связан с разными мошенниками. Они ему и посоветовали: «Если когда-нибудь угодишь в неприятности, иди прямиком к старине АБК. Если у тебя есть деньги, он вытащит из какой угодно беды». Логично, правда? Ну а дальше случилось следующее: Грайнс позабыл, кем был последние десять лет. Он видит на себе дорогой «чужой» костюм, в карманах которого лежат «чужие» вещи и тридцать пять тысяч долларов. Разве он мог подумать, что стал состоятельным человеком и мог запросто пойти в банк и снять со счета такую кучу денег? Единственное объяснение, пришедшее ему в голову, — он замешан в серьезном преступлении, и его доля равна тридцати пяти тысячам. Он знал, что его разыскивает полиция за побег из тюрьмы. И вот он решает, что настало время обратиться к Карру за советом. Найти Карра было нетрудно, стоило только заглянуть в телефонную книгу, где есть адрес его конторы. А в конторе дали и домашний адрес.

— Когда он поехал к Карру, — продолжала задумчиво Сильвия, — его убили, а тридцать пять тысяч исчезли.

— Все куда сложнее, — возразил Селби. — Он заезжал в Лас-Алидас.

— До поездки к Карру или после? — спросил Брэндон.

Селби пожал плечами:

— Неизвестно.

— Нет, мы не знаем, — быстро заговорила Сильвия. — Но, скорее всего, уже после свидания с Карром, во всяком случае, после первого свидания. Потому что Карр должен был позвонить в Оклахому, где ему сообщили, что брат Карлтона уехал с визитом в Лас-Алидас. Карр посоветовал своему клиенту поехать туда. Но тут Карлтон запил… Нет, обождите минутку. Должно быть, он поехал в Лас-Алидас повидаться с братом. На звонок никто не ответил, тогда он сел в машину, стоявшую на подъездной дорожке. На ней был оклахомский номер, ну и Карлтон решил, что это автомобиль брата. Он вернулся в город, напился, вторично поехал к дому Карра, окончательно опьянел и…

— Нет, Сильвия, — прервал ее Селби, — ты продолжаешь упрощать. Он приехал в Лас-Алидас, помня, что он Биллмейер. Он позвонил Кармен Фрилмен, попросил о свидании, а когда она приехала, попросил подтвердить его алиби. Так вот, Биллмейер никогда бы не стал просить о таких вещах. Алиби нужно было Карлтону Грайнсу, мошеннику. А это означает, что он задумал совершить какое-то преступление. Иначе зачем ему потребовалось алиби? Получается, что, когда к нему вернулась память, он не забыл о том, что он Биллмейер. И это не вяжется с твидовым костюмом, пропавшими деньгами и поездкой к АБК, если он туда действительно ездил. Итак, либо мы неправильно интерпретируем факты, либо…

Его прервал телефонный звонок.

Ответил шериф Брэндон:

— Хэлло? Да, Перкинс… Одну минуточку, Гарри. Дуг здесь, я спрошу у него. — Брэндон повернулся к Дугу Селби: — Звонит Гарри Перкинс. Репортер из Лос-Анджелеса по имени Джо Рафт и еще какой-то человек, похожий на ученого, хотят осмотреть твидовый костюм, в который был одет Биллмейер. Вот Перкинс и спрашивает разрешения.

Селби торжествующе усмехнулся:

— Скажи Перкинсу, пусть осмотрят, но только в нашем присутствии.

Брэндон кивнул и сказал:

— Мы сейчас приедем, Гарри. Задержи их. Мы хотим присутствовать при осмотре костюма. — Брэндон усмехнулся, повесив трубку: — Это нам на руку. Рафт хвастался, что он очень быстро распутает дело. Теперь мы знаем, что ключ к разгадке — костюм.

Сильвия Мартин уже стояла у двери.

— Ну, мистер окружной прокурор. Вы как в воду глядели. Поехали, интересно узнать, чего они хотят.

Джозеф Рафт был человеком среднего роста, лет сорока, с темными глазами. Гарри Перкинс представил собравшихся. Поначалу Рафт почти не обращал внимания ни на Селби, ни на Брэндона. С его точки зрения, они были туповатыми провинциальными чиновниками, которые сейчас преграждали ему путь к успеху.

Сильвия Мартин удостоилась взгляда, каким мужчина отмечает хорошенькую женщину. А тут еще Перкинс добавил:

— Имейте в виду, мисс Мартин тоже репортер.

На секунду Рафт онемел, и, хотя губы его улыбались, глаза оставались холодными.

— Местная газета? — спросил он.

— «Кларион», — ответила Сильвия.

— Понятно.

Перкинс представил спутника Рафта, некоего мистера Бемекстера… Бемекстер улыбался добродушно, но, когда Сильвия Мартин, бросив на Дуга красноречивый взгляд, спросила о его профессии, он ответил очень расплывчато:

— Ну, только не репортер.

— Тогда юрист? — предположил Брэндон.

— Нет.

Селби сказал, суховато посмеиваясь:

— Не приходитесь ли вы родственником тому Томасу Л. Бемекстеру, который написал прекрасную книгу по криминалистике? «Раскрытие преступлений с помощью микроскопа», так она, кажется, называется?

Улыбка Бемекстера тоже стала сухой:

— Приходится признать себя виновным.

Рафт посмотрел на Селби еще раз, решив, что недостаточно внимательно отнесся к этому провинциальному прокурору. Очевидно, он вовсе не собирался никому сообщать, что привез эксперта по криминалистике.

— Они хотят посмотреть одежду Биллмейера, — объяснил Перкинс.

— Могу я поинтересоваться зачем? — спросил Селби.

Ответил Рафт. Он и не мыслил, что могло быть иначе:

— Нам хочется разрешить загадку преступления, если имело место преступление.

— Замечательно, — сказал Селби. — Я от всей души приветствую помощь такого специалиста, как мистер Бемекстер… Я надеюсь, он сообщит нам все, что ему удастся установить.

— Разумеется, — сказал Рафт.

— Даст нам копию своего доклада?

— Будет рад.

Селби улыбнулся.

— Когда?

— Ну, — глаза Рафта блеснули, — мы пришлем вам копию доклада по почте, как только он будет написан.

— И почта доставит его мне, естественно, после того, как ваша газета разнесет все по городу?

— Думаю, что да, — вынужден был признать Рафт.

— А до этого?

Рафт пожал плечами:

— Будем говорить откровенно, мистер Селби. Услуги мистера Бемекстера стоят денег. В деле Биллмейера есть деталь, которую я хотел бы проверить. Мне хочется знать мнение Бемекстера. Платит ему моя газета, которая вовсе не намерена заниматься благотворительностью в пользу администрации Мэдисон-Сити; если мы получим интересующую нас информацию, то опубликуем ее первыми.

— Допустим, — сказал Селби, — что произошло убийство, и мы не сможем задержать убийцу, потому что вовремя не получим информацию.

— Хорошо, мистер Селби, я гарантирую, что за час до выхода газеты вы получите ответ. Большего вы и не можете требовать.

— Покажите костюм, — обратился Селби к Перкинсу.

Перкинс опустил на пол Фидо, которого держал на коленях, и со словами «Мы готовы» отпер металлический ящик и достал одежду Биллмейера. Бемекстер моментально принялся за работу. Он открыл чемоданчик, набитый разнообразными электрическими приборами, и попросил вывинтить одну из электроламп, чтобы подключить прямо к патрону «один аппаратик».

— Валяйте, — согласился Перкинс.

Все собрались вокруг скамьи, на которую Бемекстер положил костюм, и наблюдали, как он подключает двойной патрон. В одну ячейку он включил матовую лампу, которая давала сияющий, чуть голубоватый свет, к другой подвел шнур от миниатюрного пылесоса, извлеченного из чемоданчика; разорвал заклеенный конверт, достал из него чистый белый мешочек, подсоединил его к пылесосу и включил моторчик. Очень тщательно пропылесосил отворот на левой брючине костюма, осторожно снял белый мешочек, в который попало содержимое из пылесоса, заклеил его и, надписав: «Отворот левой штанины, Х-21», убрал в чемоданчик.

Когда он открыл второй конверт и прикрепил к пылесосу второй мешочек, Брэндон спросил его:

— Что значит «Х-21»?

— Ключевой номер, который я присвоил этому случаю, — решительно и твердо ответил Бемекстер. — Это избавляет от необходимости каждый раз обозначать дату, место, перечислять присутствующих и так далее. Все это у меня записано в блокноте под номером Х-21.

— Понятно.

Бемекстер обследовал тем же способом правую штанину и воротник пиджака; потом он начал рассматривать отвороты брюк и концы рукавов под микроскопом. Пятно на одном из рукавов привлекло его особое внимание. Повернув регулятор на лампе, ученый-криминолог рассмотрел пятно с разных точек при ультрафиолетовом излучении. Покончив с этим, прошелся пылесосом по всему костюму.

Рафт пытался отвлечь внимание присутствующих от Бемекстера, но глаза зрителей были прикованы к ученому.

Наконец репортер заявил, что нет смысла вертеться под ногами у Бемекстера, пересек комнату и уселся на край стола.

Закурив сигарету, он обратился к Сильвии Мартин:

— Ведь «Кларион» — утренняя газета?

— Да, — ответила девушка, не спуская глаз с Бемекстера.

Оставив пиджак, он с такой же тщательностью осмотрел ботинки, особенно каблуки и шнурки, потом потянулся к носкам, а под конец вывернул пиджак наизнанку и собрал пылесосом пыль из внутренних карманов.

Рафт, усевшись на угол стола, закурил и попытался вовлечь присутствующих в разговор. Ему отвечали на вопросы, но смотрели только на Бемекстера.

Наконец тот выдернул шнур из патрона.

— Сделали все, что хотели? — спросил Рафт.

— Кажется, да.

— О’кей, — объявил Рафт. — Сколько вам нужно времени на серьезное исследование?

— Все зависит от того, что я найду, — уклончиво ответил Бемекстер.

Рафт улыбнулся:

— Конечно, конечно… Огромное спасибо, мистер Селби, за сотрудничество.

Бемекстер выдвинул двойной патрон, ввернул на место лампочку, убрал свои инструменты и обратился к Селби:

— Позвольте оставить вам мою визитную карточку. Она может вам пригодиться.

Селби взял карточку и поблагодарил.

— У вас есть моя книга?

— Да.

— Рад, что вы вспомнили о ней.

Рафт подхватил Бемекстера под руку и поспешил с ним к выходу со словами:

— Огромное спасибо, ребята.

Когда дверь за ними закрылась, Перкинс сказал:

— Черт возьми! Они ворвались сюда и унесли улики, о которых мы и понятия не имеем!

Селби вздохнул:

— С нашими возможностями мы все равно не смогли бы их обнаружить. Нужны микроскопы, фотоаппараты — одним словом, целая криминалистическая лаборатория.

— Не нужно было показывать ему пиджак! — воскликнула Сильвия, обращаясь к Перкинсу. — Рафт поднимет целую бучу, а его газета обвинит Дуга и Брэндона в том, что они чуть ли не укрывают преступника… Ну а «Блейд» уцепится за возможность высмеять нынешнюю администрацию.

Перкинс кивнул.

Селби сказал:

— Знаете, мне показалось, что Бемекстер выяснил все, что хотел, задолго до того, как осмотрел карманы.

— Поэтому-то Рафт нам зубы и заговаривал, — добавила Сильвия.

Селби вытащил трубку и набил ее табаком:

— Не уверен, что Рафт и правда хотел нас отвлечь. Уж слишком он явно это делал.

— Можете не сомневаться, — проворчал Брэндон, — он специально отошел от Бемекстера и заявил, что смотреть не на что. Воображал, что мы пустимся с ним в разговоры.

— Не уверен, — покачал головой Селби. — Рафт — умный парень. Скорее, он специально делал вид, будто стремится нас отвлечь, чтобы мы не спускали глаз с пиджака…

— Я тебя не понимаю, сынок…

— Он хотел получить что-то другое, но так, чтобы мы этого не заметили. Он…

— Получить он ничего не мог, — уверенно сказал Перкинс, — я тут решительно все запер. Об этом я никогда не забываю. Никогда ведь не знаешь, что может приглянуться чужому человеку и что он вздумает опустить себе в карман. Куда спокойнее, когда твои ящики на замке. Он даже не приближался к письменному столу, присел вот тут на уголке…

Но Селби не сдавался:

— И все-таки я думаю, что Рафт нас обманывал, дурачил. Он же добился того, что мы боялись отвести глаза от рук Бемекстера… Что находилось в этом углу комнаты, а?

— Говорю тебе, здесь не было ничего.

Вдруг Селби тихонько ругнулся.

— Что такое? — спросил Перкинс.

— Могу поспорить, до меня дошло!.. Ключ, о котором мы забыли.

— Какой?

— Собака.

Перкинс посмотрел на него как на помешанного.

— Ты не понимаешь? — воскликнул Селби. — Господи, до чего я был слеп! Спал среди белого дня. Самая важная улика в деле — собака!

— Но как собака может быть самой важной уликой? — спросил Перкинс.

— Собака не принадлежала пострадавшим, — возбужденно заговорил Селби, — хотя, по всей вероятности, привыкла ездить в машине. Согласитесь, вряд ли она выбежала из боковой улочки и прыгнула в чужую машину. Пса при столкновении могло выбросить из одного автомобиля, и он в суматохе по ошибке влез в… Конечно! Собака изначально находилась в машине Биллмейера!

— То есть это собака Биллмейера? — воскликнула Сильвия Мартин.

— Необязательно, — сказал Селби.

— А ведь Рафт играл с собакой, — добавил Брэндон.

Селби наклонился:

— Фидо, иди сюда, плут. Где ты там?

Черный песик подошел, виляя хвостом. Селби почесал его за ухом, погладил.

— Вот, пожалуйста! — воскликнул он.

— Что такое? — спросил Перкинс.

Селби поднял собаку на руки и поднес к свету. Большой клок шерсти на спинке песика был аккуратно выстрижен ножницами.

— Теперь видите? Рафт срезал шерсть и положил ее в конверт, который унес с собой в кармане.

— Зачем?

— Затем, что костюм связан с собакой — и собака, и костюм имеют отношение к убийце.

— К убийце или к жертве?

— К убийце.

— Каким образом?

— Когда Карлтон Грайнс удрал из тюрьмы… Нет, начнем лучше с другого конца. За какие-то преступления Карлтона приговорили к тюремному заключению. Что происходит с одеждой человека, когда он попадает в тюрьму?

— Он снимает ее и получает арестантский костюм, — ответил Брэндон. — Как правило, робы сшиты из байки разных цветов. У нас, к примеру, коричневые с синим.

— Совершенно верно. В орегонской тюрьме тоже должны быть робы своего цвета. Тюрьма сгорела. Раздобыть собственную одежду Грайнс не мог — она погибла при пожаре.

— Но этот-то костюм не пропал!

— Точно. Выходит, Грайнс был в другом костюме, когда его арестовали. А этот хранился у кого-то. Но у кого же?

— У жены! — воскликнула Сильвия.

— Это наиболее логичное предположение.

— Ну, друзья, загадка постепенно становится менее запутанной, — пробормотал Брэндон.

Селби продолжал рассуждать:

— Предположим, что Карлтон Грайнс спрятал костюм и забыл о существовании Грайнса, превратившись в Биллмейера. Получив костюм через десять лет, он первым делом проверил его карманы и обнаружил письмо с обратным адресом: Оклахома, Чероки-Флэтс… Мне кажется весьма правдоподобным, что и костюм, и собака имеют непосредственное отношение к миссис Карлтон Грайнс.

— За этим и охотился Рафт? — спросила Сильвия.

— Вероятно, Рафт искал собачью шерсть на костюме. Ну а коли шерстинки обнаружены, значит, собака принадлежит тому, кто находился с Биллмейером в машине, то есть убийце. Возможно, Рафт уже знает все о собаке.

Брэндон кашлянул.

— Похоже, мы должны нанести визит миссис Карлтон Грайнс.

— Послушай, Гарри, у тебя не найдется поводка для собаки? — спросил Селби.

— Не нужно поводка, — ответил Перкинс. — Открой в машине дверцу, и Фидо туда первым прыгнет… Наверное, так он и попал в машину Биллмейера в день аварии.

Селби пояснил:

— Я хочу взять его с собой в дом… Впрочем, его можно просто держать под мышкой.

Он набрал номер телефона Инес Стэплтон.

Когда Инес взяла трубку, Селби услышал обрывок произнесенной ею фразы: «…наиболее важный свидетель».

Потом она сказала:

— Хэлло?

— Привет, Инес. Говорит Дуг. Сейчас не поздно заехать к тебе? Мне хотелось бы потолковать.

— Дуг, я очень рада! — Но оживление почти сразу исчезло из голоса Инес. — По делу, полагаю?

— В какой-то мере. Со мной шериф и… — Дуг заметил отчаянные жесты Сильвии, просящей ее не называть. — Я хочу задать тебе парочку вопросов, — сказал он.

Голос Инес стал официальным:

— Сейчас у меня важное деловое свидание, но если ты сможешь заехать через часа полтора, я тебя приму.

— Хорошо, мы приедем, — сказал Селби и повесил трубку.

Сильвия сказала:

— Дуг, я выхожу из компании. Мое присутствие у Инес помешает откровенному разговору.

— Хорошо. Могу поспорить, сейчас она разговаривает со своей клиенткой. Во всяком случае, у нее кто-то есть.

Брэндон сказал:

— Возьмем с собой собачонку и посмотрим, как она будет себя вести. Если она и вправду принадлежит миссис Карлтон Грайнс, то почувствует запах хозяйки и после ее ухода начнет лаять и скулить.

Селби задумчиво кивнул.

— Только не подавайте виду, что мы проводим опыт. Пусть Инес думает, что мы просто захватили Фидо с собой. Мы можем…

— В чем дело? — спросил шериф, когда Селби внезапно умолк.

— Я просто подумал, не покупаем ли мы подойник для несуществующей коровы.

— То есть как это?

— Мы сейчас проверяем жену Биллмейера… Давайте подумаем и о других, о брате Карлтона, например.

— А что о нем думать?

— Ведь собака может принадлежать и брату Карлтона. Кстати, у нас сейчас как раз хватит времени, чтобы заехать к Хинклу и чете Первис Грайнс… Биллмейер ехал на машине Хинкла. Этого не стоит забывать.

Задумчиво кивнув головой, Селби сказал собаке:

— Пошли, Фидо. Ты едешь домой. Понимаешь, домой?

Собачонка навострила уши.

— Домой! — повторил Селби.

Собака залаяла.

Сильвия почти плясала от возбуждения:

— Ох, Дуг, идем быстрее! Фидо — козырной туз, который Рафт приберег у себя под манжеткой. Попробуем обыграть этого задавалу!

Перкинс открыл дверь.

Дождь не утихал, с крыши стекали бурные потоки, дорожка напоминала канал, в канаве бурлила настоящая река.

Селби спрятал Фидо под плащ:

— Не бойся, приятель. Мы поедем кататься…

Отважные путешественники торопливо забрались в служебную машину.

Ветер налетал внезапными порывами, гнал воду по асфальтовой мостовой, менял направление дождевых струй.

Главная улица Лас-Алидаса казалась темной и пустынной. Немногочисленные смельчаки, отважившиеся выйти из дома, пробегали, согнувшись под дождем и ветром, не обращая внимания на лужи и грязь. Неоновые вывески бросали красноватый отблеск на блестящие от воды дома. Монотонный стук дождевых капель составлял шумовой фон, на котором резко выделялся противный визг шин об асфальт.

— Хочешь прихватить Билли Рэнсома? — спросил шериф Брэндон, оборачиваясь к устроившемуся на заднем сиденье Селби.

— Не сейчас. Давайте покружим возле дома Хинкла и посмотрим, как будет вести себя собака. Возможно, мы идем по ложному следу.

— Какой там ложный след! — воскликнула Сильвия Мартин. — Беспроигрышная лотерея! Ведь Биллмейер ехал в машине Хинкла и…

— Мы объедем вокруг квартала, — вмешался Селби, — и посмотрим, знакомы ли собаке эти места. Я приподниму песика, ему будет все видно.

Брэндон свернул на Честнат-стрит, проехал несколько кварталов и спросил:

— Ну, как ведет себя пес?

— Езжай помедленнее, Рекс. Он что-то не реагирует на окружающее.

— Опусти окно, — посоветовала Сильвия, — ему важно почуять запах…

Селби опустил окно с подветренной стороны. Дождь, ударяясь о дверцу машины, рассыпался на мелкие брызги. Собака, высунув мордочку, стала принюхиваться.

— Дело пойдет! — воскликнула Сильвия. — Он знает эти места. Он великолепно представляет, где находится!

Они достигли квартала с шестисотыми номерами по Честнат-стрит.

Селби сказал:

— Что-то Фидо не проявляет энтузиазма.

— Во всем виноват дождь, — сказал шериф. — Я объеду квартал и подгоню машину к дому с другой стороны.

Он свернул направо. Сильвия спросила:

— Вы заметили машину перед домом Хинкла?

— Нет, — покачал головой Селби, — я занят собакой.

— А я отметил, что там стоит машина, и только. Что в ней особенного, Сильвия?

— Если я, конечно, не ошибаюсь, машина принадлежит А.Б. Карру.

Брэндон снова повернул.

— Ну что ж, если старина АБК прибыл с визитом в этот дом, то нам сам Бог велел заглянуть на огонек.

— Держи себя в руках, Рекс, — предупредил Селби. — Карр — скользкий угорь, с ним не справиться, если лезть на рожон.

— Знаю, — проворчал Брэндон, — но в один прекрасный день я все же оторву ему башку… Как пес, Дуг?

Селби разочарованно рассмеялся:

— Твой пес согрелся и заснул, еще одно доброе начинание ни к чему не привело.

Брэндон сказал:

— О’кей, в таком случае я выезжаю на Честнат-стрит.

Следующая улица оказалась перекрытой — ремонт.

Лишь через четыре квартала им удалось наконец найти свободный проезд.

Когда миновали фонарь, Сильвия разочарованно воскликнула:

— Рекс, машины-то уже нет!

Брэндон нажал на тормоз и плавно остановил машину.

— Ты уверена, что это был автомобиль Карра?

— Вполне.

— В доме горит свет, — сказал Селби. — Давайте зайдем и послушаем, что скажет Хинкл. Мы не станем упоминать о Карре, во всяком случае поначалу. Интересно, они расскажут о его посещении сами?

— Что делает пес? — осведомился Брэндон.

— Все еще дрыхнет, лодырь! Надо опустить окна и оставить его в машине. Ишь как разоспался… Ладно, пошли.

Они выскочили под проливной дождь. Сильвия приподняла юбку и побежала под навес крыльца. Селби и шериф шлепали по лужам, стараясь не замочить брюки. Когда они добрались до ступенек, Сильвия нажала кнопку звонка.

Дверь отворил Хинкл:

— Что вам нужно? Ох, я вас не узнал… Окружной прокурор и шериф. Входите же.

— Мисс Мартин, — представил Сильвию Селби.

— Входите, — повторил Хинкл. — Похоже, у меня сегодня вечер приема гостей.

— Как прикажете вас понимать? — спросил Селби, переглядываясь с Брэндоном.

— Одного только что проводил, — объяснил Хинкл. — Он… — Спохватившись, он вдруг умолк. Немного помолчав, Хинкл снова сказал: — Что же вы не проходите? Первис и Руфь дома.

Первис Грайнс поднялся со словами:

— Хэлло, что-нибудь случилось? Полагаю, вы видели сегодняшнюю «Блейд»? Мне думается, что факты подтасованы. Карлтон никогда не был женат на этой женщине.

Хинкл любезно предложил:

— Садитесь же! Говорят, в ногах правды нет.

Миссис Грайнс с чувством сказала:

— Мы будем бороться с самозванкой и не уступим ни дюйма. Мы наняли лучшего адвоката в штате — А.Б. Карра.

Селби спросил:

— Разве Карр не представляет интересы миссис Джилберт Фрилмен?

— Но она-то к убийству не имеет отношения, — заметила миссис Грайнс.

— И ничего не добивается, — вмешался ее супруг. — По сути дела, мистер Карр представляет не ее, а ее брата. Он…

Хинкл предостерегающе кашлянул.

— Итак, Карр согласился представлять вас в деле о наследстве, — резюмировал Селби, делая вид, что не заметил незаконченной фразы.

— Да.

— Адвокат противной стороны, — задумчиво произнес Селби, — Инес Стэплтон. Она квалифицированный специалист и работает с душой.

— Пфф! — воскликнула миссис Грайнс. — Мы ее не боимся. Мистер Карр сегодня был у нее, и она…

Хинкл снова кашлянул.

Первис Грайнс сурово сказал:

— Знаешь, Руфь, предоставь Карру вести переговоры и не порть игру.

— Конечно, — согласилась миссис Грайнс, — но почему нельзя поставить власти в известность, что мистер Карр нас представляет? Все равно об этом напечатают в газетах!

— Кстати, — безразличным тоном спросил Селби, — что вы скажете о брате Кармен Фрилмен?

— Не сомневайтесь, он в порядке, и его претензии не пересекаются с нашими. Так что мистер Карр вполне может представлять и нас, и его.

— Вы уверены, что ваши интересы не столкнутся? — спросил Селби недоверчиво.

— Абсолютно уверен. А если это случится, то мы не уступим, лишь бы заполучить Карра…

На этот раз на Хинкла напал продолжительный кашель. Дождавшись конца приступа, миссис Грайнс с невозмутимым видом сказала:

— Я им…

— По-моему, ты слишком много болтаешь, Руфь! — оборвал ее супруг.

— Ах, тебе так кажется? — возмутилась она. — Я прекрасно знаю, что можно сказать и чего — нельзя. Ведь я же не упоминаю про действительно важные вещи. У меня столько же прав…

— Спокойнее, Руфь, не надо горячиться, — уговаривал ее Первис. — Не забывай, на карту поставлено наше будущее. Не хочется терять шансы. Вот что я вам скажу, мистер Селби. Разговаривайте с А.Б. Карром. Он ответит на все интересующие вас вопросы.

— Лично я считаю, что мы являемся единственными законными наследниками! — запальчиво выкрикнула миссис Грайнс.

— Не обольщайся, — сказал Хинкл. — Вы с Первисом воюете против женщины, которая называет себя вдовой, и против второй женщины — ее защитника. У мисс Стэплтон великолепная репутация, она знает свое дело и очень часто добивается успеха. И на суде мисс Стэплтон заведет душещипательную речь о том, как верная жена страдала и отказывала себе во всем, на протяжении долгих лет оплакивая горячо любимого супруга, который тем временем разбогател и получил возможность исполнять все свои прихоти…

— Черта лысого она его оплакивала! — закричала экспансивная миссис Грайнс. — Могу поспорить, если частный сыщик покопается в ее прошлом, он обязательно найдет разных там друзей-приятелей. Карр не посоветовал бы его нанять, если бы…

Первис Грайнс стукнул кулаком по столу:

— Послушай, Руфь, остынь, я тебе говорю! И не распускай язык! Ты всего лишь моя жена, а речь идет о моем наследстве. Тебе надлежит прислушиваться к моим советам и вести себя так, как я говорю.

— Вспомни, что сказал Карр на прощанье, — подхватил Хинкл. — Он рекомендовал вам обоим никому ничего не говорить.

Руфь обиделась:

— Если так, я больше вообще не скажу ни единого слова. Но я уверена, что вы делаете ошибку. Мы должны помогать властям. Мы же не требуем ничего незаконного, и не исключено, что нам потребуется помощь шерифа и прокурора, чтобы выиграть дело.

Она сердито отвернулась, щеки ее пылали.

Первис Грайнс обратился к Селби:

— Извините меня, но вы сами юрист и понимаете, что если человек затеял тяжбу на полмиллиона, то ему не следует слишком много болтать.

Селби улыбнулся:

— Наверное.

— Ну вот. Убежден, что Карр скажет то же самое. К тому же эта женщина-репортер записывает каждое слово!

Миссис Грайнс огрызнулась:

— Как будто я сказала что-то особенное. Великий Боже, ты уж считаешь…

— Замолчи! — рявкнул Первис Грайнс. — Наступила напряженная тишина, потом Грайнс добавил более благодушным тоном: — Если вас что-то интересует, то мистер Карр у себя дома…

— Сейчас вы его не застанете, — не утерпела Руфь.

— Почему же? — возразил ее супруг. — Он же сам сказал, что коли мы будем нуждаться в нем, то он будет дома.

— Да, но не раньше чем через час. Сейчас он поехал в Эль…

Хинкл перебил ее:

— Я не хочу вмешиваться не в свое дело, но, может быть, джентльмены интересуются… — Он не договорил, ограничившись кивком в направлении стола, на котором стояли чернила и лежала ручка рядом с блокнотом.

Селби сказал:

— Пожалуйста, поймите меня правильно: меня совершенно не интересует исход тяжбы за наследство Биллмейера. Я собираю факты, имеющие отношение к его смерти. Надеюсь, это ясно?

— Ясно, — кивнул Хинкл.

— И справедливо, — заключил Грайнс. — Но раз так, то нам больше нечего вам сказать.

Селби поднялся со стула:

— Ну, а мне остается сказать одно: спокойной ночи.

Грайнс осклабился:

— Что ж, тут можно к вам и присоединиться: и мы вам всем желаем спокойной ночи.

Он распахнул дверь, и они помчались под холодным дождем к мокрой и холодной машине.

Разбуженный их вторжением, Фидо недовольно открыл глаза, потянулся, зевнул и лизнул руку Селби.

Дверца захлопнулась, вспыхнули фары, несколько секунд они сидели молча, был слышен только стук дождевых капель о крышу машины.

— Ну, — сказал Брэндон, — поехали.

Селби негромко попросил:

— Давай-ка повернем назад.

— Хочешь навестить старину АБК?

— Нет, по-моему, надо ехать в Эль-Бокано.

— Для чего? — удивился шериф.

— Старину АБК жаждут заполучить при разбирательстве тяжбы за наследство. У него появилась возможность заработать приличные деньги, ведь речь идет о полумиллионе! Но одновременно он представляет Милтона Грегори в деле, тоже имеющем отношение к состоянию Биллмейера. Он привозил сюда Грегори и заставил подписать соглашение, по которому тот не будет конфликтовать с четой Грайнс, ибо только при этом условии Карр может представлять обе стороны. Вот почему на столе оказались чернила и ручка. Именно Милтона Грегори имел в виду Хинкл, когда, не закончив фразы, кивнул в сторону стола. А миссис Грайнс, ни разу не упомянув о договоре с Грегори, считает, что умеет хранить важные тайны.

Брэндон тихонько свистнул.

— Более того, — продолжал Селби. — Карр не вернулся в Мэдисон-Сити. Он решил поехать в Эль-Бокано. Миссис Грайнс нечаянно проговорилась. Правда, ее остановили, но сказанное ею «Эль» может относиться только к Эль-Бокано.

Сильвия Мартин сжала руку Дуга:

— Ну и голова у тебя, Дуг! Теперь все понятно. Хинкл боялся, как бы эта болтушка Руфь не проговорилась, ну а она была в восторге от собственной изворотливости… Дуг, а какова роль Милтона Грегори в этой истории?

— Меня это тоже интересует. Но есть и другой вопрос…

— Какой же?

— Отнесет ли старина АБК в понедельник в свой банк тысячедолларовые банкноты?