Проворные Пальцы ответил мыслеречью. <Итак, твой клан теперь бездомный? Ты ищешь новые земли для него?">

<Если так, разведывай другие места, Зоркий Глаз из Безземельного клана,> вмешался мыслеголос Бича Пловца. <Наши угодья были выжжены огнём. Наша охота сильно сократилась. Нам нужно всё, что могут дать наши угодья, чтобы пережить приближающийся сезон снега.>

Зоркий Глаз поделился мысленным образом земель, окружавших опустошённые угодья его клана. Он показал котам бесплодную землю, где у множества всё ещё стоящих деревьев не осталось ничего кроме почерневших остроконечных верхушек, а оставшиеся обугленные скелеты ветвей не выдержали бы даже маленького жевателя коры, не говоря уже о здоровом коте.

<Мы не стали бы вторгаться в ваши угодья, если бы этого можно было избежать,> высказался он затем. <Позволено ли будет нам пересечь их? Или, возможно, ваши разведчики знают о свободной территории или о землях, которыми мог бы поделиться более маленький клан.>

Ответ от Бича Пловца пришел настолько быстро, что у Острого Глаза сложилось впечатление, будто тот умышленно не дал своему племяннику ответить. В то же время пропал слабый мыслесвет Проворных Пальцев, так что Острый Глаз подозревал, что тот переместился — или его переместили — за пределы досягаемости.

<Нам неизвестны места, куда вы могли бы отправиться. Возможно, ваши певицы памяти могли бы обратиться к подобным себе и узнать, где могут быть ничейные земли.>

Зоркий Глаз не смог бы скрыть своё горе, даже если бы пытался. <Широкие Уши и другие наши певицы памяти пали жертвами пламени. Огонь отрезал их от нас и взял в кольцо. Мы пытались спасти их, но они не позволили нам рискнуть собой, так как шансы были невелики. У них была ученица, но Крошечный Хор ещё очень молода. Она подает надежды, но её голос едва ли сильнее, чем у обычного взрослого кота. Ей нужно время.>

<И время,> ответил Проворные Пальцы, <это то, что вы ищете. Время важно настолько же, насколько и земля.>

<Да. Именно так,> ответил Зоркий Глаз, радуясь, что его поняли, но Бич Пловца не мог — или не хотел — согласиться со своим племянником.

<Держитесь от нас подальше,> пришёл его резкий ответ. "<В вашем клане может быть нехватка певиц памяти, но определённо некоторые из старейшин слышали рассказы о том, что происходит, когда права на территорию подвергаются сомнению. Ваш клан уже уменьшился. Избегайте пути, который может ещё больше уменьшить вашу численность.>

После этих слов Зоркий Глаз перестал ощущать этих двоих даже слабо. Он долго выжидал на ветке сетевого дерева, но ответом ему было только молчание.

***

Две недели до отъезда Стефани и Карла быстро превратились в дни. Снова и снова Стефани думала об отступлении, думала найти какой-нибудь предлог, чтобы не ехать. Как-то раз она оказалась в таком отчаянии, что задумалась о том, чтобы нанести себе травму, которая позволит ей остаться. Однако проблема современной медицины была в том, что ей не сильно бы помог даже "случайно" выключенный антиграв и падение с дерева. Даже сильно сломанные кости можно было довольно быстро срастить.

Так начались дни прощания. Стефани думала, что им с Джессикой удалось донести до Львиного Сердца, что должно было случиться. Несомненно, кот прекрасно справлялся с упражнениями, предназначенными для того, чтобы он привык к стандартной межзвёздной переноске для домашних животных, которую они купили для него. Она даже продемонстрировала ему систему аварийного жизнеобеспечения, чтобы шум не беспокоил его в том маловероятном случае, если ей придется им воспользоваться.

Первая из прощальных вечеринок состоялась, когда она и Львиное Сердце посетили большую семью Львиного Сердца в местах, где та поселилась — на зимовье в горах к северо-востоку от фермы Харрингтонов. Они выдвинулись как обычно, используя дельтаплан Стефани, а не на аэрокаре. В качестве подарка Стефани принесла несколько пучков сельдерея. Львиное Сердце обожал сельдерей, и вся его семья тоже.

Впрочем, Стефани была уверена, что не только сельдерей придал этому визиту ощущение "события". Во-первых, там была большая часть клана. Даже охотники, которые часто отсутствовали или спали, присутствовали и были активны. Во-вторых, Моргана заняла почетное место и произнесла речь.

Стефани знала, что ей будет сложно объяснить свою уверенность, что Моргана делает именно это. Конечно, Стефани ничего не слышала. Для того, кто не был склонен считать древесных котов умными, это, вероятно, выглядело так, как будто множество котов дремлет на солнышке. Тем не менее, она была уверена. Может быть, потому что котята, обычно такие же возбужденные и активные, как их земные кошачьи эквиваленты, сидели с внимательно настороженными ушками, сосредоточенно глядя зелёными глазами на Моргану. Если уж они не двигались, должно быть, происходило что-то важное.

Впрочем, вечеринка там или нет, но задолго до темноты Львиное Сердце подошёл туда, где Стефани сложила свой дельтаплан, подчёркнуто напоминая своему человеку, что им предстоит долгий полёт домой. Она поняла намёк. Сейчас было не время для безрассудного риска.

Очередная вечеринка состоялась на следующий день, уже на ферме Харрингтонов.

— Не думайте, что мы развели суматоху из-за вас с Карлом, — поддразнила Марджори Харрингтон. — На самом деле на этой вечеринке мы празднуем повышение Фрэнка и Эйнсли до старшего рейнджера. Вы даже представить себе не можете, как сложно было организовать для них один и тот же выходной. Это просто стечение обстоятельств, что мы смогли это сделать за несколько дней до вашего отъезда.

Стефани не поверила, но была рада, что частично внимание переключилось с отъезда её и Карла на Мантикору. Фрэнк Летбридж и Эйнсли Джедрусински были одними из первых рейнджеров, которых она хорошо узнала. Фрэнк был её инструктором по стрельбе из пистолета и винтовки и познакомил её с Карлом, а Эйнсли была его постоянным партнером. Празднование их повышения до недавно введённого звания старшего рейнджера выглядело по-настоящему очень хорошим поводом для вечеринки.

Поскольку и Фрэнк, и Эйнсли были старыми друзьями семьи Карла, было естественным пригласить всех Цивоников, опять же не слишком сосредотачиваясь на отбытии рейнджеров на испытание. С ними приехали Скотт МакДаллан и его жена Ирина Кисаева, тоже старинные друзья почетных гостей. Скотт был единственным ныне живущим человеком, не считая Джессики и Стефани, который был принят древесным котом.

Учитывая, что все друзья Стефани были добровольцами в самые тяжёлые дни лесного пожара, логично было позвать и их, и Андерс пришел с Дейси Эмберли. Так что почти все, кто мог бы быть на прощальной вечеринке, оказались на этой "вечеринке повышения".

Естественно, что такое большое скопление людей со временем стало дробиться на мелкие группки. Ирина, Марджори и Дейси сидели уютной кучкой вокруг огромного камина в большом зале с высоким потолком, обсуждая искусство, в то время как лопасти антикварных потолочных вентиляторов лениво вращались над головой, а Ричард стоял, опёршись локтем о каминную полку, и слушал, время от времени вставляя свои комментарии. Карл и Тоби вышли на широкую заснеженную террасу, продуваемую приятным осенним бризом, и устроили состязания по ходьбе для младших Цивоников. Джессика и Скотт погрузились в обсуждение, вероятно, того, каково жить с древесными котами, пока приводили в порядок кухню с каменным полом, где гектары чашек и сервировочных тарелок были сложены по одну сторону. Почетные гости собрались вокруг бильярдного стола в гостиной, рядом с большим залом, с киями в руках, болтая с Кристиной и Четом о новой программе-путеводителе, которую СЛС вводила для работы с растущим притоком туристов.

Может, случайно, а может, и нет, но Андерс и Стефани обнаружили, что остались вдвоём около огромных широких окон в большом зале, устремляя взгляды на громадные стволы королевских дубов. Даже Львиного Сердца не было: он ушёл навестить Храбреца и Рыболова.

— Хочешь прогуляться? — спросила Стефани.

— Конечно.

Когда они скрылись из поля зрения, Андерс крепко стиснул руку Стефани.

— Как странно, что через несколько дней мы не сможем сделать этого снова, — сказал он после долгой паузы. Андерс наклонился и поцеловал её. — Или этого. Или даже поговорить друг с другом в режиме реального времени. — Он скривился. — Сообщения и видеосвязь — это не то же самое, что бы ни утверждали.

— Я знаю. — Ответ Стефани прозвучал решительнее, чем она хотела, поскольку она вспомнила месяцы, проведённые Андерсом на Мантикоре. — Тем не менее, — продолжила она через мгновение, — я думаю, что, может, и хорошо, что задержка сообщений такая большая. Я имею в виду, что никто не может поддерживать беседу, в которой промежуток между каждым вопросом и ответом – пятьдесят минут, и мы оба это знаем. А если бы задержка была, например, всего десять минут, мы могли бы попытаться — и какими жалкими бы мы выглядели!

— Да уж, записанные сообщения намного лучше такого общения, — согласился Андерс.

— А задержки сделают разлуку реальнее.

— Ты будешь писать?

— Обещаю. Я не позволю домашним обязанностям и всему остальному помешать мне.

— И я.

Молчание длилось долго, но чтобы заполнить пространство, хватало общения без слов – и его было много.

В конце концов Андерс вздохнул и отстранился, но не раньше, чем бережно положил голову Стефани себе на плечо.

— Кто сказал, что расставание — это такая сладкая печаль?

— Шекспир.

— Я думаю, он был ненормальным. Я подумал об этом, когда мы разлучились впервые, а теперь уверен в этом. Нет ничего сладкого в разлуке. Это грустно.

Стефани предложила объяснение. — Это сладкая печаль, потому что тебе есть о ком грустить. Если бы у тебя никого не было, то и печально не было бы, но и сладко тоже. Просто всё развивалось бы иначе.

— Так это сладкая печаль? — уточнил Андерс, хотя взгляд его голубых глаз, когда Стефани повернулась посмотреть ему в лицо, не выражал сомнения.

— Всё так, — ответила она. — Очень сладко и очень, очень печально.

***

Спустя два дня Стефани была в космопорте. Её багаж уже увезли, и она обнимала всех, кто пришёл её проводить – своих родных, Джессику, Андерса, семью Карла – некоторых из них не один раз. Карл вёл себя так же. Он даже обнял Андерса, который засмеялся и обнял его в ответ.

— Береги нашу девочку, Карл, — сказал Андерс. — Не дай ей запугать всех этих мантикорцев.

— Я обещаю, — ответил Карл. — Ты сам будь осторожен. Помни: нас не будет рядом, чтобы спасти тебя.

— Я буду помнить.

Записанный голос объявил об окончании посадки, и Андерс еще раз крепко обнял Стефани.

— Полагаю, нам пора, — произнесла она. — Я буду писать. Я всем буду писать!

— Да ладно, Стеф — тон Карла был резок. — Мы вернемся ещё до того, как они привыкнут к нашему отсутствию.

— Верно. — Она схватила переноску Львиного Сердца, а затем метнулась обратно, чтобы обнять мать и отца. — Увидимся, когда вы приедете на Мантикору отдохнуть!

Затем она развернулась и наконец-то вбежала в шаттл.

***

Андерс был рад, что прибыл в космопорт на собственном аэрокаре. Прямо сейчас он не хотел видеть никого рядом с собой. Он видел, как Джессика и Храбрец отбыли вместе с Харрингтонами. Джессика выглядела так, будто она плакала. Древесный кот потянулся через её плечо, чтобы нежно потрепать Джессику по щеке.

Похоже, что всем им будет странно оставаться без Стефани. "И становится странным для меня находиться здесь со всеми её друзьями, пока она — на другой планете. Относительно прошлого раза сейчас всё стало вверх тормашками. И я, и Стеф так сосредоточились на том, что это значит для нас, что я совсем не подумал, как ситуация изменится для всех остальных".

Возвращаясь в многоквартирный дом, где Калида арендовала им жилье, он все еще пересматривал запись, где люк шаттла захлопывался за Стефани, с последней бледной вспышкой, которая могла быть её машущей рукой.

Кесия Гайен сделала попытку помахать ему, когда он шёл по вестибюлю, но Андерс предпочёл не заметить её. Обычно Кесия была тем человеком, с которым можно было обсудить раненые чувства, но прямо сейчас он всё ещё хотел побыть один.

К удивлению Андерса — ведь Кесия обычно хорошо улавливала невербальные сигналы — она побежала за ним и догнала его как раз, когда он дошёл до лифтов.

— Подожди минутку! — крикнула она, и Андерсу пришлось остановиться и повернуться к ней лицом. Она бросила взгляд на его выражение лица, затем нежно улыбнулась и потянулась, чтобы похлопать его по плечу. Эта улыбка была такой сочувственной, что Андерс почувствовал, как на мгновение его непроницаемость дала трещину. Забавно. Он думал, что гораздо лучше умеет скрывать свои чувства.

— Я знаю, что у тебя, наверное, голова сейчас занята другими мыслями, — сказала Кесия, — но я подумала, что ты хотел бы знать. Минуты четыре назад мы получили сообщение по комму от Мантикоры, примерно когда ты парковал аэрокар.

— Что за сообщение по комму? — спросил Андерс, пытаясь распознать её интонации. В голосе Кесии звучало одновременно волнение, практически ликование, и раздражение.

— Твой отец вернулся, — ответила ему Кесия. — Университет очень быстро отправил его назад..

— Папа здесь? — Шокированный, Андерс уставился на неё, и девушка кивнула.

— Только что вышел на орбиту Мантикоры, чуть больше двух часов назад, — подтвердила она.

Андерс тряхнул головой, словно пытаясь прояснить мысли, возникшие после совершенно неожиданной новости. Потом его словно оглушило. Если доктора Уиттакера отправили забрать персонал экспедиции... если университет зафрахтовал курьерский бот, чтобы как можно быстрее доставить всех домой с позором.... тогда он упустил возможность увидеть Стефани в самый последний раз! Он чувствовал себя так, будто кто-то пробил большую ледяную дыру в том месте, где раньше был его живот.