— Я сделал кучу снимков на свой унилинк, — сказал Андерс. — Ни один из них не будет произведением искусства, но я переправлю их вам, если хотите. Посмотрите. Я знаю, вы не хотите получать эмоции, но у вас будет нечто большее, чем наши слова.

— Сделай это, — сказал Скотт. — Мне придется вернуться к своим пациентам на несколько часов, но я просмотрю снимки, как только смогу. Вы двое возвращаетесь в Твин Пикс?

— Да. Джессика пообещала матери, что вернется, чтобы приготовить ужин. Миз Ферисс делает все возможное, чтобы сделать шикарным дом Харрингтонов, прежде чем они вернутся домой на следующей неделе.

— Уже ближе к четырём дням, — напомнил ему Скотт. — Ричард прислал мне по электронной почте расписание их корабля. Мы все собираемся встретиться в поместье Харрингтонов на конференции, как только они вернутся домой.

— Хорошо! — сказал Андерс. — Я рад.

Но где-то глубоко внутри он удивился, что не почувствовал радости.

* * *

Разгребателя Грязи преследовали воспоминания о Безземельном клане. Он слишком хорошо понимал, что без вмешательства Погибели Клыкастой Смерти, Открытой Ветрам и их друзей его клан может оказаться в таком же положении, если не хуже. Как и Безземельному клану, им было бы трудно переехать на новое место, не вторгаясь на территории, уже занятые другими кланами или, что ещё хуже, заселенные двуногими.

"Так, если бы не доброта некоторых импульсивных юнцов, было бы и с нами", подумал он. "Конечно, я могу что-нибудь сделать. Но что?".

Он размышлял во время полета к дому Открытой Ветрам. Даже после того, как вечерняя рутина закончилась и она погрузилась в беспокойный сон, он пробовал идею за идеей, так же, как он испытывал бы растения в различных типах почвы и света. Примерно в самые тёмные часы он придумал план.

Безземельный клан нуждался в перемещении. Это было несомненно. Однако их путь к новым землям был перекрыт кланом Окутывающих Деревья. Проворные Пальцы был готов выступить в качестве посла, делясь со своим собственным кланом опытом общения с Безземельным кланом, но он был слишком сильно ранен, чтобы путешествовать.

Если бы Открытая Ветрам смогла вылечить Проворные Пальцы, возможно, даже помочь приблизить его к тому месту, где гнездились Окутывающие Деревья... Конечно, у Безземельного клана было бы достаточно времени, чтобы понять, что чужаки могут им помочь. Он был уверен, что сможет убедить их в том, что нужно сделать.

Единственная проблема была такой: как объяснить Открытой Ветрам, чего он хочет?

Chapter 18

— Что тебя беспокоит, Стефани? — спросила Марджори Харрингтон. — Ты корчишься внутри своей кожи, как сумасшедший заикающийся жук!

Против воли Стефани хихикнула, вообразив это. Заикающиеся жуки были одним из самых ярких аналогов насекомых на Мейердале. Они были размером с её ладонь и общались, втягивая воздух в вибрирующие спикулы, покрывающие их ярко раскрашенные бока. Заикающийся жук в полном брачном наряде выглядел как ярко-оранжевый волосатый мешочек с фасолью, в который кто-то засунул вибратор.

— Прости, мама! — Она с сожалением покачала головой. — Я думаю, я просто слишком нервничаю сегодня.

— Естественно, — вставил Карл, лояльно поддерживая её оправдание. — Это первый раз, когда они позволили тебе взять Львиное Сердце куда-то за пределы кампуса, Стеф!

— Я уверен, что это всё объясняет, — сказал Ричард Харрингтон тоном, который — для знающего уха его дочери — предполагал, что он был гораздо менее уверен в этом, чем предполагали его слова. К счастью, он оставил объяснение Карла в силе, хотя взгляд, который он бросил на Стефани, подсказывал, что он вполне может вернуться к этой теме позже.

"Ну конечно вернётся! Мы действительно уже должны были сказать им, но если бы сказали, они бы забрались на следующий шаттл Мантикора–Сфинкс, что бы ни случилось. И те же самые люди, которые удивлялись бы, почему мы с Карлом убежали домой, удивлялись бы, почему они возвращаются в Твин Форкс, в то время как мы с ним всё ещё застряли на Мантикоре. Тем более, что последние три месяца они нас даже не видели!".

— Хорошо, что Фонд надавил на руководство ресторана, — сказал Ричард вместо того, чтобы выяснять причины очевидного беспокойства своей дочери.

— Конечно, — искренне согласилась Стефани, когда такси остановилось у входа в парк вокруг "Герба Чарльстона". Тот же лакей, который открыл ей и Карлу дверь в первый раз, открыл её снова, но на этот раз улыбнулся им.

— Добро пожаловать, -—сказал он. — Я так понимаю, вы отправляетесь домой на Сфинкс через день или два?

— Да, — признала Стефани и искренне улыбнулась ему. Он оказался гораздо более дельным человеком, чем она думала в тот первый вечер. — Стив, это мои мама и папа. Мама, папа — это Стив Сирилло.

— Приятно познакомиться, — сказал Сирилло, по очереди пожимая руки Марджори и Ричарду. — Вы, наверное, устали это слышать, но у вас замечательная дочь.

— Это не совсем то, в чём признаются умные родители, — ответила Марджори, и он усмехнулся.

— А это Львиное Сердце, — сказала Стефани, гладя уши древесного кота.

— Итак, эти старые... пни в конторе наконец сказали, что вы можете привести его, не так ли? — Сирилло взглянул на родителей Стефани краем глаза, меняя существительное на ходу. — Повезло вам!

— Я думаю, миз Эдер много сделала для этого. Она и её кузен, — сказала Стефани.

— Граф обычно получает то, что хочет, — согласился Сирилло и указал им на декоративные ворота. Дни, когда он выполнял роль смотрителя, чтобы убедиться, что они не заблудились или не украли дверные ручки, давно прошли, и Стефани снова улыбнулась ему, прежде чем с родителями и Карлом пройти в ворота и по гравийной дорожке через ухоженный парк ресторана.

Народа было меньше, чем обычно, хотя на самом деле дорожки редко бывали очень многолюдными. Стефани потребовалась пара визитов, чтобы понять, что "Герб Чарльстона" на самом деле вовсе не публичный ресторан. Фактически, всё это здание было частным клубом, принадлежавшим графу Лощины Эдер. Ресторан был открыт для публики три дня в неделю, но не по пятницам, когда Фонд регулярно собирался здесь. Она удивлялась, почему потребовалось так много времени с тех пор, как она узнала, как на самом деле всё устроено, чтобы разрешить ей привести Львиное Сердце с собой. Она знала, что в Лэндинге были более строгие правила, чем в Твин Форкс, о допуске животных в рестораны, но они сделали множество исключений для служебных собак и лисомедведей с Беовульфа. Возможно, это просто бюрократическая инерция, решила она, и то, что на этой неделе сам граф вернулся в Звёздное Королевство из длительной командировки, вероятно, объясняет, почему им внезапно удалось преодолеть эту инерцию.

Конечно...

Внезапное рычание Львиного Сердца остановило её на середине мысли.

* * *

Лазающий Быстро напрягся, его мускулы плотно сжались, уши прижались к голове, а обнаженные клыки казались белыми в свете, исходящем с высокого столба позади него и его двуногой.

"Я должен был почувствовать их раньше!" яростно сказал он себе. "Я разведчик Народа или маленький котёнок, который не может выбраться из гнезда самостоятельно?!".

Даже когда он думал об этом, он знал, что это несправедливо по отношению к себе. Мыслесвет Погибели Клыкастой Смерти был яснее и ярче с тех пор, как её родители прибыли в место обучения, но он оставался более затенённым, чем должен, и Лазающий Быстро не понимал причин этих теней. Если не считать возрастающей уверенности в том, что они связаны с Народом. И эхо её раздражительности проникло в его собственный разум. Это не затуманило его восприятие, но сфокусировало его собственные мысли на усилиях понять, что делало её такой оживленной, как пожиратель мёртвых на двухдневной туше острого рога.

Мыслесвет двуногих всегда был сильным, и это было частью проблемы. Он привык к тому, что приходилось закрываться от его интенсивности, как закрывают глаза от слишком яркого солнечного света. И он позволял себе наслаждаться мыслесветом родителей Погибели Клыкастой Смерти — и тем, как её собственный мыслесвет успокаивался в их присутствии, даже если ей не удавалось освободиться от того, что вызывало столько беспокойства. Но даже в этом случае он знал, что его собственная озабоченность ее беспокойством была единственной причиной, по которой он пропустил мыслесвет приближающихся, пока не стало почти слишком поздно.

* * *

Голова Стефани резко поднялась и автоматически повернулась влево. Намного позже она поняла настоящую причину, по которой она посмотрела туда, и осознала, что почувствовала это от Львиного Сердца. В данный момент всё, что она видела, было размытым движением, выходящим из теней и подлеска... и направлявшимся прямо к ней.

— Что за... — начал её отец.

— Ричард!

Это был голос её матери, и уровень адреналина в крови Стефани резко вырос, когда она поняла, что её родители тоже в опасности.

— Стеф–!

Карл выкрикнул её имя жёстким, резким голосом, но она едва расслышала его сквозь высокое рычащее крещендо боевого клича Львиного Сердца и почувствовала, что наполовину присела.

"Их пять", размышлял абсурдно спокойный уголок её мозга. "По крайней мере, пять. Как...?".

Но не было времени беспокоиться о том, как они оказались на территории "Герба Чарльстона", и она почувствовала, как Львиное Сердце катапультировался с её плеча.

* * *

Лазающий Быстро бросился в нависающие ветки, рыча свой боевой клич. Это был не первый раз, когда его двуногая, его человек, находилась в опасности, и красное безумие ярости охватило его. Народ знал, как бороться с угрозами тем, кого они любили, и его когти-ятаганы выскользнули из ножен.

И даже когда он зарычал, даже когда он почувствовал страх Погибели Клыкастой Смерти — за её родителей, а не за себя — он почувствовал внезапный всплеск новых опасений, возникших в её мыслесвете. Опасений со знакомым привкусом, даже если он никогда раньше не чувствовал его так сильно. Она боялась за него, и не только из-за того, что он мог снова получить травму, как это было, когда они вместе столкнулись с клыкастой смертью. По-своему этот страх был даже острее, чем страх, который она тогда чувствовала, потому что он был более сфокусированным, более выстраданным, и он ещё яростнее зашипел, когда понял, что это было.

"Я не хочу понимать это!" промелькнуло у него в голове. "Они хотят нам зла — они хотят ей зла — и заслуживают того, что с ним случится!".

Но даже возмущаясь, он знал, что она права. Это не была клыкастая смерть, лишённая разума. Это были двуногие, и он не мог убить их, как он убил бы клыкастую смерть или снежного охотника. Только если не было другого выбора.

"Вероятно, не мог", подумал он мрачно. Но если они не оставили ему выбора...

* * *

Всё, что случилось позже, в памяти Стефани было размыто.

Она почувствовала, как Львиное Сердце нырнул с её плеча на ветви ближайшего дерева. Она почувствовала, как отец схватил её мать, толкнул за себя и потянулся к самой Стефани. Но она нырнула под его руку, потому что одна из размытых фигур, выходящих из куста, держала в правой руке какое-то оружие, и Стефани кинулась к нему.

Он был на треть выше неё, и несомненно, весил вдвое больше, но в тот момент она об этом не думала. Она схватила его за запястье, дернула его изо всей своей силы вверх и ударила его по правому колену так сильно, как могла.

Стефани Харрингтон никогда не была высокой женщиной, но она была джинни, генетически сконструированная, чтобы жить в гравитации, на тридцать процентов большей, чем в родном мире человечества, и она была напугана до смерти. Комбинация её усиленных мускулов и этого выброса чистого адреналина имела печальные последствия для главного нападавшего, и он закричал от боли, когда его коленная чашечка разбилась.

Что-то прошипело мимо уха Стефани, и парализующий дротик вонзился в кору дерева. Она повернулась, а раненый грабитель выпустил парализующий пистолет. Он с грохотом упал на землю, и она услышала высокий, фальцетом, визг второго нападавшего.

* * *

Лазающий Быстро узнал этот звук. Он слышал его раньше, когда Говорящий Ложно столкнулся с молодой клыкастой смертью возле гнездовья клана Яркой Воды. Это был один из видов оружия двуногих, но не тот, который убивал мгновенно, и он увидел ещё одно такое в руке второго атакующего двуногого.

Он бросился со своей ветки дерева, когда двуногий Погибели Клыкастой Смерти упал, завывая и хватаясь за раненую конечность. Он пролетел над головой Погибели Клыкастой Смерти и ударил руку второго двуногого обеими парами рук и ног и оставшейся настоящей рукой, и его когти вошли глубоко.

Его жертва взвыла, отчаянно размахивая правой рукой, когда демон с когтями, как ножи, рвал его. Бандит понятия не имел, как ему повезло: как легко Лазающий Быстро мог полностью порвать всё его предплечье. Фактически он подумал, что именно это делал древесный кот, и отбросил парализующий пистолет, ударив левой рукой по шипящему кремово-серому монстру.

Настоящие ноги Лазающего Быстро впились в другую руку двуногого, и он снова зашипел — на этот раз от яростного удовлетворения — когда злодей закричал от новой боли. Он предпочёл бы потратить немного больше времени, имея дело с кем-то, угрожавшим его двуногой, но их было больше за первыми двумя, и он бросил свою первую жертву, чтобы ударить второго нападавшего в грудь.

* * *

Стефани выпустила запястье первого бандита, чтобы броситься за Львиным Сердцем. Это было ошибкой.

Несмотря на боль в сломанной коленной чашечке, бандит сумел поднять руку и схватить её за лодыжку, когда она пробегала мимо. Она упала вперед, едва успев выставить руки, прежде чем приземлиться.

— Стефани!

Она никогда не слышала, чтобы Карл так кричал, но сейчас у неё не было времени останавливаться на этом. Вместо этого она повернулась в сторону, и её свободная нога ударила в подбородок нападавшего. Это было не так чисто и мощно, как удар, сломавший ему коленную чашечку, но этого было более чем достаточно, чтобы заставить его отпустить её лодыжку.