<Кто? Что не так? Чем я могу тебе помочь?> Разгребатель Грязи потянулся к другому коту и почувствовал, что отброшен силой его гнева.

Он постучал по прозрачной боковой панели летающей штуки, и Открытая Ветрам позволила ему вырваться из замкнутого пространства. Когда он приземлился на голую землю, он почувствовал хрупкость золы под ногами. Не останавливаясь, он побежал в том направлении, откуда почувствовал мыслесвет другого кота. Прежде чем он достиг его, он наткнулся на тело другого кота.

Разгребатель Грязи стоял в ужасе, снова отправляя свой вопрос, на этот раз не полагаясь на слова, а вместо этого выражая сердечное желание оказать любую помощь, которая потребуется этому незнакомцу.

<Мне уже не помочь.> Боль и отчаяние окрасили пурпурный гнев молниями темно-зеленого и темно-синего цветов. <Мой товарищ мёртв. Наш клан обречён. Нам не осталось ничего, кроме смерти. Держись подальше, чтобы я не зачислил тебя в свои враги, кот из клана Яркой Воды.>

<Я не из Яркой Воды,> возразил Разгребатель Грязи, но тот ушёл, его разум был закрыт от прослушивания. Разгребатель Грязи не мог сказать, в каком направлении он сбежал. Народ мог легко обмениваться информацией — историей всей жизни можно было делиться мгновенно. Однако такой обмен требовал готовности с обеих сторон. Этот разъярённый незнакомец хотел уединения настолько полного, что обмен чем-либо был бы просто издёвкой.

Разгребатель Грязи услышал, как ноги Открытой Ветрам ступают по испепелённой земле. Отбеленный Мех следовал за ней в нескольких шагах позади. Через мгновение они увидят мертвого кота. Смогут ли они понять причину его смерти? Поймут ли они, что вопреки обычаям, традициям и здравому смыслу один кот убил другого?

Если не смогут, сможет ли он удержать их от понимания? Мог ли он как-то скрыть это ужасное преступление, чтобы двуногие не узнали?

* * *

Андерс бросился туда, где Джессика присела рядом с кремово-серой фигурой, неестественно и неподвижно лежавшей на земле.

— Интересно, как давно он мёртв? — спросил он. — Думаю, недавно. Я имею в виду, что никаких… ну, никаких жуков по нему не ползает.

Джессика хотела дотронуться до неподвижного тела, затем отдернула руку. — Нет. Нам лучше не касаться его... Мы не знаем, что его убило, но если это была болезнь, мы можем заразить Храбреца.

Древесный кот явно отступил на приличное расстояние от тела и, казалось, стремился держаться от него подальше.

— Правильно. — Андерс, однако, был сыном своего отца и не мог сопротивляться попыткам выяснить немного больше. Взяв палку, он осторожно поднял голову трупа. — Я не уверен, что этот парень умер от болезни, Джесс. Посмотри. Здесь и там. Мне это кажется следами укусов или когтей. Ненавижу это говорить, но мне кажется, что этому бедняге что-то перерезало горло.

— Крови немного, — возразила Джессика. — Конечно, есть следы на мехе, но больше нет нигде. Может быть, он подхватил болезнь, которая вызвала зуд, крапивницу или что-то в этом роде, и эти следы — от его когтей, когда он пытался чесаться. Когда мы жили на Тасмании, моей младшей сестре Мелани Энн все время приходилось носить перчатки, когда у неё была крапивница, иначе у неё могли остаться шрамы. А может, он укололся ядовитым шипом. Проблема со Сфинксом в том, что мы слишком мало знаем о том, что здесь живёт. Большая часть известных существ каким-то образом — обычно негативным — взаимодействует с людьми. Есть миллионы мелких животных, растений, птиц и насекомых, о которых мы ничего не знаем.

— Ты права, — согласился Андерс, опуская голову трупа и осторожно осматривая его торс с помощью палки. — С таким мехом сложно сказать, но бедняга действительно выглядит тощим. Может быть, ты права. Может, он какое-то время болел и не мог есть. Возможно, он покинул свой клан или был изгнан, чтобы избежать заражения. Думаю, вопрос в том, что нам с ним делать?

— Мы можем похоронить его, — сказала Джессика. —Таким образом, если он был болен, болезнь не распространится.

— Мы могли бы отвезти его к доктору Ричарду, — возразил Андерс. — Возможно, он мог бы определить причину его смерти.

— Я не уверена, — сказала Джессика. — Мама сказала, что он безумно занят. Харрингтоны собираются поехать на Мантикору, чтобы провести там отпуск перед выпуском Стефани. Во всяком случае, мне не нравится мысль о манипуляциях с телом бедного кота. Я имею в виду, что люди могут поступать так с людьми, но мы действительно не знаем, как древесные коты относятся к своим мертвецам. Я бы не хотела делать что-то, что могло бы доставить неудобство Храбрецу. Я не могу сказать, о чём он думает, но чувствую, что он довольно несчастен.

— Интересно, знал ли Храбрец этого парня? — размышлял Андерс. — Он выглядит очень расстроенным. На каком расстоянии могут общаться древесные коты?

— Ничего не знаю об этом. И сейчас не время пытаться узнать. Неважно, знал ли Храбрец этого кота. Нам нужно выяснить, что мы должны сделать, чтобы он не стал более несчастным.

— Ты можешь спросить Храбреца, что нам делать?

Джессика покачала головой. — Слишком сложно. Лучшее, что я могу сделать, это посмотреть, как он отреагирует, если мы попробуем закопать тело. Храбрец знает, как дать мне понять не делать что-то, точно так же, как он знает, как подбодрить меня, если я делаю то, что ему нравится.

Андерс вздохнул. — И всё же мне странно, что я не знаю, как умер этот древесный кот. Что делать, если это чума? Разве об этом не должны узнать?

Джессика снова покачала головой, на этот раз так сильно, что её волосы закрыли её лицо. — Не обязательно. Андерс, хотя люди вроде твоего отца и другие ксеноантропологи любят забывать об этом, древесные коты имели дело с такими проблемами, как смерть и умирание, задолго до того, как люди пришли на эту планету. То, что это первый мёртвый древесный кот, которого мы видели, не означает, что других не было.

— Я понимаю. — Андерс нахмурился. — Хорошо. Что если так? Мы смотрим, как отреагирует Храбрец, если мы попытаемся похоронить этого парня. Если он не против, мы это сделаем. Но прежде я сделаю несколько снимков. Я не отдам их отцу или кому-нибудь ещё. Я просто сохраню их. Мы также отметим координаты места. Таким образом, если что-то случится — например, вспыхнет болезнь — мы сможем, по крайней мере, добавить информацию.

Джессика долго размышляла, глядя на Храбреца. Андерс думал, не пытается ли она угадать реакцию своего спутника. Наконец она кивнула.

— Ладно. Но ты не передашь изображения отцу. Обещаешь?

— Только с твоего разрешения. Ни отцу, ни кому-то ещё в команде, ни кому-то вообще без твоего разрешения.

Джессика улыбнулась ему. — Спасибо. Ты знаешь, я думаю, может, мы должны спросить Стефани?

— Я так не думаю. Стеф очень занята подготовкой к выпускным экзаменам. Кроме того, что даже Стефани может сказать, глядя на пачку изображений?

Джессика повернулась к аэрокару. — Ну, есть одна хорошая вещь в собирании растений. У нас есть лопаты. Я их принесу.

— А я начну съёмку.

— Остановись, если Храбрец покажется недовольным.

— Хорошо.

Но Храбрец не казался беспокойным, по крайней мере, когда Андерс начал съёмку.

Когда Джессика вернулась с лопатой и начала копать яму там, где могила не будет видна вне места работы её матери, Храбрец подскочил и начал копать вместе с ней.

— Я думаю, он согласен, — сказал Андерс. — Если только он не думает, что ты собираешься посадить ещё одну грядку и он очень хочет помочь.

— Нет, это не так, — ответила Джессика. — Я думаю, он знает, зачем я это делаю. Не могу объяснить как — это всего лишь ощущение, но думаю, что я права. Он помогает и очень хочет, чтобы мы об этом позаботились. Интересно, не волновался ли он так потому, что думал, что мы просто оставим тело гнить открытым.

Андерс закончил свои съёмки и пошел помочь копать. Им не требовалась такая большая яма, как для человеческого тела, но земля спеклась настолько сильно, что даже с модифицированной лопатой с вибрирующей режущей кромкой это было тяжёлой работой.

Когда оба человека приступили к работе, Храбрец ушёл и вернулся, когда они заканчивали работу. Он заполнил одну из своих больших сеток для переноски красноватыми осенними листьями с частокольных деревьев. Когда люди отошли, он выгрузил большинство из них, чтобы покрыть могилу.

— Ну, я думаю, он одобряет, — сказала Джессика. — Если мы поднимем тело на одной из лопат, мы сможем потом продезинфицировать лезвие. Лучше, чем делать это руками. Мы не обнаружили жуков, но они могут быть.

— Я сделаю это, — сказал Андерс. — А ты следи за Храбрецом, чтобы убедиться, что я делаю всё правильно.

Но крепкий древесный кот не стал протестовать. Вместо этого он осыпал труп последними листьями частокольного дерева, а затем начал сбрасывать землю обратно в могилу. Двое людей помогали ему. Вскоре остался лишь небольшой холмик, указывающий на то, где бедняга закончил свой жизненный путь.

— Интересно, молятся ли древесные коты? — сказала Джессика. — Моя семья жила на стольких планетах, что у меня нет какой-то определенной религии. Тем не менее, я думаю, что не мешает немного помолчать.

— Вовсе нет, — согласился Андерс.

Они склонили головы, но держали свои мысли при себе. Андерс думал, как к этому отнесется Храбрец, но полагал, что древесный кот был достаточно в контакте с эмоциями Джессики, чтобы почувствовать, что это дань уважения.

Когда Джессика подняла голову, её орехово-зелёные глаза блестели от слёз, но она только тряхнула кудряшками и приподняла подбородок, словно бросая вызов возможным комментариям Андерса.

— Идём, - сказала она. — Нам нужно сделать фото для моей мамы и взять пробы. Я хочу вернуться вовремя, чтобы помочь готовить ужин.

* * *

— И что ты теперь скажешь о миз Харрингтон и мистере Цивонике, Харви? — добродушно осведомился Мордехай Флуре.

Дым от гриля поднимался между ним и Харви Глисоном, и крики детей, которые плескались в волнах, набегавших на берег залива Язона, конкурировали с странными, дребезжащими трелями морских птиц, кружащих над головой. Птицы были эквивалентом чаек Старой Земли на планете Мантикора. Эти серебристо-коричневые аналоги птиц были столь же решительны, когда дело доходило до уборки любого вкусного мусора, попавшегося на их пути. Вероятно, поэтому они так пристально следили за грилем Флуре в этот самый момент. Он, скорее, сомневался, что у них возникнут какие-либо возражения против кражи одной из куриных грудок, покрытых соусом, если представится такая возможность.

Однако в данный момент его больше интересовал ответ Глисона. Они могли быть коллегами по факультету Университета Лэндинга, а их жены и дети дружили между собой (что послужило причиной сегодняшнего пикника), но иногда Глисон раздражал его.

Глисон был очень хорош в своей области, и УЛМ повезло с ним, особенно на раннем этапе развития, но он также был полон чувства собственной важности и иногда, казалось, возмущался фактом. что Флуре был председателем полностью сформированного департамента. Он пытался не выказывать своего раздражения по поводу того, что ему требовалось уступить место сопливым детям (как он довольно необдуманно выразился однажды) на курсах обучения лесному хозяйству, но он не обманул никого из тех, кто его знал. К тому же у него была хорошо развитая способность лелеять обиды в течение очень долгого времени, но на этот раз он удивил Флуре.

— На самом деле, — сказал он, — я очень впечатлён ими. Ими обоими, если быть честным, хотя зная, насколько она молода, я полагаю неизбежным, что люди будут впечатлены ею намного больше.

Он спокойно встретил взгляд Флуре, делая это признание, и профессор криминологии обнаружил, что вынужден пересмотреть несколько собственных предрассудков. Может быть, ум Глисона был более открыт, чем он думал.

— В самом деле? — спросил он.

— Она усвоила все материалы курса, даже не вспотев, — сказал Глисон. — И, честно говоря, она уже знает о флоре Сфинкса больше, чем девяносто процентов моих студентов знают после окончания учебы. Больше пробелов — в её знаниях о Мантикоре, но этого и следовало ожидать, и она упорно трудилась, чтобы заполнить их. Несмотря на определённое подозрение, что ей никогда не понадобится этот конкретный комплекс знаний и что некий профессор настаивает на том, чтобы она изучила это, чтобы причинить ей боль, — сухо признал он. — И Цивоник такой же упорный, как и она, в своей манере. Возможно, не такой быстрый, но... более устойчивый, по-моему. Разумеется, они — команда. Достаточно взглянуть на них, чтобы увидеть это. Но я думаю, что его работа — хранить баланс, а её задача — бросаться на поиски следующего испытания. Если подумать, они на удивление основательны для такого возраста.

— Таково и мое впечатление, — согласился Флуре. — Хотя признаюсь, что я немного удивлён, что ты разделяешь его, Харви.

— Я знаю. — Глаза Глисона вспыхнули непривычным весёлым блеском. — Не ожидал, что я признаюсь в этом, не так ли?

— Нет, — признался Флуре, поворачивая щипцами куриные грудки, шипящие на гриле.

— Не ожидал. — Глисон сделал глоток из своей бутылки пива, затем покачал головой. — Полагаю, я ждал этого. Но сделай мне одолжение и не ругай меня слишком сильно, хорошо?

— Постараюсь, — пообещал Флуре с усмешкой. — Это будет трудно, ты понимаешь, но я постараюсь.

Chapter 13

Зоркий Глаз не делал попыток поговорить с кем-либо из членов своего клана, пока не достиг их нынешнего гнезда. Вместо разговора он сидел, пока уходила тьма, стремясь овладеть своими мыслями и эмоциями, чтобы они не могли выдать его, когда он окажется снова бок о бок с Народом. Был небольшой шанс, что Прекрасный Разум не почувствовала смерть супруга. Если это действительно было так, он не собирался сообщать ей, что Красный Утёс оказался дальше, чем просто вне досягаемости их мыслеречи. Если она действительно знала и каким-то образом всё ещё хваталась за жизнь, он не хотел, чтобы она узнала о том, что смерть Красного Утёса была ужасно неестественной, что его жизнь была вырвана когтями другого представителя Народа, что даже его тело было отвергнуто как проклятие.