— Три стандартных месяца, — незамедлительно последовал ответ. — Как я уже сказал, придётся многое освоить.

Ноги Стефани продолжили движение, но что-то внутри нее застыло, когда бесформенный страх, преследовавший её несколько последних минут, внезапно обрёл форму.

"Три месяца! Андерс! Я хочу отправиться на Мантикору, но могу ли я расстаться с ним на целых три месяца?".

Несмотря на неожиданную эмоциональную встряску, Стефани смогла непринуждённо пообщаться с Карлом, когда они возвращались обратно в Твин Форкс из Явата Кроссинг. К счастью, им было о чём поговорить. Если Карл и думал, что Стефани ведёт себя странно, вероятно, он объяснил это тем, что она думала, как убедить родителей отпустить её с планеты на три месяца. — Я свяжусь с тобой по комму позже, — сказал он, когда Стефани вышла из его аэрокара, — и дам тебе знать, как прошёл разговор с моими.

— Я тоже, — ответила она. — Помни: не позволяй нашим родственникам созвониться прежде, чем я поговорю с родными сама. Мне нужно обдумать, как лучше им сообщить.

— Обещаю, — согласился Карл. Затем он переключил передачу так, чтобы машина могла набрать скорость, покинув пределы города. Цивоники жили около Грохочущей Реки, куда добираться было очень долго, даже на предельной скорости, но Стефани не сомневалась, что Карл включит автопилот и свяжется с матерью, как только окажется в свободном воздушном пространстве.

Её мысли разбегались, когда она шла в папин офис. Конечно, то, что у Ричарда Харрингтона был офис в Твин Форкс, вовсе не означало, что он будет там. Отец Стефани был ветеринаром, и на Сфинксе эта работа часто заключалась не только в уходе за животными, принадлежащими поселенцам, но вдобавок и за естественными обитателями Сфинкса. Добавить к этому многочисленных генетически модифицированных существ, созданных, когда поселенцы выбирали лучший способ работы с тем, что их окружало, и при этом хотели получить часть привычных мясных и молочных продуктов — и можно утверждать, что Ричард Харрингтон был одним из самых незаменимых специалистов на Сфинксе. Определенно, интерес Ричарда к экзотическим существам в сочетании с тем, что его жена была биологом растений и генетиком, обеспечили Харрингтонам тёплый прием, когда они иммигрировали назад на Сфинкс — Стефани тогда исполнилось десять лет.

Шесть лет спустя Стефани уже с трудом могла понять девочку, которой она была тогда — девочку, которая была так ошеломлена сменой окружения и утратой всех прежних мечтаний и стремлений, что долгое время ходила сердитой. Теперь Стефани любила Сфинкс всем сердцем. Она была бы счастлива посетить Мейердал, но знала, что всегда будет возвращаться домой, на Сфинкс.

Стефани не удивилась, когда добралась до папиного офиса и обнаружила, что он и ветеринарный автофургон отсутствовали — учитывая, как были разбросаны человеческие поселения Сфинкса. Притом его недавно нанятый помощник, Салим Смайт, был в шаге от работы в вечернюю смену. В этих условиях она не была расстроена, что до возвращения доктора Смайта офис был в ее распоряжении. В холодильнике был сельдерей, и она вручила Львиному Сердцу крупный стебель в знак благодарности за его поддержку во время встречи с главой рейнджеров. Было нетипично для неё не чувствовать себя очень голодной, но Стефани взяла фруктово-ореховый батончик и откусила его — скорее, потому что было надо, а не потому, что хотелось. Затем она связалась с родителями по комму, чтобы дать им знать, где она находится. Она не упомянула о встрече с главой рейнджеров Шелтоном. Стефани не лгала Карлу, когда говорила, что ей нужно обдумать, как лучше им сообщить о предложенной поездке на Мантикору, но было кое-что ещё, что она сперва хотела выяснить.

Андерс.

Андерс Уиттакер приехал на Сфинкс в прошлом году, незадолго до пятнадцатилетия Стефани, в составе антропологической экспедиции из Университета Урако, возглавляемой его отцом и сформированной с конкретной целью — изучать древесных котов. Стефани была ошеломлена, впервые увидев Андерса. Дело было не только в том, что он был хорош собой, хотя его светлые волосы и тёмно-синие глаза бесспорно делали его красивым. Андерс был также умен, достаточно умен, чтобы не скрывать свои увлечения — и одним из его увлечений оказались древесные коты.

В свои почти семнадцать лет Андерс был чуть моложе следующего по старшинству члена экспедиции Уиттакера, что означало, что он был счастлив проводить время со Стефани. Она находила способы провести время вдвоём, хотя Карл (который часто летал вместе с Харрингтонами, поскольку Грохочущая Река находилась очень далеко от того места, где он и Стефани выполняли свои обязанности рейнджеров) часто был третьим. По сути, впервые с тех пор, как Стефани встретила его (когда начала учиться обращению с огнестрельным оружием), компания Карла определённо стала менее предпочтительной.

Обстановка могла накалиться, но тогда пропал воздушный фургон экспедиции Уиттакера. Усиленные поисково-спасательные работы и борьба с лесным пожаром каким-то образом свели напряжённость к нулю. А затем...

Стефани почувствовала, что невольно улыбается, когда вспомнила, как в первый раз поцеловала Андерса. Это не было каким-то особенным поцелуем, но это был её первый поцелуй с мальчиком. Позже обмен поцелуями с Андерсом был более энергичным, чем её осторожные губы на его щеке. Они не заявляли об этом официально, но стали, можно сказать, парой. Это помогало работе Стефани и Карла как рейнджеров-стажёров, так как часть их обязанностей состояла в том, чтобы выступать в качестве советников экспедиции Уиттакера. К тому же, хотя Андерс и мог оказывать помощь, он не был профессиональным антропологом. Это означало, что он мог свободно перемещаться, пока Стефани и Карл были заняты патрулированием. Вскоре он освоил дельтаплан и стал такой же частью круга друзей Стефани, как и любой из живущих в Твин Форкс.

Казалось, что дела идут прекрасно, но вскоре после пожара доктора Уиттакера отправили назад на его родную планету, Урако в системе Кеничи. Его поведение на Сфинксе было… эксцентричным, и из-за возможных последствий этого его экспедиция в Звездное Королевство могла завершиться позором для научного сообщества. Стефани знала, что и доктор Хоббард, и главный рейнджер Шелтон ратовали за то, чтобы позволить университетской экспедиции остаться на Сфинксе, но закрепить за нею одного-двух рейнджеров, чтобы удерживать от неприятностей. К сожалению, правительство Мантикоры не пожелало пойти на это. Ни губернатора Дональдсона, ни министра внутренних дел Васкеса не удовлетворило прямое обещание доктора Уиттакера вести себя хорошо. Они хотели получить такую же гарантию от самого университета, а это означало отправку Уиттакера домой, чтобы он лично разобрал свои действия с ректором университета и заведующим кафедрой.

Доктор Уиттакер совсем этому не обрадовался, но он чётко осознавал, что выбора нет. Впрочем, сказать добраться дотуда было легче, чем сделать это, потому что Звёздное Королевство Мантикора было очень маленьким и очень далеко от основных систем… таких, как Кеничи. Межзвёздный траффик — в Звёздное Королевство и из него — был очень незначителен, особенно теперь, когда программа иммиграции, организованная в качестве помощи после Чумных Лет, почти полностью была свёрнута. Груза, который мог бы привлечь фрахтовщиков, почти не было, рейсы пассажирских кораблей стали менее упорядоченными, и даже почтовые курьеры летали как попало, мягко говоря. Хуже того, Кеничи находился в 400 световых годах от Мантикоры, поэтому даже одному из самых быстрых курьерских кораблей требовались буквально месяцы, чтобы долететь — и это в одну сторону. При наилучшей организации поездки доктором Уиттакером дорога домой заняла бы не менее шести месяцев, а это означало, что легко мог пройти стандартный год, прежде чем он вернулся — если бы он вернулся, — поэтому Уиттакер собирался взять с собой Андерса.

Мысль о том, что Андерса украдут, как минимум, на целый стандартный год, опустошала Стефани, и она провела не одну ночь, ругаясь Львиному Сердцу на глупых, ограниченных, двигающих людей, словно фигурки, бюрократов. Было пролито немало слёз, несмотря на успокаивающее присутствие Львиного Сердца.

Но затем планы доктора Уиттакера изменились.

Мать Андерса была министром в системе Кеничи, и оказалось, что Кеничи имеет тесные торговые связи и договорённости с системой Беовульф. Беовульф был одной из немногих основных систем, которые постоянно поддерживали связь с консульством на Мантикоре, и доктор Уиттакер обратился к консулу за помощью. Как оказалось, беовульфианский курьер находился на орбите, чтобы забрать плановый квартальный отчет консула своему правительству, а Кеничи находится почти точно по курсу между Мантикорой и Беовульфом. Курьерский кораблик едва ли тянул на роскошный лайнер, но в нём было достаточно места для нескольких пассажиров, поэтому консул предложил свободное место доктору Уиттакеру. К сожалению (с позиции доктора Уиттакера; Стефани смотрела на это несколько иначе), там было место только для одного дополнительного пассажира — для Уиттакера. Если бы Андерс и захотел воспользоваться преимуществом курьерского кораблика, то ему не нашлось бы места, а у Уиттакера, исходя из даты планового отлёта курьера, было всего два дня, чтобы принять или не принять предложение консула.

В конце концов, Уиттакер решил, что скорость — превыше всего. Причин было несколько, одна из них — опасение, что другую команду антропологов уполномочат изучать древесных котов вместо команды Уиттакера, если дело слишком затянется. Так что вместо того, чтобы взять Андерса назад на Урако, он оставил его в Звёздном Королевстве под приглядом доктора Эмберли, ксенобиолога и ксеноботаника экспедиции, и ее матери Дейси.

Сначала Стефани была на седьмом небе от решения доктора Уиттакера, но её радость была недолгой. До тех пор пока университет Урако не представит необходимых гарантий, губернатор Дональдсон запретил исследовательской команде Уиттакера дальнейшие исследования. Никто из её участников не был родом из миров с тяжелой гравитацией, подобных Сфинксу, а Сфинкс со всем его населением менее двух миллионов человек не предлагал много развлечений людям, которым запретили единственное дело, ради которого они прибыли в Звёздное Королевство. Безусловно, доктор Эмберли чувствовала это. Во всяком случае, она решила отозвать персонал экспедиции со Сфинкса на Мантикору, столицу Звёздного Королевства, где гравитация была ниже и куда удобнее, а бОльшая численность населения давала гораздо больше возможностей на пути "цивилизации".

Решение не было единогласным. К сожалению, те два человека, которые протестовали сильнее всего, — Андерс и Стефани — права голоса не имели. В те моменты, когда Стефани рассуждала рационально, она действительно понимала образ мышления доктора Эмберли. Сфинкс и правда мог быть некомфортным для людей, которые не были генетически модифицированы для условий тяжелой гравитации, как Харрингтоны, или не выросли на его поверхности, как Цивоники, а Дейси Эмберли, мать Калиды, была уже не девочкой. В дополнение доктор Уиттакер твёрдо стоял на том, что Андерс должен продолжать свои исследования, и трудно было отрицать, что образовательные возможности на планете Мантикора были лучше, чем на Сфинксе. Но всё это не отменяло того факта, что Мантикора и Сфинкс даже в момент самого большого сближения находились на расстоянии почти десяти световых минут, а сейчас они отстояли более чем на двадцать пять световых минут. Это означало, что в режиме реального времени любой диалог между людьми на Сфинксе и Мантикоре был невозможен, поскольку требовалось около получаса, чтобы передать сообщение со скоростью света. Почему-то получение ответа на заданный вопрос спустя час не способствовало оживлённым обсуждениям.

Двадцать пять световых минут были гораздо лучше, чем четыреста световых лет, но задержка связи все еще ограничивала общение Стефани и Андерса письмами и видеосообщениями. Правда, ими можно было обмениваться намного быстрее, чем если бы они пересылались между Кеничи и Звездным Королевством, но это не могло заменить живое общение... и Стефани обнаружила, что даже самое пылкое письмо было плохой заменой для поцелуев и объятий. Были моменты, которые она просто не могла озвучить или пояснить, даже в личной видеозаписи. Не тогда, когда она не могла видеть выражение его лица или слышать его голос, произнося их. Это было гораздо лучше, чем отправить Андерса домой с отцом, но в какой-то степени это было и намного хуже.

Стефани смирилась с тем, что потратит целую половину стандартного года на пересылку электронной почты туда-обратно, но она не учла Дейси Эмберли, художника экспедиции и научного иллюстратора. Дейси решила, что даже если всей команде запрещено изучать древесных котов, нет причины, по которой она не может работать над своим портфолио по остальному Сфинксу. Вдобавок она обнаружила, что мать Стефани тоже была художницей, а также как минимум настолько же хорошим ботаником, насколько была её дочь Калида. Марджори Харрингтон с радостью предложила себя в качестве гида и коллеги-художника и пригласила Калиду присоединиться к ним. Ботаник, живущий в Калиде, ухватился за возможность исследовать растения Сфинкса вместе с уроженкой Сфинкса, которая была не просто коллегой-ботаником, но, вероятно, лучшим генетиком растений на планете.

Временами Стефани думала, что её мама, вероятно, отправила приглашение, потому что понимала, насколько прискорбно Стефани и Андерсу было находиться в одной звездной системе, но на разных планетах. Иногда она не была так уж уверена в этом, но результат был прекрасным. За последние несколько месяцев обе доктора Эмберли вернулись в Твин-Форкс... и это означало, что Андерс тоже вернулся на Сфинкс.

В день возвращения с Мантикоры родители Стефани пригласили их в честь этого на грандиозную вечеринку, куда пришли все друзья Стефани — и Андерса. Стефани предпочла бы заполучить Андерса целиком, но её родители очень любили вечеринки, и, так или иначе, Стефани неожиданно ощутила робость. Вообще-то они никогда не объявляли себя парой, как это сделали Чет и Кристина, но даже так им хватало подшучиваний. Попозже у них появилось немного времени друг для друга. Затем Стефани и Андерс и вовсе перестали стесняться, и всё стало прекрасно.