Греческие романы и утопии

От рассмотренных выше эпических сюжетов берут свое начало океанические плавания героев греческих утопических романов, поскольку в них повествовалось о фантастических путешествиях в неведомые земли; ведь Одиссей и аргонавты также путешествовали по большей части в неизведанных фантастических просторах океанического пространства[344].

Очень точно и, как всегда, саркастически-остроумно издевается Лукиан в своей «Правдивой истории» (I, 3) над авторами, которые пишут романы о вымышленных путешествиях в фантастические земли, при этом он замечает:

Руководителем, научившим описывать подобного рода несообразности, был Одиссей Гомера, который рассказывал у Алкиноя про рабскую службу у ветров, про одноглазых, про людоедов и про других подобных диких зверей, про многоголовые существа, про превращение спутников, вызванное волшебными чарами; подобными рассказами Одиссей морочил легковерных феаков

В самом начале «утопической» традиции стоит, несомненно, Платон со своей Атлантидой[345], которая находилась на острове (или островах) где-то в Атлантическом океане. Одним из первых после Платона был Феопомп, который рассказал о мифической Меропиде; в этом жанре работали также Евгемер из Мессены, который в своем сочинении Ιερά άναγραφή описал несуществующую страну Панхею, Геродор, который обработал в рациональном ключе историю Геракла, а также Ямбул, описавший свое путешествие к Островам Блаженных[346]. Интересно отметить, что все авторы утопических романов помещают острова с фантастическими народами в Океане: у Платона Атлантида находится в Атлантическом океане, у Феопомпа страна Меропида лежит в Западном или Северном океане, у Евгемера остров Панхея — в Восточном океане, у Ямбула Острова Блаженных — в Южном океане, у Лукиана фантастические острова в пародийной «Правдивой истории» — в Западном океане.

Существует еще два романа, находящихся в русле такого рода литературы, в которых герои в поисках загадочных и легендарных островов (гипербореев и Туле) проплывают, как Гомер, Геракл и аргонавты, по Северному океану. Я имею в виду роман Гекатея Абдерского «О гипербореях» (Περί Ύπερβορέων) и роман Антония Диогена «Невероятные приключения по ту сторону Фулы» (Τά ύπερ Θούλην άπιστα).

От сочинения Гекатея (IV–III вв. до н. э.) до нас дошло несколько фрагментов[347]. Если попытаться выстроить маршрут путешествия, получается следующая картина. Автор или герой (герои) сочинения отправился зачем-то (скорее всего, в познавательных целях) в страну гипербореев, причем поплыл туда, вероятно, через Черное море, Боспор Киммерийский, а именно, через город Киммериду, расположенный на этом проливе (совр. Керченский). Далее его путь (уже полуфантастический) лежал, вероятно, через Азовское море и низовье Танаиса-Дона, а затем через Кумо-Манычскую впадину в Каспийское море. Поскольку в античности считалось, как правило, что Каспийское море соединяется с Северным океаном проливом, далее можно было плыть по Северному океану вдоль побережья на запад Европы. Северный океан Гекатей называет Амальхийским или «Застывшим». Проплыв по Северному океану до северо-западных пределов Европы, путешественник попадал на остров, находящийся к северу от Кельтики и по размерам не уступающий Сицилии. Такова географическая канва романа «О гипербореях».

Антоний Диоген (жил, вероятно, в I в. н. э.) в своем (таком же фантастико-утопическом) романе[348] «повествует о Динии, который покинул родину вместе со своим сыном Демохаром и, пройдя через Понт, дошел от Каспийского и Гирканского морей до гор, называемых Рипейскими, и до устья реки Танаис. Затем, из-за сильных холодов, повернули они к Северному океану и, наконец, направились на восток и пришли к месту восхода солнца. Потом, скитаясь в течение долгого времени и пережив множество разнообразных приключений, они прошли по берегу наружного моря, окружающего землю…. Они прибыли на остров Фулу и там остановились на некоторое время»[349]. Кроме этого путешествия, герои романа совершают и другие длительные поездки во многих частях ойкумены.

И в том, и другом романе предполагается, как у Гомера и в «Аргонавтике», океаническое плавание[350] — оба героя проходят по Северному океану, только Диний плывет из Восточной Европы на восток вокруг Азии, Африки и приплывает снова в Северный океан, а Гекатей плывет от того же Каспийского моря на запад.

Итак, от Гомера до Антония Диогена плавание по окружающему ойкумену Океану (έξωκεανισμός) представлялось вполне возможным.

Античная география

Наконец, веру в возможность навигации по Океану, в том числе, по Северному морскому пути, как бы укрепляли и аргументировали научно-географические труды античных авторов, и это понятно, поскольку до конца античности и в средние века продолжали считать, что Земля (ойкумена) со всех сторон окружена Океаном (см. ниже некоторые карты на илл. 25–27).

^{Илл. 25. Карта мира по Эратосфену (по: Aujac 1975)}

^{Илл. 26. Поздневизантийская карта мира, восходящая к античным прототипам (по: Подосинов 2010)}

Речь идет о «научных» трудах Пифея из Массалии, Посидония, Страбона, Помпония Мелы, Плиния Старшего и др., многие из которых были дилетантами в географии и лишь пересказывали труды своих предшественников.

^{Илл. 27. Карта мира Беата (XII в.)}

Если Геродот писал, что «никому достоверно неизвестно, омывается ли Европа морем с востока и с севера» (IV, 45), то уже в конце IV в. до н. э. Пифей совершил плавание вдоль Западной Европы на север, описал легендарный остров Туле и прилегающие к нему местности и сообщил, что он проплыл вдоль северных берегов Европы до границы Европы с Азией, до реки Танаис (Strabo II, 4, 1)[351]. Несмотря на давнюю традицию проведения северной границы Европы по Океану, некоторые последующие писатели (например, Дикеарх, Полибий, Артемидор, Страбон) решительно отказывали сообщениям Пифея в достоверности. Лишь к рубежу эр и позже, когда римский флот вышел по Нижнему Рейну к Северному морю и затем к берегам Ютландии, существование на севере Европы моря-океана стало твердым фактом. Представление о Северном (Скифском, Кронийском, Ледовом) океане, омывающем с севера Евразию, делало возможным — конечно, лишь умозрительно — морское сообщение по Северному морскому пути.

Эта виртуальная возможность проплыть по Северному морскому пути хорошо иллюстрируется словами Плиния Старшего при описании Восточной Европы (IV, 94): «Затем следует выйти [из Понта], чтобы описать внешние [границы] Европы, и, перейдя Рипейские горы, плыть, [имея] слева берег Северного океана, до тех пор, пока не встретится Гадес». Конечно, такого путешествия в древности никто не совершал. Оно было возможно лишь в представлении античных географов, полагавших, что вся суша омывается Океаном, и в жанре перипла, предполагающего последовательное описание морского побережья[352].

Как доказательство возможности такого плавания римский автор I в. н. э. Помпоний Мела рассказывает следующую историю (III, 44–45):

Какое-то время не знали точно, что лежит за Каспийским заливом — то ли тот же Океан, то ли земля, угнетаемая морозом и простирающаяся без конца и края. 45. Но кроме физиков[353] и Гомера[354], которые говорили, что весь мир окружен морем, можно положиться также на Корнелия Непота[355], [мнение которого] тем более авторитетно, что оно более современно. Он приводит свидетельство об этом Квинта Метелла Целера и припоминает такой его рассказ: когда тот управлял Галлией в качестве проконсула[356], царь бойев[357] подарил ему каких-то индов. Расспросив их, откуда они прибыли в эти земли, он узнал, что они были бурей унесены из индийских морей и, проплыв весь путь [от Индии], пристали, наконец, к берегам Германии. Следовательно, остается [полагать, что за Каспием находится] море, но остальная часть его побережья скована вечной мерзлотой и поэтому пустынна…

Четверть века спустя римский ученый-энциклопедист Плиний Старший повторил этот рассказ с небольшими изменениями (NH II, 170):

…Непот относительно северного побережья рассказывает, что Квинту Метеллу Целеру, коллеге Афрания по консульству и в то время проконсулу Галлии, царь свебов подарил индийцев, которые, отправившись для торговли из Индии на кораблях, были бурями отброшены в Германию…

Итак, перед нами совершенно фантастическая история о том, как на северное побережье Европы в 62 г. до н. э. (а именно в этом году Метелл был проконсулом Галлии Цизальпийской в Северной Италии) бурей были выброшены индийцы, которые якобы приплыли сюда из Индии Северным морским путем. Этот рассказ вызвал в Новое время массу предположений о том, кем были эти индийцы и откуда они прибыли к северному побережью Германии.

Так, по мнению ряда исследователей[358], поскольку индийские купцы не могли быть отнесены штормом к берегам Германии, речь в этом рассказе идет о прибитых к побережью Европы лодках с эскимосами или даже североамериканскими индейцами. В подтверждение возможности такого плавания приводят свидетельства средневековых источников и сообщения Нового времени, из которых следует, что потерпевшие кораблекрушение жители Северной Америки или Гренландии иногда бывали относимы к побережью Западной Европы.

Г. Бенгтсон считал, что это были реальные индийцы, прибывшие через Бактрию, Каспийское море, Фасис и далее через южнорусские степи к Висле и затем в Германию[359].

К. Таузенд отождествляет царя свебов (по Плинию) со знаменитым Ариовистом, а племенное название ботов (rex Botorum у Мелы) считает искаженным именем готов (= Gotorum). Готы обитали в Южной Швеции и могли передать «индийцев» Ариовисту. «Индийцами», прибывшими по морю с востока, для южношведских готов могли быть финно-угры, обитавшие к востоку от Ботнического залива, а точнее лаппы, известные по Тациту и Птолемею (там они называются финнами)[360].

Некоторые исследователи предпочитали под «индами» понимать «венедов» (инды-винды-венеды), которые могли приплыть с востока Балтики в германские воды[361].

Э. Норден предлагает рассматривать Indi как кельтское личное имя[362]. Н. Биффи видит в рассказе Метелла лишь желание выглядеть в глазах populus Romanus важной персоной — без всякой опоры на действительные факты[363].

А. А. Молчанов[364], как и Бенгстон, видит в индийцах реальных индийских купцов, но предлагает реконструировать их маршрут следующим образом: из Индии через Аравийское и Красное моря в Александрию Египетскую, затем по Средиземному морю до Гибралтара, затем вдоль берегов Испании и Галлии к Северному и Балтийскому морям. В отличие от предположения Бенгстона, маршрут, рисуемый А. А. Молчановым, вполне реалистичен. Тем не менее в представлении античных авторов, как мы видим, реалистичным казался и путь через Северный океан.

И вот как описывает «оживленную навигацию» по Северному океану Плиний Старший во II книге «Естественной истории»:

167. От Гадеса и Геркулесовых Столпов теперь плавают по всему Западу вокруг Испании и Галлий. Северный же Океан в большей своей части пройден на кораблях благодаря заботам божественного Августа[365]: флот обогнул Германию до Кимврского мыса, и оттуда вплоть до Скифской страны[366] и обледенелых от чрезмерной влажности [областей] было осмотрено, а также стало известно по рассказам огромное море[367]… Подобным же образом с востока под одной и той же звездой от Индийского моря всю часть [океана], обращенную к Каспийскому морю, проплыли военные силы македонян в царствование Селевка и Антиоха, которые пожелали, чтобы по ним моря назывались Селевкийским и Антиохийским[368].

168. И вокруг Каспия исследованы многие океанские берега, и почти весь север с той и с другой стороны[369] пройден на кораблях…[370]

Одной из причин такого представления о севере Евразии и Северном океане является тот факт, что Индия, Скифия и Кельтика выглядели на ментальной карте античных авторов соседями[371], поэтому сообщение между ними по морю представлялось вполне возможным.

Надо иметь в виду, что в античности не знали Скандинавии как полуострова, в лучшем случае она была известна как остров (уже у Помпония Мелы и Плиния). Балтийское море, таким образом, практически выступало для большей части Европы как Северный океан. При этом Каспийское море в наиболее распространенной античной традиции представлялось заливом Северного океана, с которым оно соединялось посредством узкого и длинного пролива (внутренним морем его считали только Геродот и Птолемей). Все это приводило к тому, что общие контуры Евразии, как они представлялись античным географам и картографам, сильно отличались от реальных: размеры Северной Евразии в значительной степени скрадывались. Евразия оказывалась без Скандинавии, при этом балтийское побережье как самое северное и продолжающееся на восток практически по той же широте отрезало всю Северо-Восточную Европу. Восприятие Каспийского моря как залива Океана приближало Океан к каспийскому устью Волги, теоретическая возможность проплыть из Индии в Германию отсекала практически всю территорию Сибири, Дальнего Востока, Китая и Юго-Восточной Азии, хотя и предполагалось, что Северный океан тянется до соединения с Восточным[372] (см. илл. 28).

В рамках этих представлений и стала возможной вера в то, что индийцы могли «прибыть» в Западную Европу Северным морским путем. На этом фоне не выглядят слишком уж смелыми слова Сенеки: «Indus gelidum potat Araxen, Albin Persae Rhenumque bibunt» («Индиец пьет ледяной Аракс, персы пьют Эльбу и Рейн»)[373].

Существует интересная параллель нашим индийцам на севере Европы. Это рассказ Страбона об индийце, заброшенном бурей из Индии в Египет. В этом рассказе (Strabo II, 3, 4) Посидоний, повествуя о Эвдоксе из Кизика, который прибыл в Египет в царствование Эвергета II (170–116 до н. э.), приводит такой факт:

Между тем… какой-то индиец в это время был случайно доставлен к царю береговой охраной из самой впадины Аравийского залива. Доставившие индийца заявили, что нашли его полумертвым одного на корабле, севшем на мель; кто он и откуда прибыл, они не знают, так как не понимают его языка. Царь же передал индийца людям, которые должны были научить его греческому языку. Выучившись по-гречески, индиец рассказал, что, плывя из Индии, он по несчастной случайности сбился с курса и, потеряв своих спутников, которые погибли от голода, в конце концов благополучно достиг Египта.

^{Илл. 28. Контуры Евразии по античным представлениям (по: Dion 1977)}

Важно отметить, что весь этот и другие рассказы Посидоний приводит с одной целью: «Из всего этого… выясняется, что океан обтекает вокруг обитаемую землю» (Strabo II, 3, 5). Как мы видели, точно такое же место в аргументации Мелы и Плиния занимает эпизод об индийцах в Германии — этим доказывался тезис о том, что Океан окружает землю со всех сторон, в том числе с севера.

Скептик Страбон, в отличие от Мелы и Плиния, доверявших Корнелию Непоту, не поверил в этот рассказ Посидония (II, 3, 5):

…Невероятно, чтобы индийцы, которые плавали где-то вне залива, заблудившись, попали в залив (ведь его узость при устье указала бы им на ошибку); и если бы они нарочно вошли в залив, то у них не было бы предлога объяснять это тем, что они сбились с пути или столкнулись с непостоянными ветрами. И как же они могли допустить гибель всех, кроме одного, от истощения? А если индиец остался в живых, то каким образом один смог управлять кораблем, который имел немалые размеры, так как был пригоден во всяком случае для плавания в открытом море на столь большом расстоянии? И что это за быстрота при изучении греческого языка.

Вся эта история не особенно далека от выдумок Пифея, Эвгемера и Антифана. Тех людей можно еще извинить, как мы прощаем фокусникам их выдумки, ведь это — их специальность. Но кто может простить это Посидонию, человеку весьма искушенному в доказательствах и философу? Это у Посидония получилось неудачно.

Несомненно, если бы Страбон знал об индийцах, заброшенных бурей через Северный океан в Западную Европу, он бы не преминул найти и здесь множество реальных несообразностей и нелепостей, которые делались в угоду умозрительной теории — теории Океана, окружающего со всех сторон ойкумену. В частности, он обнаружил бы противоречия в описании Мелой и Плинием северо-востока ойкумены, не дающие возможности проплыть из Индии в Германию, заметил бы, что замерзший Ледовый океан дает мало шансов проплыть по нему столь длительный путь, удивился бы, откуда нашлись в Германии (или Галлии) переводчики и на каком языке разговаривали римляне с индийцами и т. д.

Итак, мы можем констатировать, что в античности существовало представление о судоходности Северного океана и о возможности пройти по Северному морскому пути из Атлантики в Тихий океан, даже если это представление основывалось на архаических космологических и утопических идеях о северной оконечности ойкумены.