– Похоже на барабан старых пулеметов, – сказал Марко.

– Или гептакиклос с шапочкой, – вставил свое Касс.

– Колесо рулетки! – добавила Эли.

Мои мозги лихорадочно работали.

– Может, это шифр. Думайте. Когда мы вошли в лабиринт в горе Оникс… когда застряли у входа в подземную пещеру… нам удалось справиться!

– Потому что у нас были подсказки, – заметила Эли. – Стихи.

– В стихах говорилось о числах, – напомнил Касс. – По большей части о числе семь.

Эли коснулась одного из подвешенных на веревочке кубика.

– Их тут тоже семь. Напоминают дверные звонки.

И она по очереди потянула за каждый, но ничего не произошло.

– У нас тут рисунок, а не стихи, – вздохнул Марко.

– Да, но это гептакиклос, Марко, – сказал я. – Круг семи. Семь кубиков. Кто бы это ни соорудил, он точно знал о локули! Он наверняка там. Я слышу Песню.

Я сделал шаг назад. Мозги отказывали. Звук заглушал разум. Я все ждал, когда вновь раздадутся крики виззитов, стражников. Где они застряли?

«Числа… порядок десятичной дроби…»

– Эли, напомни, что ты говорила насчет какого-то особого порядка в десятичной дроби? – попросил я.

Она задумчиво кивнула.

– Если взять любую дробь со знаменателем семь – одна седьмая, две седьмых, пять седьмых – неважно, – и перевести ее в десятичную, то получишь один и тот же набор цифр, который будет повторяться раз за разом.

– Ненавижу дроби, – простонал Марко.

– Ежот я, – согласился Касс.

Я попытался вспомнить этот порядок.

– Ладно, берем одну седьмую. Получается единица, деленная на семь. Мы уже использовали этот порядок, чтобы открыть замок.

– Посветите мне, пожалуйста, – Касс присел и начал чиркать по земле:

– Чувак, ты умеешь делить в столбик? – удивился Марко. – Калькулятором не пробовал пользоваться?

– Сто сорок две тысячи восемьсот пятьдесят семь миллионных! – не обратив на него внимания, возвестил Касс. – Если продолжить, получатся те же цифры, в том же порядке.

– Ладно, давайте попробуем, – Эли тут же дернула за первый кубик и потянулась к следующему. – Один… четыре… два… восемь… пять… семь!

– Вуаля! – воскликнул Марко, дернув за задвижку.

Безрезультатно.

Вдалеке послышались голоса. Едва различимые, но в них все же ясно слышалась ярость.

– Нам не выбраться отсюда живыми, – прошептала Эли.

Я помотал головой.

– Стражники уже давно должны были быть здесь, – возразил я. – Думаю, они напуганы. Если повезет, у нас есть еще немного времени.

Краем глаза я заметил под соседним камнем какое-то резкое движение и инстинктивно отпрыгнул. Показалась голова, и к нам шаркающей походкой направился огромный ящер. Леонард, затаившийся до того момента в кармане Касса, выпрыгнул на землю.

– Эй, а ну назад! – закричал Касс.

Он наклонился, подхватив любимца, и в эту секунду к нам метнулась чья-то тень.

– Зу-у-кулулулу! Какк! Какк! Какк!

Захлопали крылья, и огромная черная птица, спикировав к земле, приземлилась почти ровно в том месте, где стоял Леонард, вонзив когти в расчеты Касса. С разочарованным криком она прыгнула на вавилонского ящера, промахнулась и улетела прочь, не замолкая ни на секунду.

Голоса за стеной затихли. Я различил удаляющиеся шаги стражников.

– Она уничтожила мое деление, – вздохнул Касс, смотря на следы когтей на земле.

«Эти знаки, может быть, и выглядят для тебя птичьими следами на песке, но они являются числами».

В воображении вспыхнуло горящее от нетерпения лицо Бегада, когда он пытался загрузить нас знаниями. Я вновь взглянул на гептакиклос.

– Это не шляпка, – сообразил я. – Это клинообразное число! Помните, Бегад пытался нас ему обучить? Но я не помню…

– Единицы! – воскликнула Эли. – Этим символом обозначали единицу!

– А раз их здесь два… – начал Марко.

– Две седьмых! – перебил его я. – Нужно рассчитать два, деленное на семь!

Касс быстро стер прошлое вычисление и процарапал новое:

– Те же цифры, – наконец сказал он, – но в другом порядке. Как я и говорил.

Очень осторожно я дернул за второй кубик. Затем за восьмой. За пятый. Седьмой. Первый. И четвертый.

С громким «клац» задвижка скользнула вниз, и дверь открылась.