Гордон говорил. Его слушатели охотно подались вперед, с большим интересом.

— …Не только мои носильщики дезертировали, но и мой аскари тоже. Я остался посреди тропических джунглей — единственный белый человек на сотни миль. Запасы у меня были, но из вооружения только двуствольное ружье.577 для охоты на слонов, пистолет, ятаган и тяжелая сабля арабского производства. К винтовке у меня было патронов восемьдесят, двести для пистолета, а остальное утащили носильщики и аскари. И я видел очень мало пользы в том, чтобы отправиться на побережье. Я находился настолько далеко от берегов, что у меня было ощущение, что не важно в какую сторону идти, но в любом случае нужно было нырнуть подальше в джунгли… И, судя по всему, поблизости не было никаких туземцев. Наконец, я выбрался из чащобы и оказался на полосе песка — на краю пустыни. Вдали я увидел горы. Эту пустыню я тоже пересек. Жара была страшная. Солнце палило яростно, превратив землю в жесткую, бесплотную равнину. Там не было никаких оазисов, никаких источников. Ничего, кроме песка и скал. Но полоса пустыни оказалась не такой уж широкой. За ней шла полоса саванны — холмистая равнина, поросшая высокой качающейся травой… Там было много дичи, и там жили племена чернокожих. Они были дикими, воинственными — лучники и всадники… У них были лучшие лошади из тех, что я когда-либо видел. Но от них было легко ускользнуть. Вскоре я вышел к одной из деревень, которая стояла на видном месте на холме, и была огорожена высоким частоколом. Никем не замеченный, я проскользнул в деревню и внезапно появился перед племенем. У меня сложилось впечатление, что они впервые увидели белого человека и хотя были поначалу враждебны, мне удалось доказать, что я — друг. Туземцы были высокими, хорошо сложенными, а женщины их были недурны собой. У них были типичные черты негроидной расы. Они говорили на языке, который напоминал язык банту, а я довольно хорошо говорю на нем, хотя отдельные слова и фразы звучали отлично от любого языка, который я когда-либо слышал. Их страна располагалась между пустыней и густыми джунглями. И там все время шла война… Люди в деревне называли себя сансаи… как я уже говорил, они были великолепными всадниками…

— Ха! Хорошие всадники, — протянул Лай Сингх, с новым интересом наклонясь вперед. — И хорошие бойцы?

— Из лучших, которых я когда-либо видел, — ответил Гордон. — Эти племена всегда сражаются между собой, а также против негров, которые живут в джунглях… Как я уже говорил, их страна граничит с джунглями на востоке. Негры сказали мне, что полоса саванны, где они жили с севера и юга, граничит с джунглями, которые образовывали огромный полукруг. Но на юге, юго-востоке и северо-востоке была пустыня, остановившая джунгли. А дальше лежали бесплодные скалы предгорий и горы… Негры равнин никогда не пересекали пустыню и редко рисковали заходить в джунгли, устраивая налеты на поселения негров, которых называли балингасами… А за джунглями, насколько я мог видеть, поднимались могучие горы со снежными вершинами. Однако, когда я заговорил о жителях джунглей, мои «друзья» отказались говорить. Заинтересовавшись этой странной сдержанностью, я обнаружил, что жители равнины считают их привидениями. Странные сказки. Они напоминали легенды. Рассказывали они о странном, жестоком народе. Время от времени их охотники появлялись из джунглей и совершали налеты на деревни, убивая людей и унося женщин. Как рассказали сан-саи, горные жители принадлежали совершенно иному племени, чем балингасы. Жили они в таинственных горах и считались страшным народом. По-видимому, они тоже были неграми, но принадлежали совершенно иному племени. Мне даже показали кинжал, отобранный у налетчиков. Вот он.

И Гордон положил кинжал на стол.

Стив Эллисон взял клинок, а остальные столпились вокруг него, чтобы лучше разглядеть странное оружие.

Клинок был длинным, прямым и тонким, обоюдоострым, из тонкой голубой стали. На его поверхности были выгравированы едва различимые линии, которые казались странными письменами. Стальная гарда была отделана золотом. Рукоять тоже была отделанна золотом. Маленькие камни — без сомнения натуральные алмазы и рубины — были вставлены в рукоять, и один большой камень был в навершие. На одной стороне рукояти имелась небольшая пластина, и на ней с невероятным мастерством был вырезан лев.

— Мастерски исполнено, — заметил Омар-бей. — Никогда не видел такой качественной работы.

Глаза Яр Али Хана сверкнули, когда он крутанул кинжал.

— А как этот кинжал оказался у вас, сахиб? — спросил он. — Убил трех, а может четырех негров или забрал хитростью?

— Ни то, ни другое, — усмехнулся Гордон. — Хранил его священник из сансаев, и он обменял его мне за то, что я показал, а потом научил его нескольким фокусам.

— А что вы стали делать после того, как получили кинжал? — спросил Абдул Эль Кадоур.

— Как вы можете догадаться, я захотел увидеть землю, где был сделан такой кинжал, — продолжал Гордон. — Я попытался убедить сансаев сопровождать меня, но все они отказались и попытались отговорить меня. «Тебя убьют балингасы или дикие звери, обитающие в джунглях. Лучше оставайся в земле сансаев, и мы сделаем из тебя вождя. Ведь ты помогал нам в сражениях с другими племенами». В общем, никто из сансаев не стал сопровождать меня, и я отправился в одиночку. Много воинов провожало меня до границы джунглей, но дальше я отправился один. Эти джунгли были густыми, с густым подлеском и могучими деревьями, которые иногда поднимались на сотни футов. Многие из пород деревьев были мне незнакомы. Некоторое время я прорубал себе дорогу с помощью ятагана, который был хорошо приспособлен к подобной работе, так как был тяжелым, длинным и выкованным из великолепной стали… А потом я вышел на узкую тропинку, которая была скорее всего протоптана балингасами. Дальше я пошел с осторожностью. Я крался мимо деревьев, которые были настолько огромными и стояли так близко друг к другу, что я мог с легкостью путешествовать по ветвям от дерева к дереву. Пройдя несколько миль, я увидел, что джунгли становятся все гуще и гуще. Тут было меньше кустарника, хотя деревья стали еще больше.

Их верхние ветви перепутались так, чтобы закрыть небо и большую часть солнечного света, за исключением той части, что фильтруется через ветви. Жуткое место. Я заметил следы львов, леопардов и оленей, а потом неожиданно нос к носу столкнулся с огромной гориллой. Я был удивлен, обнаружив гориллу в этой части Африки, и был удивлен, когда с диким визгом она прыгнула на меня. Её большие волосатые руки схватили меня. В книгах говорилось, что гориллы очень редко нападают на человека… Эта зверюга застала меня врасплох и чуть не раздавила, но прежде я успел ударить её своим ятаганом. Когда тварь отпустила меня, я откатился в сторону от того места, где мы боролись. Маленькие, свинячьи серые глаза твари уставились на меня, безобразно злобные, так что я вздрогнул… Я отправился дальше и уснул в развилке большого дерева, что на сто футов понималось над землей… На следующий день я продолжил путешествие через джунгли и пошел дальше по тропе, протоптанной балингасами. А потом появились и они. Я спрятался на дереве и с интересом наблюдал за ними. Их было человек десять, такие же высокие как жители равнин, но не настолько, как сансаи. Одеты они были только в набедренные повязки, вооружены луками и длинными копьями. Они шли беззвучно, двигались гибко, как леопарды… И когда они проходили под ветвями, где я сидел, сук сломался. Балингасы с удивлением повернулись и увидели меня. Несколько мгновений шел неравный бой. Их копья метались, словно змеиные языки, а я со всем своим мастерством использовал ятаган. Я ранил одного приемом мамелюков, а потом одним ударом добил его, а другого достал, рубанув сверху вниз. Я упал, схватившись за винтовку, откатился и, выпалив одному из негров прямо в лицо, скрылся среди деревьев, бросился в самые заросли. Негры преследовали меня, и стрелы свистели у меня над головой… Но, когда я скрылся среди кустов, балингасы не последовали за мной, и вскоре я сбежал от них.

— И почему же негры не последовали за вами? — поинтересовался Омар-бей.

— Гориллы, — ответил Гордон. — Я никогда не видел их в таком количестве ни до, ни после. Но они двигались по верхним ветвям деревьев и были много больше, чем любая обезьяна, которую я видел и о каких слышал. Самцы горилл весили от трехсот до пятисот фунтов. И их свирепости можно было только подивиться. Как я уже говорил, гориллы редко нападают на человека, но эти твари из джунглей балингасов оказались совершенно иными. Каждый раз, когда одна из больших обезьян видела меня, она бросалась ко мне яростно, безобразно крича и завывая. Однако мне всякий раз удавалось ускользнуть от них, несмотря на то, что я был нагружен оружием, боеприпасами и продовольствием… Пробродив по джунглям несколько дней, я наткнулся на большое озеро. На берегу я нашел заброшенную, разрушенную деревню, похожую на те, что краем глаза видел в джунглях. Это показалось мне довольно странным. За озером, усеянным многочисленными небольшими островами, тоже были джунгли, а горы располагались много дальше, возможно, в нескольких милях от берега. Я построил грубый плот, сделал парус из листьев бамбука, скрепив их вместе шипами, и поплыл на нем через озеро… в воде было много самой разнообразной рыбы, в том числе и больших пресноводных акул, чрезвычайно агрессивных и прожорливых… Я переплыл через озеро и вновь углубился в джунгли. Время от времени я натыкался на деревни балингасов. Но жителей тут было намного меньше, чем на другой стороне озера, которое из-за отсутствия иного названия я назвал Озером Балингасов… А потом из джунглей я вышел в лес. Деревья там были поистине гигантскими — в сотни футов высотой. Они росли довольно далеко друг от друга, но их ветви закрывали большую часть солнечного света. Там вроде никто не жил. Не было никаких деревень. Но что меня поразило больше всего: местные человекообразные обезьяны боялись меня и не только… Несколько горилл пронеслось по кронам деревьев, испугавшись чего-то… Я решил, что если в этом лесу таиться что-то ужасное, что даже чудовищные гориллы этого испугались, то я определенно, не хотел встречаться с этим, так что дальше отправился, двигаясь более осторожно. Тут путешествовать было много легче. Я забрался на вершину дерева, которое возвышалась над остальными, и осмотрелся… Вокруг меня на бессчетные мили простиралось море раскачивающихся вершин. К северу и к югу расстилались леса и джунгли. Я видел и саванну, и полосу пустыни.

— Вы видели все это? — с недоверием воскликнул Стив Эллисон.

— Конечно, — улыбнулся Гордон. — У меня же с собой был бинокль… К востоку тянулся огромный лес, упирающийся в горы. Сразу за лесом шли джунгли. Нагорье заросло вельдом, напоминая степи Северной Азии… Горы сами по себе не казались уж столь крутыми, а за возвышенностью, на предгорьях раскинулся еще один лес… Как я уже говорил, на вершинах лежал снег… Отправившись дальше, я натолкнулся на дерево с огромным дуплом, находившимся футах в пятидесяти от земли. А само дерево было таким огромным, что большая полость в стволе не ослабила его ни к коей мере. Я решил провести ночь в этом дупле… Ночью этот огромный лес был жутким местом. Там не было никаких звуков, кроме завываний ночного ветра, проносящегося среди больших деревьев. Ветер шевелил ветви и листья, наполняя лес странным шепотом. Спутанные ветви деревьев сформировали своего рода крышу, через которую пробивался лунный свет, и этот свет был таким тусклым, что даже мои тренированные глаза не могли ничего разглядеть… Где-то в ночи меня разбудило осознание того, что нечто ужасное проскользнуло неподалеку от дерева. С винтовкой в руке я выглянул из дупла, но в тени гигантских деревьев ничего видно не было. Единственное, что я ощутил, так это сильный запах рептилии. Однако я чувствовал, что тварь, кем бы она ни была, ушла дальше в лес… На следующее утро, под большим деревом я нашел следы этого существа. Они были огромными — пальцы широко расставлены, что-то вроде когтей чудовищной птицы. Но это были не следы птицы. Я видел такие следы на скалах и на больших камнях в Дакоте и степях Монголии. Видимо, эти существа и были теми самыми бесами, о которых говорили легенды сансайев.

— Дьяволы, несомненно, — прогрохотал Яр Али Хан.

— Я не хотел выслеживать тварь, которая оставила эти следы, — продолжил Гордон. — К тому же я был уверен, что встречу еще подобных существ до того, как выйду из джунглей… Вскоре я заметил какое-то чудовище, пробирающееся через лес. Я присел и стал ждать. А потом за деревьями заметил странное, чудовищного вида существо, которое двигалось совершенно бесшумно… Хотя, я знал совершенно точно, что увижу, я не мог поверить своим глазам. Среди деревьев стояло чудовище по крайней мере футов двадцать ростом, словно ужасное кенгуру — злая рептилия… большой динозавр!

— Динозавр! — воскликнул Стив Эллисон.

— Динозавр, — ответил Гордон. — В тот момент я, казалось, перенеся на миллион лет в каменный век… Там, в полной тишине, в тени могучих деревьев передо мной застыло чудовище, древнее, чем сам мир. У меня появилось странное ощущение, что я самым чудесным образом перенесся назад в древние времена. Я даже с удивлением взглянул на свою винтовку, которую сжимал в руке, словно ожидал увидеть не какое-то современное оружие, а каменный топор. С большим трудом я избавился от чувства нереальности, и убедил себя, что я просто попал в какую-то странную страну, а не проскочил в далекое прошлое. Огромный динозавр стоял, оглядываясь маленькими глазами, а потом пошел вперед, с каждым шагом покрывая огромное расстояние, словно кенгуру… Я вскинул винтовку к плечу и дважды выстрелил, и гигантская рептилия упала на землю. Сомневаюсь., что винтовка меньшего калибра остановила бы эту чудовищную рептилию. Я вырезал коготь твари, явившейся в наш мир из глубины веков. Вот.

И рассказчик положил на стол огромный изогнутый коготь. Тот был футом длиной, изогнутый, острый, словно стальной клинок.

Стив Эллисон постарался представить себе рептилию, которая могла носить такой коготь, и пожал плечами, когда понял, что едва ли сможет вообразить подобное чудовище.

Яр Али Хан выругался себе в бороду.

— Это был дьявол, — проговорил он. — Это, без сомнения был ифрит, сахиб.

— Это было чудовище ужаснее любого демона, — ответил Гордон. — Я нашел много признаков присутствия динозавров в лесу и понял причину, по которой балингасы не жили в лесу, и почему приматы так быстро и бесшумно двигались по этому лесу… Издали я видел и других динозавров, но больше не сталкивался ни с одним из них лицом к лицу, и всякий раз завидев их издали, старался ускользнуть, прятался за большими деревьями и молча спешил прочь… Наконец я вышел из леса и наткнулся на болото. Жуткая трясина и застойное озеро — обитель рептилий. Но болото было не очень широко, и я пересек его, то шагая по воде, то прыгая с кочки на кочку… Перебравшись через болото, я вошел в полосу джунглей, которую видел с большого дерева. Это оказались джунгли колючих деревьев. Деревья были большими и росли близко друг к другу. А шипы — твердыми, почти как сталь. Я проложил себе дорогу через эти джунгли с помощью ятагана, и это оказалось нелегким делом… Но мне было интересно, откуда появились ужасные черные люди, о котором рассказывали мне сансаи. Я не нашел никаких их следов ни в джунглях, ни в лесу балингасов, хотя, конечно, я только начал путешествие, отправившись по более или менее прямому маршрута. Но я верил, что они жили в горах… Однако, каким образом они прошли через джунгли и болота, чтобы совершить налет на деревни равнин, я понятия не имел. Я не нашел никаких следов, которые могли бы указать, какими путям двигались эти люди. В джунглях не было тропинок, ни один терновый куст не был поломан… Миновав джунгли, я вновь вышел на пологие холмы. Они являли собой сильный контраст по сравнению с местностью, по которой я путешествовал последние несколько дней. Тут росла высокая трава, и сотнями паслись олени, газели, бизоны и также много диких лошадей, прекрасных, как арабские скакуны.

Степи протянулись на многие мили, а дальше начиналось огромное плато, где раскинулся большой лес. Еще дальше к востоку поднимались могучие горы. Я сплел лассо из трав и поймал дикую лошадь. Я наполовину приручил её, по крайней мере, в достаточной степени, чтобы ездить. Вот так я и добрался до леса. На опушке я собирался отпустить лошадь и отправиться дальше пешком, когда увидел первые пятьдесят всадников, приближающихся галопом. Я поехал в их сторону и вскоре был достаточно близко, чтобы рассмотреть, что это негры, и я был уверен, что они из того самого народа, о котором говорили сансаи. Роста они были огромного и отлично сложены. У них оказались благородные черты, высокие, широкие лбы, вовсе не негроидные черты лиц, хотя кожа черная. Они были едва одеты: только набедренные повязки, нарукавники и сандалеты, которые выглядели так, словно сделаны из золота, и отделанные драгоценными камнями. Всадники были вооружены длинными копьями, луками, короткими мечами и ножами. Некоторые из них носили маленькие круглые щиты. Они восседали на великолепных, богато украшенных скакунах, хотя вместо седел использовали кожаные подушки… Вот так выглядели воины, которые поехали мне навстречу. Они проигнорировали мои мирные намерения и налетели на меня. Три или четыре всадника выскочило вперед остальных и с дикими криками понеслось вперед, размахивая короткими клинками… Я видел, что их не интересует ничего, кроме битвы. И я дал бой. С помощью своего ятагана я зарубил четырех негров, прорвал их ряды, не дав меня окружить, рубя клинком налево и направо. Они погнались за мной, а я помчался к лесу, и моя лошадь летела сломя голову… Мне удалось быстро оказаться вне пределов досягаемости их луков… Все негры бросились за мной, и в итоге меня преследовало человек двести. Тогда я испробовал свою винтовку, выстрелами выбив двух всадников из седел. Но это не испугало остальных… Когда я углубился в лес, то увидел другую группу чернокожих всадников, которые отправились перехватить меня. Неподалеку было скопление огромных валунов. Спрыгнув с лошади, я оказался рядом с ними и отпустил несчастное животное. Она помчалась прочь по степям, и черные люди не приложили никаких усилий, чтобы поймать её. Воины кружили у валуна, точно так же как индейцы, посылая стрелы в мою сторону. Но я спрятался среди камней, так что ни одна стрела не коснулась меня. За это время мне удалось разобраться еще с двумя неграми… тогда чернокожие воины, обнаружив, что верхом им до меня не добраться, спешились. Я видел много яростных сражений и много свирепых бойцов. Я видел как сражаются казаки, воины Мого, Газии и зулусы. Но эти черные дьяволы превосходили их в дикости и отваге… Их ничто не пугало. Я опустошил дважды магазин моей винтовки на слонов и барабаны моего револьвера. А потом, не останавливаясь, несколько из них перепрыгнули через валуны и бросились на меня с копьями и мечами, и среди скал и валунов мы боролись, человек против человека, сталь против стали…

— Эх, жаль меня там не было, — пробормотал Яр Али Хан, поигрывая рукоятью своего тулвара.

— Я отчаянно защищался, — продолжал Гордон. — Но они связали меня… Их было слишком много… Я был удивлен тем, что они не убили меня, но мне скрутили руки и ноги, перебросили через круп лошади. Они погрузили мой арсенал на другого скакуна, осторожно обращаясь с огнестрельным оружием. А потом все мы отправились дальше, оставив мертвых… Чернокожие люди направились на юго-восток вдоль опушке леса. Когда наступила ночь, они разбили лагерь, оставив меня. Ноги у меня были свободны, но руки они мне связали и привязали к дереву, и ещё приставили огромного воина в качестве тюремщика наблюдать за моим оружием, которое сложили кучкой неподалеку, считая, что оно обладает некой сверхъестественной силой. В ту ночь мне удалось выскользнуть из своих уз и бежать, оставив тюремщика, лежавшим без сознания, сраженного его же собственным копьем… Я отправился в лес, и он оказался чем-то вроде леса балингасов. Тут не было подлеска с высокими и могучими деревьями, но ему не хватало сверхъестественной тишины и мрака… Это, как я уже говорил, было огромное плато. Тут обитали львы, леопарды и другие дикие звери… Я пробирался через лес, стараясь не приближаться к местным жителям. Негры тут были того же народа, как те, что пленили меня… Я добрался до гор и нашел, что они чем-то напоминают Гималаи, но не настолько огромные, высокие и бесплодные.

— Ни одни горы не могут сравниться с Гималаями, — заметил Яр Али Хан с уверенностью и удовлетворением.

А Гордон тем временем продолжал:

— В горах я обнаружил брошенный очень древний город из гранита и камня, напоминавшего мрамор. Архитектура показалась мне странной, напоминавшей некоторые постройки Ассура, что-то из искусства Древней Греции, и отчасти напоминала строения египтян… Это был большой город, расположенный на высоком плато. Город защищала высокая стена, большая часть из которой еще была цела… Я вошел в этот город через высокие ворота и с большим интересом начал исследовать его. Высоко в горах лианы и лишайники не растут, как в джунглях, и город тут был не скрыт, как случилось, будь он в джунглях… Львы и леопарды рыскали по древним улицам и зданиям, но я был очень осторожен. Впрочем, звери и не пытались напасть на меня… в одном конце города я увидел большое здание, которое, как мне показалось, я видел издалека. Должен прибавить, мне это здание показалось много новее, чем остальные строения в городе… Приблизившись с опаской к этому строению, я увидел, что это великолепное сооружение, достойное королевского дворца. И стояло оно на открытом пространстве. Не было никаких зданий поблизости от него. Строение сильно напоминало один из великих столпов Карнака… Огромные двери с гигантскими арками поддерживали толстые и высокие колонны. Портик крыши протянулся вокруг всего здания. В этом отношении сооружение напоминало древнеримские резиденции, но его можно было использовать как форт. Каменные блоки были установлены между колонн, и стена из них, доходившая высотой до десяти футов, шла вокруг всего здания. В стене через равные промежутки зияли бойницы, а сама стена выглядела очень основательной… Я осторожно прошел вдоль неё и замер, когда услышал звон оружия, а потом шорох шагов. Однако эти люди были скрыты от меня огромными колоннами… Я метнулся за одну из колонн, спрятался, а потом, выглянув, увидел дверной проем. Шагнув внутрь, я оказался в лабиринте комнат и коридоров, разбегающихся во все стороны без какого-то определенного плана, хотя, считаю, подобная планировка помещений характерна для жилищ обитателей этой страны. Миновав множество комнат, я добрался до винтовой лестницы, поднялся на второй этаж. Многие из комнат, которые я миновал, выглядели жилыми. Особенно это бросалось в глаза на втором этаже… От лестницы отходил широкий коридор, и я отправился по нему в глубь дома. Вскоре я оказался у широкого дверного проема, который вел в комнату, выглядевшую более странной, чем все то, что я видел раньше. И я был уверен, что там кто-то есть. Я ведь знал, что кто-то обитал в этом странном здании. Несколько раз мне казалось, что я слышал чьи-то шаги и лязг оружия. Но я так и не увидел ни одного обитателя. Прислушавшись, я решил, что в комнате только один человек. Сжимая в руке ятаган, я отправился дальше. Представьте мое удивление, когда я увидел женщину. Она вскочила с испуганным криком, да и я остановился в изумлении. Женщина была белой!

— Белая! — воскликнул Абдул Эль Кадоур.

— Белая и очень красивая, — заверил Гордон. — Молодая девушкой — стройная, среднего роста. У неё были длинные, волнистые, золотистые волосы, фиолетовые глаза. Красавица. За всю свою жизнь я не видел черт прекрасней… Её глаза искрились от смеха, а на лице играла счастливая улыбка. Однако на её румяных щечках были следы слез, а на изящной руке — синяки. Впечатление такое, что с ней тут обращались очень грубо. Одежда её была из какого-то мягкого белого материала — без рукавов, с низким вырезом, подпоясанная тонким тряпичным пояском. Юбка чуть ниже колен открывала стройные босые ножки… Увидев меня она отшатнулась, вытянула руки, словно собираясь защититься от удара. Её лицо скривилось от ужаса… Я убрал саблю в ножны и сделал несколько шагов, вытянув вперед пустые руки, ладонями наружу в универсальном знаке мира… Незнакомка, казалось немного успокоилась, и бояться стала чуть меньше. Я попытался заговорить с ней на нескольких языках и диалектах, но она не могла понять мою речь и жестом предложила мне помолчать… наконец она нерешительно шагнула мне навстречу и робко с большим интересом коснулась моей руки, моего лица, моей перевязи. Она напомнила мне ребенка с новой игрушкой, и схожесть стала еще больше, когда она улыбнулась… Потом она остановилась и еще раз оглядела меня. Она явно нервничала, взяла меня за руку и потянула к двери, но не к той, через которую я вошел… Однако я не спешил. Я не был уверен в том, как мне поступить дальше. Тогда она стала делать мне знаки: указала на меня, а потом встала на цыпочки, потянулась, как только могла, а её рука вытянутая в высоту словно показала на кого-то очень высокого, а потом она указала на мой ятаган, и сделала жест, словно достает воображаемое оружие из воображаемых ножен и нанесла удар в мою сторону… Я решил, что она хочет сказать мне, что большой человек с мечем придет и убьет меня, если я останусь. Потом она снова подтолкнула меня к двери. Однако я ничуть не испугался. Я хотел увидеть человека, которого она описала. Я не собирался прятаться за женские юбки… И тут я услышал шаги — кто-то шел в нашу сторону. Девушка пришла в ужас. Она схватила меня за руку, потянула к двери. Я осторожно оттолкнул её, и в этот миг огромный человек вошел в комнату. Он и в самом деле был большим. Я никогда не видел такого огромного парня. Он был белым, но одет как черные воины, которые пленили меня. Он носил сандалии, набедренную повязку, головной убор из перьев и варварские украшения из золота и серебра на руках и ногах, а на поясе висел длинный прямой меч… Кроме того, у него на поясе был кинжал в золотых ножнах. Я сразу понял, кто здесь главный, и совсем не из-за его одежды. Лицо его было красивым, но жестоким. Он вел себя словно атаман бандитов, гордый, высокомерный, надменный. Я возненавидел его с первого взгляда… Он тут же остановился в изумлении и обратился к девушке на каком-то неизвестном мне языке. Девушка ответила смиренно, и по её позе, испуганному взгляду я окончательно убедился, что мое предположение верно, и красавица или рабыня, или пленница… Она подошла к своему господину, протягивая руки призывно и, видимо, умоляя о чем-то. Судя по всему, она просила за меня, и это не уменьшило моей антипатии к гиганту… В ответ он лишь рассмеялся и насмешливо отмахнулся от неё, а потом, обнажив меч, шагнул ко мне, знаком приказывая бросить ятаган. Я, естественно, отказался. Казалось, он доволен таким моим решением. Зло улыбаясь, он шагнул вперед, неторопливо, как двигается леопард, перед тем как напасть на добычу… А когда он занес меч для удара, я подскочил под его руку и нанес ему три удара ятаганом… Он взмахнул руками и пал. Меч вылетел из его рук и со звоном покатился по мраморному полу… Я замер готовый услышать топот ног и звон оружия, но ничего не услышал… Тогда я посмотрел на девушку. Она наклонилась. Её глаза широко раскрылись от удивления. Казалось, она совершенно не боялась, и во взгляде её было реальное облегчение, когда она окончательно убедилась, что гигант мертв. Видимо, она и в самом деле была его пленницей… Я с интересом рассматривал оружие своего мертвого противника, когда она, взяв меня за руку, сделала жест в сторону двери. Я решил, что она уговаривает меня бежать вместе с ней, и, возможно тем самым помочь ей освободиться… Однако перед тем, как уйти, я взял кинжал вождя и отдал его девушке. Она осторожно взяла его и заткнула за пояс… Я же забрал меч из голубой стали с рукоятью, отделанной золотом с бриллиантами и рубинами, так же как у кинжала, который я раздобыл у жреца сансаев… Девушка отвела меня в другую комнату, а затем провела по лабиринту комнат и коридоров, таких же, как я уже прошел… Несколько раз нам пришлось прятаться за колоннами, когда мимо проходили воины, иногда группами, иногда поодиночке, иногда они шли маршируя. Но все они напоминали человека, которого я убил — крупные мужчины, хорошо сложенные, с отлично развитой мускулатурой. Некоторые, казалось, были более высокого ранга, чем остальные. Но никто из них не держался столь высокомерно и надменно, как гигант, которого я убил… Вскоре мы вышли в длинный, широкий коридор, который заканчивался крутой, винтовой лестницей… Девушка уже начала спускаться, когда в другом конце коридора появился отряд марширующих воинов. Мы бросились вперед, но они увидели нас, и в одно мгновение коридор наполнился вооруженными воинами, которые стали выскакивать из каждой двери, стоило им только услышать крики тех, кто первыми увидели нас… Существовал только один путь спасения — вверх по лестнице. Прежде чем мы оказались на полпути к верхней площадке, воины буквально роились у нас за спиной, но на узкой лестнице, нас было не так-то легко взять… Однако их число заставило меня отступить, хотя я буквально застелил лестницу телами. Я сломал три меча, всякий раз выхватывая новый клинок из рук противников. Тем не менее, я не смог их остановить, они велим себя как звери, нападали молча, рубя и коля мечами кинжалами, карабкаясь по телам убитых мной воинов… В итоге я оказался на вершине лестницы, а мои противники на середине её. Я от швырнул очередной обломок меча и потянулся за своим ятаганом, когда девушка осторожно коснулась моей руки… Мы оказались в таком же длинном и широком коридоре, как тот, что был внизу. От него в разные стороны отходили другие коридоры, и девушка, взяв меня за руку, быстро повела в самое сердце этого лабиринта…