Хоть дорога к дому двойняшек и заняла не более получаса, это время показалось Эстелле вечностью. Кабриолет чуть было не врезался в автобус, трижды проехал на красный и два раза выскочил на тротуар.

Отличная машина, но руль совсем не слушается! – пожаловалась Магда, стараясь перекричать радио и пронзительный свист ветра.

И вот наконец она остановила машину на маленькой благородной улочке под названием Чейни-уок, которая находилась прямо на набережной Темзы. Это было местечко с родословной, с высокими коваными воротами и старинными стенами домов, сплошь увитыми плющом. Вдоль тротуара стояли несколько блестящих «Ягуаров», парочка «Астон-Мартенов» и огромный белоснежный «Роллс-Ройс».

Девушки вышли из машины и направились к четырёхэтажному особняку, по которому вплоть до окон предпоследнего этажа тянулась цветущая пурпурными гроздьями глициния. Магда открыла калитку и пригласила свою гостью войти.

– Так вот как... вот где вы живёте? – запнувшись, спросила Эстелла.

– Да-а-а, – протянула блондинка, растягивая слово в своей излюбленной томной манере.

– Вам принадлежит весь этот дом?

– Ну конечно! – Магда рассмеялась. – Здесь очень миленько, не находишь? А вон там живут Мик с Марианной. – Она указала на соседний дом. – Мы часто с ними встречаемся.

Они миновали аккуратно подстриженную лужайку и вошли в прохладное фойе. Прямо напротив входа начиналась деревянная лестница, завитком уходящая вверх, на следующие этажи. На площадке, где она делала поворот, светилось большое витражное окно. Почти каждый сантиметр стен покрывали всевозможные картины. В небольшой нише между лестницей и ведущим в глубь дома коридором стояли антикварные напольные часы. А рядом с ними красовалось массивное сооружение из мрамора, розового дерева, зеркал и латуни, которое, судя по всему, служило в качестве вешалки для сумок и шляп. Магда непринуждённо набросила на него свои многочисленные покупки и направилась вверх по лестнице. Её подруга смущённо пошла следом. Миновав несколько дверей, они оказались в гостиной. Посреди комнаты, отделанной тёмными деревянными панелями, стоял кофейный столик с мраморной столешницей, а по разные стороны от него тянулись два низких малиновых дивана. На полу хаотично лежали мягкие подушки.

– Бетти! – позвала блондинка.

Откуда-то из глубин дома появилась женщина лет шестидесяти на вид. На ней была серая униформа и накрахмаленный белый передник.

– Да, мисс Морсби-Плам?

– На улице так жарко... – В доказательство своих слов Магда подняла со столика веер и принялась энергично им обмахиваться. – Принесёшь нам что-нибудь прохладное? Газированный лимонад, к примеру...

– Конечно, мисс.

Эстелла стояла молча, стараясь скрыть свой восторг. Двойняшки не только владели огромным особняком, но ещё и держали слуг! Ладно, возможно, эта женщина была их единственной служанкой, но всё же для девушки из полуразрушенного дома даже это казалось чем-то невероятным.

– Как же я устала, – произнесла Магда, сбрасывая с ног маленькие золотые сандалии. – Обожаю, когда тепло, но в Лондоне летом просто невыносимо. Мы подумывали о том, чтобы куда-нибудь уехать, но в этом году здесь должно быть весело как никогда. Так что, видимо, нам придётся улыбаться и терпеть, терпеть и улыбаться, и так пока не наступит осень.

Бетти вернулась с деревянным подносом, на котором стояли два запотевших стакана. В них пузырился светло-жёлтый напиток со льдом. Лёд... В Берлоге, конечно, стоял небольшой холодильник, который троица купила за десятку в кузове какого-то сомнительного грузовика. Вот только электричество в их заброшенный дом поступало незаконным образом из соседних зданий, так что его едва хватало на все приборы. Из-за частых перепадов напряжения у холодильника ребят было лишь два состояния: либо он производил незначительный холодок, либо начинал дымиться. И получить из него лёд совершенно не представлялось возможным.

Заботливая служанка подала к лимонаду глазированное имбирное печенье. И пока светловолосая богачка жаловалась на жару, Эстелла раздумывала, как бы незаметно его прикарманить.

– Хочу кое-что тебе показать, – объявила Магда как раз в тот момент, когда её подруга потянулась за лимонадом. В итоге Эстелле пришлось залпом опустошить половину стакана, чтобы не отстать от хозяйки дома, которая быстро зашагала вверх по ступеням.

Под ногами девушек лестница заскрипела. Но этот звук разительно отличался от того, что издавал пол в Берлоге. Тот скрипел пронзительно и протяжно, словно предупреждал: «Я могу рухнуть в любой момент. Ты полетишь вниз и умрёшь страшной смертью». В то время как деревянные ступени нежно мурлыкали: «Добро пожаловать домой! Добро пожаловать домой! Мы любим тебя! Добро пожаловать домой!»

Вдоль всей лестницы висели многочисленные фотографии и портреты, с которых глядели мужчины и женщины разных эпох. Причём все они так или иначе напоминали двойняшек: кто-то – светлыми волосами, кто-то – выразительными скулами, а кто-то – гордым скучающим выражением лица.

– Все эти люди – ваши родственники? – с интересом спросила Эстелла.

– Дорогая, – с озорной улыбкой ответила Магда, – род Морсби-Пламов уходит корнями далеко в прошлое. Какой-то наш предок оказал однажды услугу самой Елизавете Первой. С этого-то всё и началось. Наш дядя вроде бы канцлер казначейства. Ну или кто- то там ещё, кто связан с государственными деньгами. Другой дядя, Филипп, помогает королеве с важными делами. То ли с письмами, то ли с собаками... А может быть, и с кораблями. Наша семья владеет этим домом уже много веков. – Она махнула рукой в сторону портретов. – Видишь ли, когда наши родители умерли, любезные родственники отослали нас в школу-интернат. Потом мы какое-то время жили у дяди, после чего нас отправили в Швейцарию. И многие годы этот дом пустовал. Но теперь он наконец-то принадлежит нам. И мы планируем сделать его идеальным для пышных вечеринок. Но сперва его надо украсить. Вот чем мы планируем заняться этим летом, раз уж остаёмся в городе. Здесь будет шикарно. Знаешь, я видела в магазине одну невероятную идею – пол, целиком покрытый разноцветными матрасами. Представляешь, огромный зал, в котором все могут валяться на полу!

Девушки наконец добрались до самого верхнего этажа.

– В общем, дел здесь хватает, – продолжала блондинка. – Мама с папой увлекались антиквариатом... – Она говорила всё тем же лёгким небрежным тоном, но на этот раз Эстелла заметила в её глазах тень глубокой печали. Несмотря на все очевидные и многочисленные различия, подруг объединяло кое-что общее – боль утраты. – Так вот, среди вещей, которые они коллекционировали, есть очень неплохие экземпляры. Но иногда встречается и нечто совершенно ужасное, – щебетала Магда. Уязвимость, которую Эстелла обнаружила в ней всего секунду назад, исчезла без следа. – Я запихнула всё вот сюда. Надо бы разобрать эти вещи, но я понятия не имею, с чего начать.

Она распахнула двойные двери, ведущие в длинную просторную комнату. Та занимала всю переднюю часть дома вплоть до окон, выходивших в сторону Темзы. Это невероятное место напоминало что-то среднее между барахолкой и дорогим антикварным магазином. По центру стоял массивный стол, заваленный ящиками и коробками. А вдоль его края аккуратными рядами теснились всевозможные фарфоровые изделия. Под столом в окружении свёрнутых ковров притаились чьи-то бюсты. Чего здесь только не было: от столиков с вращающейся столешницей до диковинных ламп и часов!

– Сама видишь, какой тут бардак, – протянула Магда, закатывая глаза. – Понятия не имею, что вообще здесь лежит, но наверняка есть вещи, которые стоит сохранить. У тебя такой хороший вкус... Поможешь мне разобраться с этим хламом?

Эстелла с готовностью согласилась. По правде говоря, с той самой минуты, как они вошли в эту комнату, она яростно подавляла в себе желание броситься вперёд и начать рыться в коробах. Её намётанный глаз сразу обнаружил ящик со старинным кружевом и бархатом. А рядом, похоже, лежал свёрток с атласом. Кроме того, среди этих залежей старья вполне могла оказаться одежда. Что, если где-нибудь здесь лежит старинное платье с кринолином или какой-нибудь наряд от Шанель?

– Спасибо, что берёшь на себя эту ношу, – улыбнулась Магда. – Можно я оставлю тебя с ней наедине? Мне нужно кое-кому позвонить...

Эстелла кивнула в знак согласия, и её подруга направилась к выходу.

– Я попрошу Бетти принести тебе лимонад, – сказала она, остановившись на пороге, а затем прикрыла двери и побежала вниз по скрипучей лестнице.

Эстелла медленно бродила среди старинных вещей, заглядывая в многочисленные ящики и коробки. Она нашла несколько наборов столового серебра, прекрасный чайный сервиз и много других мелочей, которые так и напрашивались, чтобы их прикарманили. И при этом ей даже не требовалось в прямом смысле использовать карманы. Девушка могла просто наполнить вещами мешок, спустить его на верёвке в сад через одно из окошек, а затем, под покровом ночи, забрать все эти ценности себе. Возможно, Магда была бы даже рада избавиться от части ненужных вещей.

«Так нельзя, – тут же осеклась Эстелла. – Нельзя воровать у друзей». Вот только она не знала, могла ли считать двойняшек своими друзьями. Да, они познакомились всего несколько дней назад, но уже впустили её в свой роскошный дом и даже оставили здесь без присмотра. Разве безусловное доверие не является главным показателем дружбы?

Девушка и сама не знала ответа на этот вопрос. У неё не было в этом мире никого, кроме Джаспера и Хораса. Но их отношения едва ли могли служить примером того, какой должна быть обычная дружба. Друзья, как правило, не живут с детства под одной крышей и не делят на троих одну банку супа, изнывая от голода.

Покачав головой, Эстелла погнала прочь все эти навязчивые мысли. Она решила, что подумает о дружбе чуть позже, а пока полностью посвятит себя невероятным вещам, скрытым в коробках. Сперва девушка осмотрела большие сундуки. В них не нашлось никакой одежды, зато там лежали всевозможные ткани, портьеры, скатерти и гобелены. Её особое внимание привлекли великолепные кружевные занавески, несомненно связанные вручную. Судя по всему, они относились к эпохе правления Эдуарда VII. Из них могли бы получиться невероятные рукава для нового платья или, к примеру, полупрозрачный балдахин для кровати, через который по утрам красиво будет струиться солнечный свет.

Эстелла настолько увлеклась процессом, что не заметила, как дверь в комнату снова открылась. Она и дальше считала бы, что находится здесь совершенно одна, если бы человек в дверях не кашлянул, стараясь деликатно привлечь её внимание. Девушка подняла глаза, ожидая увидеть Бетти со стаканом холодного лимонада.

Но это была не Бетти.

– Привет! – произнёс знакомый мужской голос.

На пороге комнаты, прислонившись к дверному косяку, стоял Питер. При дневном свете он выглядел ещё более загадочным и красивым. Вот только его одежда опять не отличалась оригинальностью. На нём были всё те же коричневые брюки, но на этот раз в паре с цветастой рубашкой, которую ему явно посоветовал какой-то недалёкий человек с мещанским вкусом.

– Ага... – Это определённо был не лучший способ ответить на приветствие, и Эстелла тут же пожалела, что вообще открыла рот.

А юноша с любопытством осматривал её наряд.

– Ты что, притворяешься банкой бобов?

По тону Питера девушка не смогла определить, понравилось ли ему её новое платье. Она решила, что в этой ситуации правильнее всего будет излучать уверенность, вне зависимости от обстоятельств.

– Нет, – спокойно ответила она.

– Нет?

– Нет. Я притворяюсь двумя десятками банок бобов.

На лице юноши засияла широкая улыбка. Он вошёл в комнату и принялся рассматривать груды антиквариата.

– Как будто королева решила устроить гаражную распродажу, – заметил он. – Ты живёшь здесь вместе с Магдой?

– Я? – удивлённо переспросила девушка. – Живу здесь?

Питер улыбнулся:

– Да, это в точности то, что я спросил.

– Нет, – смущённо ответила Эстелла. – Я... По правде говоря, я никогда раньше здесь не была. Просто помогаю ребятам разобрать вещи.

– Представляешь, какое совпадение, – заметил юноша, приподняв одну бровь. – Я тоже никогда раньше здесь не был. Магда позвонила мне и сказала, что у неё есть старые музыкальные инструменты, на которые я, возможно, захочу взглянуть. И вот мы оба оказались здесь. Как тесен мир...

Девушка вдруг осознала, что изо всех сил сжимает в руках занавески, как будто они могут спасти её от неловкости. Она мысленно приказала себе расслабиться, но от этого лишь ещё сильнее напряглась.

– Тебя не обманули, здесь и правда есть на что посмотреть. – Она кивнула в сторону дальнего угла комнаты, где стояло нечто, отдалённо напоминающее пианино.

– Что ж, давай взглянем, ради чего я пришёл. – Питер уверенной походкой подошёл к музыкальному инструменту, наполовину скрытому под простынёй, и освободил его от пыльного покрова. Перед ним предстали два ряда клавиш из слоновой кости, обрамлённые изысканными узорами резного дерева. – Чёрт возьми! Вот это да!

– Что это такое? – поинтересовалась Эстелла.

– Клавесин, – ответил юноша.

Он взял несложный аккорд, и инструмент откликнулся отвратительным металлическим звуком.

– Совершенно расстроенный клавесин, – уточнил Питер. Он проверил ещё несколько клавиш, но они либо совсем не звучали, либо звучали так, словно инструмент пытался его оскорбить. – Возможно, это уже никак не исправить. – Он заметно погрустнел. – А жаль. Я бы не отказался от собственного клавесина. Видела что-нибудь ещё?

– Кажется, там лежало что-то со струнами, – ответила Эстелла, махнув рукой в глубь комнаты.

Юноша пошёл в указанном направлении и вскоре поднял с сундука прямоугольную деревянную коробочку.

– И кто же ты у нас? – пробормотал он, внимательно рассматривая инструмент. – Ты похожа на лютню, но слишком уж квадратная. Да ещё и девять струн... Очень странно. Ладно, давай послушаем, как ты поёшь.

Питер стал аккуратно щипать струны, наугад зажимая их пальцами на деке. Девушка с наслаждением слушала, как из забытого всеми инструмента вырывается первая за долгие годы мелодия. Но самому музыканту, судя по всему, не понравился результат. Он нахмурился, покрутил настроечные колки и попробовал снова. На этот раз звук получился куда более чистым и приятным.

– Как ты это сделал? – восторженно спросила Эстелла. – Я думала, ты не знаешь, что это за штука.

– Я и правда не знаю, – ответил юноша, пожимая плечами. – Просто многие инструменты похожи друг на друга.

– А на скольких ты умеешь играть?

– Не знаю, – отстранённо ответил музыкант.

– Как можно этого не знать? – удивилась его собеседница.

– Дело в том, что я никогда не пытался освоить какой-то конкретный инструмент, – ответил он. – Я просто пробую разные движения, пока не получится красивая музыка. Никогда этому не учился, но по какой-то причине у меня получается играть на каждом инструменте, к которому я прикоснусь. Вот, смотри...

И Питер, нежно касаясь инструмента кончиками пальцев, подобрал коротенькую весёлую мелодию.

– У меня точно так же с тканью, – призналась Эстелла. – Мне не нужны выкройки, я просто чувствую, что делать, чтобы получилось нечто прекрасное.

Музыкант перестал играть и задумчиво заглянул в глаза девушке.

– Как ты думаешь, это совпадение, что ни один из нас никогда не бывал в этом доме и вдруг нас обоих пригласили сюда в один и тот же день? – спросил он.

– Сомневаюсь, что бывают такие совпадения.

Питер улыбнулся:

– Нет, таких совпадений не бывает. Думаю, Магда что-то замыслила.

У Эстеллы вдруг перехватило дыхание. Ей казалось, будто где-то рядом сейчас взорвётся бомба, и она не знала, как это остановить. А юноша между тем перебирал струны на странной квадратной коробочке. И она пела в его руках.

Сердце девушки бешено стучало, а мысли метались в голове, как обезумевшие дикие птицы. Она чувствовала, как нарастает внутреннее напряжение, и знала, что остановить это можно лишь одним способом: надо что-то сказать. Причём всё равно что.

– Я вчера читала альбом, который ты дал... – наконец отважилась нарушить молчание Эстелла.

– И очень зря. Его надо было не читать, а слушать.

– Я читала, – повторила она, – то, что написано на обороте. Ты сочинил текст и музыку для всех ваших песен. А ещё ты играешь на большинстве инструментов. Но почему же тогда Крис находится в центре всеобщего внимания?

– Потому что фактически я всего лишь гитарист. Солист куда важнее.

– Но почему?

– Потому что он всегда на первом плане. И на записи, и на сцене, – рассудил Питер.

– Это несправедливо.

– А разве в жизни всё должно быть справедливо?

– Неужели ты не хочешь, чтобы тебя заметили? – удивилась Эстелла.

– Не уверен, – ответил юноша. – Но я определённо хочу, чтобы меня услышали.

Девушка задумчиво замолчала, стараясь осознать его позицию. Но желание оставаться незаметным было ей совершенно чуждым и непонятным. Эстелла всегда хотела быть на виду. За исключением тех моментов, когда совершала что-нибудь противозаконное.

– Через несколько недель нас покажут по телевизору, – тихо произнёс Питер. – Наверное, тогда заметят даже меня.

– Правда? Ты уже придумал, что надеть?

– Что надеть? – медленно повторил музыкант, словно это были какое-то незнакомые ему слова. – Не придумал. Компания звукозаписи купила нам квартиру, где мы все вместе живём. И так как у нас всех примерно один и тот же размер, вся одежда тоже общая. Разумеется, у всех, кроме Криса. Уж у него-то свой собственный гардероб. А я обычно просто надеваю то, что валяется на полу ближе всего ко мне.

Эстелле вдруг захотелось закрыть уши руками, чтобы больше не слышать этих ужасных слов.

– Нет, нет, нет, – покачала она головой. – Так нельзя. Тебе нужно что-то особенное. Что-то своё.

– Например, что?

– Я могла бы... Давай я сошью что-нибудь специально для тебя? – предложила девушка. – Тогда ты будешь выделяться, да так, что люди не смогут отвести от тебя глаз.

– Разве это хорошо? – удивился Питер.

– Конечно.

Он на мгновение задумался, а потом вдруг просиял:

– Давай так: ты сошьёшь для меня костюм, а я напишу для тебя песню?

Покраснев от смущения, Эстелла кивнула. В её голове уже крутились идеи для будущего наряда. Она собиралась сделать что-то броское, что-то, подходящее для настоящей рок-звезды. Такой шанс давался лишь раз в жизни. Миллионы людей увидят этот костюм по телевизору. Её костюм.

– Надо бы найти бумагу, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

Питер вытащил из своей сумки блокнот с карандашом и протянул их девушке.

– Вот, держи. Я всегда ношу их с собой, на случай, если придумаю новую песню.

– Встань так, как обычно стоишь, когда играешь на гитаре, – велела Эстелла.

– Ты что, хочешь, чтобы я позировал?

Девушка кивнула:

– Ведь именно в этой позе твой костюм должен смотреться максимально эффектно.

Юноша немного поёрзал на одном месте, стараясь принять правильное положение тела, а затем остановился, слегка выставив вперёд правое бедро. При этом он сжимал в руках квадратный ящик со струнами так, как если бы он был гитарой.

– Этот инструмент, конечно, маловат, – сказал он. – Обычно я держу гриф как-то так... – Он поднял левую руку на нужную высоту. – А обечайка упирается сюда. – Питер кивнул на выставленную ногу.

Эстелла принялась кружить вокруг музыканта, зарисовывая его со всех сторон. Теперь она чувствовала себя гораздо более непринуждённо. Нервное напряжение исчезло, когда она перестала смотреть на Питера как на человека и сосредоточилась на цветах и геометрических формах, из которых он состоял. Сделав серию грубых набросков, девушка отправилась на поиски метра или рулетки, но среди кучи старинного хлама нашёлся лишь плетёный декоративный шнур.

– Ты шьёшь мне костюм или чехол на диван? – уточнил юноша, оставаясь всё в той же позе.

– Нужно снять мерки, – объяснила Эстелла.

Сперва она прижала верёвку к руке музыканта и измерила её от плеча до запястья. Почувствовав, как под его тёплой кожей бьётся пульс, девушка вздрогнула, словно её ударило током. Она много раз подгоняла одежду под Джаспера и Хораса, но никогда не чувствовала ничего подобного.

– У меня ещё не было одежды, сшитой специально для меня, – произнёс Питер, и девушка почувствовала его горячее дыхание на своём лице.

– Повернись, – приказала она, – теперь надо измерить спину.

Эстелла протянула шнур вдоль его плеч, а затем – от затылка к пояснице. Мысли предательски путались у неё в голове.

– Почти закончила, – сообщила она, присев, чтобы измерить ногу юноши от основания бедра до лодыжки.

Весь процесс занял от силы пару минут, но девушке показалось, что прошёл целый день или месяц, а может быть, и год. Когда она поднялась, пластик издал протестующий скрип.

– Мне пора, – сказал Питер, прервав неловкое молчание. – Репетиция. Но, полагаю, мы ещё увидимся?

– Наверняка, – ответила Эстелла.

– Вот мой номер. – Юноша записал его на краешке листа со своими мерками. – Нам же нужно как-то связаться, чтобы завершить сделку. И, пожалуй, я возьму эту штуку, чем бы она ни была, – задорно произнёс он, прижимая к себе коробочку со струнами. – Дай мне знать, когда будет готов костюм.

И музыкант направился к двери, на ходу наигрывая спокойную мелодию.

– Кстати, я очень люблю печёные бобы, – бросил он через плечо, покидая комнату. – Это моя самая любимая еда.