Джоел Брилл захлопнул книгу, которую читал, и дал выход своим чувствам в выражениях, которые больше подходили для палубы китобоя, чем для библиотеки эксклюзивного Коринфийского клуба. Бакли, сидевший в нише неподалеку, только усмехнулся. Он выглядел, скорее, как профессор колледжа, чем детектив, и то лишь потому, что только в таком образе он мог беспрепятственно находиться в библиотеке клуба.

— Должно быть, что-то очень необычное вытащило вас из вашего логова в это время суток, — заметил детектив. — Впервые вижу вас вечером в это время. Я думал, вечером вы сидите в одиночестве в своей комнате над заплесневелым томом, проводя исследования для музея.

— Ничего необычного, — Брилл внешне так же походил на ученого, как Бакли на детектива. Он был огромный, коренастый, с широкими плечами, массивной челюстью и кулаками профессионального боксера. Насупленные брови и грива нечесаных черных волос шли в контраст с холодными синими глазами.

— Обычно с шести часов вы сидите, уткнувшись носом в книги, — продолжал настаивать Бакли.

— Я пытался найти кое-что для директоров музея, — ответил Брилл. — Посмотрите! — Он указал на груду томов, сложенных на столе. — Ни на что не годные труды… Ни в одном из них я не смог найти причины церемониального танца, который практикуется одним племенем на западном побережье Африки.

— Танцами африканцев интересуются многие члены клуба, — заметил Бакли. — Почему вы не спросили у них?

— Как раз собираюсь это сделать. — И Брилл снял с рычага телефонную трубку.

— Например, Джон Голт… — начал Бакли.

— Его слишком сложно застать на месте. Он носится, словно москит, зараженный пляской святого Витта. Попробую лучше обратиться к Джиму Рейнольдсу. — И он начал крутить диск, набирая номер.

— Мне кажется, что и вы сами бывали в тропиках, — продолжал Бакли.

— Но не так долго. Несколько месяцев я путешествовал по этой забытой богом дыре — побережью Западной Африки, пока не свалился с малярией… Алло!

Профессору ответил учтивый голос с подчеркнуто правильным произношением.

— А, это ты, И Вэйн? Могу я поговорить с мистером Рейнольдсом?

Нотки вежливого удивления прозвучали в голосе того, кто находился на другом конце линии.

— Мистер Рейнольдс ушел примерно час назад, после того как вы его позвали. Разве нет?

— В чем дело? — в свою очередь, удивился Брилл. — Ушел куда?

— Вы должны помнить, мистер Брилл, — казалось, собеседнику профессора неловко. — Вы позвонили около девяти часов, и я взял трубку. Вы сказали, что хотите поговорить с мистером Рейнольдсом. После разговора с вами мистер Рейнольдс приказал подогнать автомобиль к заднему выходу. Он сказал, что вы попросили его встретиться в его коттедже на берегу Белого озера.

— Чепуха! — воскликнул Брилл. — Последний раз я звонил Рейнольдсу недели две назад! Относительно меня вы ошиблись.

Ответа не было, и, судя по всему, человек на другом конце провода был уверен, что прав. Брилл положил трубку и повернулся к Бакли, который наблюдал за происходящим со все более возрастающим интересом.

— Сегодня весь день творится какая-то чертовщина, — скривился Брилл. — И Вэйн — слуга Джима, китаец — утверждает, что час назад я уже звонил Джиму, и тот отправился на встречу со мной. Бакли, вы же просидели тут весь вечер. Разве я кому-то звонил? Я был полностью погружен в изучение…

— Да, вы никому не звонили, — уверенно согласился детектив. — Я сидел возле телефона с шести часов. Никто с этого аппарата не звонил. И все это время вы не выходили из библиотеки. Я привык наблюдать за людьми. Порой я делаю это совершенно неосознанно.

— Да ладно, — отмахнулся Брилл. — Раз все складывается именно таким образом, думаю, вам стоит проехать со мной к Белому озеру. Если все это просто глупый розыгрыш, Джим, скорее всего, ждет меня там.

Когда городские огни растаяли за спиной, и дома вдоль дороги уступили место деревьям, кустам и шелковому звездному небу, Бакли поинтересовался:

— Вы не думаете, что И Вэйн ошибся?

— А как иначе может быть? — ответил Брилл.

— Как вы и предположили, кто-то мог просто пошутить. Но зачем кому-то звонить Рейнольдсу, изображая при этом именно вас?

— Откуда я знаю? Но я удивлен, что он согласился приехать, несмотря на столь поздний час. Он ведь человек скрытный и подозревает всех подряд. У него не так уж много друзей. Хотя, надеюсь, я один из них.

— Он ведь много путешествовал?

— Нет уголка мира, с которым он не был бы знаком.

— А чем он зарабатывает? — неожиданно спросил Бакли.

— Никогда не интересовался. Но у него хороший достаток.

Заросли кустов по обе стороны шоссе стали плотнее, а потом исчезли огоньки стоящих вдалеке от дороги фермерских домов. Дорога начала кружить, поднимаясь на холмистую равнину. Там, примерно в часе езды от города, раскинулось серебристое зеркало Белого озера. Вскоре профессор и детектив увидели впереди между деревьев блеск воды, а еще через несколько минут перед ними открылось озеро. Отражение звезд миллионом искорок сверкало на его ровной глади. Дорога стала петлять вдоль берега.

— И где же домик Рейнольдса? — поинтересовался Бакли.

Билл показал.

— Видите густые заросли возле самого берега? Это единственный коттедж на этой стороне озера. Три других находятся в трех-четырех милях отсюда. В это время года все они пустуют. Видите, перед коттеджем стоит машина?

— В хижине нет света, — проворчал Бакли, припарковавшись рядом с низким, длинным автомобилем, стоящим возле узкого крыльца с верандой. Перед ними возвышалось темное и безмолвное здание, четко вырисовывающееся на фоне сверкающего серебра озера.

— Эй, Джим! — позвал Брилл. — Джим Рейнольдс!

Никто не ответил. Только глухое эхо, затаившееся среди поросших лесом холмов, вторило его голосу.

— Ночью это место выглядит поистине дьявольским, — пробормотал Бакли, вглядываясь в густые тени, которые казались еще темнее на фоне блестящей глади озера. — С таким же успехом мы могли находиться в тысяче миль от цивилизации.

Брилл выбрался из машины.

— Рейнольдс, должно быть, здесь, если только он среди ночи не отправился на прогулку по озеру на лодке.

Профессор и детектив, громко топая, поднялись на крошечное крыльцо. Брилл громко постучал в дверь и снова позвал друга. Где-то в лесу запела ночная птица. Но никакого ответа из дома они не получили.

Бакли толкнул дверь. Она оказалась запертой.

— Не нравится мне это, — проворчал он. — Машина перед домом… дверь заперта… никто не отвечает. Похоже, придется выбить дверь.

— Не нужно, — объявил Брилл, запустив руку в карман. — Воспользуемся моим ключом.

— А откуда у вас ключ от хижины Рейнольдса? — удивился Бакли.

— Это была его идея. Прошлым летом я какое-то время гостил у него. Он настоял, чтобы у меня был ключ, таким образом я мог использовать коттедж в любое время… когда захочу. Не посветите мне фонариком? Никак не могу попасть в замочную скважину… Теперь все в порядке… Эй, Джим! Ты где?

Луч фонарика Бакли скользнул по стульям и карточному столику, остановившись на двери в противоположной стене. Они вошли, и Бакли услышал, как Брилл шарит по стене в поисках выключателя. Потом раздался тихий щелчок, и Брилл выругался.

— Нет электричества. Линия тянется сюда от самого города. Видно, где-то обрыв. Но раз уж мы здесь, осмотрим дом. Может, Рейнольдс спит где-то…

Неожиданно он задохнулся. Бакли открыл дверь, ведущую в спальню. Луч его фонарика скользнуло по комнате: сломанный стул, разбитый стол — нечто бесформенное посреди расползающейся темной лужи.

— Боже мой, это же Рейнольдс!

В руке Бакли сверкнул пистолет. Он обвел комнату лучиком фонарика, выискивая среди теней притаившуюся угрозу. На мгновение луч фонарика застыл на открытой задней двери, потом скользнул к окну, защитная сетка на котором была порвана в клочья.

— Нужно больше света, — проворчал детектив. — Где предохранители? Быть может, только фазу выбило.

— Снаружи, возле окна.

Спотыкаясь, Брилл вышел из дома и направился к окнам. Бакли проворчал что-то неразборчивое и вновь включил фонарик.

— Щиток выключен! — Брилл щелкнул переключателем, и домик залило светом. Потоки света, льющиеся из окон домика, казалось, еще сильнее подчеркивали черноту шепчущего леса, обступившего домик с трех сторон. Бакли застыл на пороге и пристально вглядывался в хитросплетение теней. Брилл ничего не говорил, его трясло, как в лихорадке. Потом, вернувшись в дом, они склонились над человеком, лежащим на заляпанном кровью полу. Джим Рейнольдс был коренастым, атлетически сложенным мужчиной средних лет. Его кожа была темной от загара и ветра, выдубленной под тропическим солнцем. Тело его оказалось залито кровью. Голова откинута назад, открывая ужасные раны чуть ниже подбородка.

— Ему перерезали горло! — пробормотал Брилл.

Бакли покачал головой.

— Не перерезали… разорвали! Боже мой, выглядит так, словно его терзал огромный кот.

Горло несчастного было буквально разорвано: мускулы, артерии, дыхательное горло и вены. Сквозь прорехи в плоти выступала белая кость позвонков.

— Он так окровавлен, что я не сразу его узнал, — пробормотал детектив. — А как вам удалось сразу узнать его? Мы же видели его всего мгновение, а потом вы закричали, что это — Рейнольдс.

— Я узнал его по одежде и телосложению, — ответил профессор. — Но кто же, во имя Бога, мог его убить?

Бакли напрягся и огляделся.

— Куда ведет эта дверь?

— На кухню, но она тоже закрыта изнутри.

— И дверь, которая ведет на крыльцо, тоже была закрыта, — прошептал Бакли. — Не надо быть гением, чтобы понять, как вошел и вышел убийца.

— Что вы имеете в виду?

— Как вы считаете, такие раны мог нанести человек? — И Бакли показал на разорванное горло мертвеца.

Брилл вздрогнул.

— Я видел чернокожих, которые одевались в костюмы больших котов. Это было на западном побережье…

— Кто бы ни разорвал горло Рейнольдса, он еще разодрал сетку на окне. Это сделано не ножом.

— Вы полагаете, что это — пантера из леса… — начал Брилл.

— А пантера достаточно разумна, чтобы выключить рубильник на распределительном щитке, прежде чем забраться в дом? — насмешливо поинтересовался Бакли.

— А может, электричество выключил не убийца…

— Хотите сказать, что Рейнольдс достаточно глуп, чтобы сидеть в темноте? Нет, когда я вернул переключатель на место, свет разом вспыхнул по всему дому. Значит, свет был включен, выключатели были отжаты. Тот, кто убил Рейнольдса, хотел напасть в темноте. Так оно и было! — Детектив указал квадратным носком туфли на пистолет, лежавший рядом с телом.

— Я слышал, что у Рейнольдса реакция, как у тигра, — Бакли, натянув перчатку, осторожно поднял револьвер, потом внимательно осмотрелся. Его взгляд, скользнув по комнате, вновь обратился к окну, а потом детектив, шагнув к нему, наклонился над рамой.

— Кто-то стрелял из этого пистолета. Пуля в оконной раме. По меньшей мере одна пуля. Логично предположить, что в доме с пистолетом находился Рейнольдс. Я вижу это так: кто-то подкрался к хижине, вырубил свет и залез внутрь через окно. Рейнольдс один раз выстрелил в темноту наобум и промахнулся, а потом был убит. Я заберу его пистолет в участок; скорее всего, на пистолете только отпечатки Рейнольдса, но кто знает… Мы также осмотрим выключатель на коробке предохранителей, хотя я мог случайно стереть нужный отпечаток, когда включал свет. Кстати, это очень хорошо, что у вас — стальное алиби.

Брилл с удивлением уставился на Бакли.

— Что, черт возьми, вы имеете в виду?

— Потому что этот китаец и под присягой скажет, что это вы вызвали сюда Рейнольдса.

— Да зачем мне было это делать, черт побери? — с горячностью поинтересовался ученый.

— Хорошо, — ответил Бакли. — Я знаю, что вы весь вечер находились в клубной библиотеке. Полагаю, это непоколебимое алиби…

Закрывая двери гаража, Брилл чувствовал себя совершенно вымотавшимся. Закончив возиться с замком, он направился к дому, который, темный и безмолвный, замер среди деревьев. В какой-то момент он поймал себя на мысли о том, что было бы неплохо, если бы его сестра, в доме которой он остановился, сейчас оказалась бы дома, а не уехала бы на выходные с мужем и ребенком. Темные пустые дома после того, что случилось сегодня ночью, пугали его.

Тяжело вздохнув, профессор направился к дому, скрытому в тени деревьев, выстроившихся вдоль шоссе. Неприятный, пустой день. Разные глупые и тревожные мысли крутились у него в голове. С тревогой вспоминал он критическое замечание Бакли: «Или И Вэйн соврал про телефонный звонок, или…» Детектив оставил предложение неоконченным, и бросил взгляд на Брилла, который показался профессору столь же загадочным, как и речь детектива. Никто не верил, что китаец врет специально. Все знали, насколько он предан своему хозяину. Преданность была свойственна и другим слугам погибшего. Полиция так и не смогла взять кого-то из них под подозрение в связи с этим преступлением. К тому же очевидно, что никто из них не покидал городской дом Рейнольдса в течение суток перед убийством. Однако коттедж, где произошло убийство, тоже не давал ключей к разгадке. На твердой земле не было никаких следов, на револьвере не было отпечатков пальцев, кроме как отпечатки его ныне мертвого хозяина. А на выключателе были отпечатков только Бакли. Если бы детектив смог проследить, откуда был сделан злосчастный телефонный звонок…

Брилл, нервно скривившись, вспомнил, как смотрели на него эти восточные слуги. Лица их казались бесстрастными, но в их глазах читались подозрения и угроза. Он ясно прочел и то и другое во взгляде И Вэйна, коренастого желтокожего; во взгляде Али — египтянина, тощего, мускулистого, словно бронзовая статуя; Яург Сингха — высокого, бородатого, широкоплечего сикха в тюрбане. Вслух они ничего не сказали, но их взгляды преследовали профессора, горячие и жгучие — так хищники наблюдают за своей жертвой.

Профессор вышел на лужайку, которую пересекала дорожка. Когда он ступил в темную тень деревьев, что-то обернулось вокруг его шеи, накрыло голову, и чьи-то стальные руки начали душить его. Реакция Брилла оказалась мгновенной, инстинктивной и яростной, словно у леопарда, попавшего в ловушку. Неожиданно он всем телом метнулся в сторону, пытаясь сорвать плащ, наброшенный ему на голову, и разжать душившие его руки. Но другая пара рук, словно в насмешку Судьбы, схватила его за ноги, и еще одна фигура, вынырнув из темноты, бросилась к профессору. Он не мог понять, кто его противники, они двигались, словно призраки, но на ощупь казались материальными созданиями.

Покачиваясь, стараясь сохранить равновесие, профессор вслепую бил кулаками. А потом он почувствовал, что один из его могучих ударов достиг цели. Одна из теней качнулась и отлетела назад. Его другую руку поймали в захват и, заламывая, крутанули так, что профессору показалось: еще чуть-чуть — и сухожилия лопнут. Кто-то прерывисто дышал у него над ухом, и тогда Брилл резко откинул назад голову, вложив в это движение всю силу своей могучей шеи. Его затылок ударился во что-то мягкое — лицо человека. Раздался стон, и тут же захват незнакомца ослаб. Профессор отчаянно рванулся вперед, но чьи-то руки по-прежнему крепко держали его за ноги. Брилл наклонился, почувствовал, что падает, и выставил вперед руки, чтобы не разбиться о землю, и в тот момент, когда его пальцы коснулись земли, в голове его словно взорвалась бомба, раскрасив черную беззвездную ночь красными искрами, и он погрузился в темные бездонные омуты забвения…

В первый момент, придя в себя, Джоел Брилл решил, что его бросили в открытой лодке в штормовом море. Когда же его разум очистился, он понял, что лежит в автомобиле, который мчится по неровной дороге. Голова у него раскалывалась. Он был связан по рукам и ногам и завернут в какое-то одеяло. Естественно, он ничего не видел и ничего не слышал, только гудение мотора автомобиля. Беспомощный, он попытался прикинуть, кто же мог похитить его. И тут холодный пот выступил у него на лбу от неожиданного подозрения.

Качнувшись, машина остановилась. Сильные руки подняли его, и он почувствовал, что его куда-то несут сначала по ровной поверхности, а потом вверх пролет или два. Ключ повернулся в замке, заскрипели петли двери. Он почувствовал, что его опускают на ложе, вроде кровати. Потом мешок с его головы убрали, и профессор заморгал от яркого света. И тут волна холодной дрожи прокатилась по его телу. Профессор лежал на кровати в той самой комнате, где умер Джим Рейнольдс. И над ним стояли, сложив руки, три мрачные и безвольные фигуры: И Вэйн, Али — египтянин и Яург — сикх. На желтом лице китайца засохла кровь, и губа у него была рассечена. На челюсти Яург Сингха расплылся огромный синяк.

— Сахиб проснулся, — объявил сикх на великолепном английском.

— Что, черт побери, происходит, Яург? — с негодованием поинтересовался Брилл, пытаясь вернуться в горизонтальное положение. — Что все это означает? Снимите с меня веревки… — Его голос постепенно стих, так как он прочитал приговор во взглядах слуг покойного Рейнольдса, уставившихся на него.

— В этой комнате наш хозяин встретил свою судьбу, — пояснил Али.

— И именно вы вызвали его сюда, — добавил И Вэйн.

— Нет! — яростно взвыл Брилл, дико извиваясь, несмотря на то, что веревки сильно врезались в его плоть. — Черт возьми, я ничего об этом не знаю!

— Я слышал ваш голос по телефону, именно вы пригласили сюда и убили нашего господина, — подытожил Яург Сингх.

Еще чуть-чуть — и Джоел Брилл был готов впасть в панику от собственной беспомощности. Он чувствовал себя человеком, бьющимся о непреодолимую преграду — непробиваемую стену. Восточный фатализм и обвинение невозможно обжаловать. А ведь если даже Бакли подозревал, что Джоел Брилл имеет некое отношение к смерти Рейнольдса, то как же ему убедить в своей невиновности людей Востока? Профессор с трудом сдерживался, чтобы не впасть в истерику.

— Со мной весь вечер был детектив Бакли, — произнес он, с трудом контролируя свой голос. — Он скажет вам, что я близко не подходил к телефону, он видел меня весь вечер. Я никак не мог убить своего друга, вашего господина, потому что я весь вечер находился в библиотеке Коринфианского клуба. Даже сюда я приехал вместе с Бакли.

— Мы не знаем, каким образом вы проделали это, — спокойно ответил сикх. — Пути сахибов нам неведомы. Но зато мы знаем, как вы убили нашего господина. И мы привезли вас сюда, чтобы вы искупили свое преступление.

— Выходит, вы собираетесь убить меня? — спросил Брилл. По спине у него поползли мурашки.

— Если правосудие сахибов приговорит вас, и палач сахибов убьет вас, это будет называться казнью. Так что то, что случится с вами, можно назвать казнью.

Брилл открыл было рот, а потом закрыл его, поняв, что любые аргументы, которые он смог бы привести, — тщетны. Все происходящее напоминало фантастический кошмар, от которого ему было не пробудиться.

Али вышел вперед. В руках у него было нечто, наполнившее сердце Брилла леденящим ужасом, — проволочная клетка, в которой визжала огромная тощая крыса. Она пыталась грызть прутья клетки, но безуспешно. И Вэйн положил на карточный стол медную чашу, снабженную пазами, в один из которых был продет тонкий кожаный ремень. Брилл неожиданно ощутил приступ тошноты.

— Это орудия казни, сахиб, — не спеша, объяснил Яург Сингх. — Мы положим эту чашу на вашу обнаженную грудь, предварительно перевернув ее, а ремень, затянутый на вашем поясе, не даст ей соскочить. Перед этим мы посадим в чашу крысу. Она очень голодная, обезумевшая от страха и ярости. Голодная крыса станет бегать по вашему животу, терзая вашу плоть. Потом мы начнем разогревать чашу, пока, обезумев от боли, крыса не начнет прогрызать себе путь. Но так как медь она не сможет прогрызть, то станет прогрызать путь через вашу плоть… сквозь плоть, мускулы, кишки и кости, сахиб.

Брилл трижды облизал губы, прежде чем смог заговорить.

— Вас за это повесят! — задохнулся он, произнеся эту фразу голосом, который сам не узнал.

— Если на то будет воля Аллаха, — печально согласился Али. — Такова ваша судьба. Такова — наша. Воля Аллаха в том, чтобы вы умерли, когда крыса прогрызет ваш живот. И если пожелает Аллах, мы умрем на виселице. Только один Аллах знает, что случится.

На это Брилл ничего не сказал. У него еще осталось достаточно гордости. Он лишь крепко сжал челюсти, чувствуя, что если он попытается заговорить, то вместо того, чтобы привести весомые аргументы, станет постыдно кричать и умолять. И то и другое бесполезно, зная о фатализме выходцев с востока.

Али положил клетку с ужасным зверьком на столик рядом с медной чашей… а потом без всякого предупреждения погас свет…

Когда свет погас, сердце Брилла сжалось. Выходцы с востока стояли неподвижно, ожидая, когда свет снова включится. Но Брилл инстинктивно чувствовал, что на сцене появился кто-то еще более ужасный. В доме воцарилась полная тишина. Где-то в лесу запела ночная птица. А потом откуда-то донесся странный скребущий звук.

— Включите фонарик, — пробормотал призрачный голос, в котором Брилл узнал голос Яург Сингха. — Я оставил его на журнальном столике. Подождите!

Профессор услышал, как сикх шарит в темноте. А сам уставился на окно — квадрат тусклой тьмы, усеянной сверкающими точками звезд. А потом часть окна заслонило что-то объемное. На фоне звезд Брилл разглядел бесформенную голову, широкие плечи.

Крик донесся из глубины дома, а потом раздался треск, словно что-то сломалось. В какой-то миг послышался скребущий звук, на мгновение что-то закрыло окно, а потом исчезло. Теперь эта тварь оказалась в комнате.

Брилл, окаменев от страха, лежал по-прежнему связанным. А в комнате воцарился настоящий бедлам. Вопли, крики, предсмертные хрипы смешались с грохотом мебели, мягкими шлепками ударов и ужасными звуками разрываемой плоти. Один раз сражающиеся оказались на фоне окна, но Бриллу удалось разглядеть лишь калейдоскоп мелькающих конечностей, блеск стали и ужасно сверкающую пару глаз, которая, в этом профессор был уверен, не принадлежала ни одному из его палачей.

Где-то застонал человек, и стоны становились все тише и тише. Звуки предсмертной конвульсии. Потом кто-то упал на пол. На мгновение чья-то тень вновь закрыла окно. И вновь тишина воцарилась в коттедже на берегу озера. Тишину нарушали только стоны умирающего.

Брилл услышал, как кто-то, спотыкаясь, с трудом пробирался в темноте. Именно он и стонал, задыхаясь. Неожиданно вспыхнул фонарик, и в кругу света появилось окровавленное лицо Яург Сингха.

Луч фонарика начал метаться из стороны в сторону, безумно танцуя по стенам. Брилл услышал, как сикх идет через комнату, двигаясь то ли как сильно пьяный, то ли как смертельно раненный. Потом луч фонарика ударил в лицо ученому, ослепив его. Индус подергал веревку, которой был связан Брилл, а потом, подцепив ее кончиком ножа, разрезал.

После Яург Сингх осел на пол. Фонарик упал рядом с ним и откатился чуть в сторону. Брилл потянулся к индусу и нащупал его плечо. Одежда сикха была мокрой от крови.

— Вы, сахиб, сказали правду, — прошептал сикх. — Как звонивший столь точно имитировал ваш голос, я не знаю. Но теперь, сахиб, я знаю, кто убил Рейнольдса. После всех этих лет… Но они ничего не забыли, хотя нас разделяет широкое море. Берегитесь! Дьявол может вернуться. Золото… Золото проклято… Я говорил об этом Рейнольдсу, сахиб… Но он не слушал меня…

Внезапно прорвавшийся поток крови заставил рассказчика закашляться. Под рукой Брилла большой индус выгнулся и замер после краткой конвульсии. Конечности его ослабли.

Пошарив рукой по полу, профессор нащупал фонарик. Потом, придерживаясь рукой за стену, нашел выключатель, и через мгновение в коттедже вновь стало светло.

Когда же профессор вновь вернулся, чтобы осмотреть комнату, он едва сдержался, чтобы не закричать.

Яург Сингх лежал у кровати. В углу сидел И Вэйн, широко раздвинув пальцы, он упирался в пол. Али вытянулся на полу вниз лицом. Все трое были мертвы. Горло, грудь и живот каждого из них были исполосованы чем-то очень острым. Одежда изорвана в клочья, а в дырах видна искромсанная плоть. У И Вэйна были выпущены кишки. Все трое напоминали овец, попавших в лапы горному льву.

Дубинка так и осталась заткнутой за поясом И Вэйна. В руке Али сжимал нож, которым он так и не смог воспользоваться. Смерть настигла их до того, как они смогли использовать свое оружие. На полу возле Яург Сингха лежал огромный кривой кинжал, окровавленный по самую рукоять. Кровь залила весь пол, и кровавые следы были на подоконнике. Брилл подобрал фонарик, подошел к окну и стал изучать раму, а потом посветил фонариком вниз, на землю. Темные, кровавые следы вели к густому лесу.

С фонариком в одной руке и с ножом сикха в другой, Брилл последовал по этим кровавым следам. У самых деревьев он увидел след на земле, и от этого волосы его встали дыбом. Окровавленная нога убийцы оставила четкий отпечаток на твердом суглинке. Это был отпечаток человеческой ступни.

Этот отпечаток отметал в сторону теории о хищнике и человекообразном убийце, которые первоначально пришли в голову профессору… И тогда возродились тусклые и ужасные воспоминания о полулюдях — вурдалаках, волках-оборотнях, которые ходили на задних лапах, как люди, но убивали, как звери.

Низкий стон заставил профессора остановиться. Мурашки поползли у него по коже. Под темными деревьями вновь воцарилась тишина, еще более ужасная, чем стон. Крепко сжав нож, Брилл направил вперед луч фонарика. Какое-то время луч метался из стороны в сторону, а потом остановился на чем-то, что не было частью дерева.

На мгновение Брилл замер, мысленно перенесясь на много лет назад, в дикий мир беспощадных джунглей.

У подножья дерева лежал обнаженный негр. Слабый свет фонарика отсвечивал, поблескивая в его стеклянных глазах. Короткие, кривые и шишковатые ноги, длинные руки, необычно широкие плечи, бритая голова без шеи. Однако сама голова казалась ужасной, бесформенной. Лоб резко выдавался вперед, в то время как верхняя часть черепа была почти плоской. Лицо, плечи и грудь негра были раскрашены белой краской. И казалось что-то неправильное в пальцах этого человека. На первый взгляд, они выглядели чудовищно деформированными. А в следующее мгновение Брилл разглядел, что каждая рука снабжена длинными кривыми когтями, острыми, как бритвы, с вогнутой стороны. Они превращали пальцы в ужасное, смертоносное оружие. И сейчас эти клинки, изогнутые, словно когти леопарда, были залиты кровью.

Шорох крадущихся шагов заставил профессора обернуться. Тусклый луч фонарика высветил высокую фигуру.

— Джон Голт! — пробормотал Брилл, ничуть не удивившись. В этот вечер он пережил слишком много, чтобы удивиться присутствию еще одного человека.

— Что, черт побери, тут происходит? — поинтересовался высокий ученый, защищаясь рукой от луча фонарика Брилла, а другой указывая на лежащего на земле негра. — Что это, скажите, ради Бога?

— Черный кошмар Африки! — наконец обрел речь Брилл, и слова полились с его языка, словно плотину прорвало. — Культ эгбо! Человек-леопард! Я изучал их, когда путешествовал по западному побережью Черного континента. Он принадлежит древнему культу, поклоняющемуся леопарду. Они берут младенца и определенным образом бинтуют ему голову, так, чтобы кости со временем деформировались. И если череп принимает определенную форму, считается, что в тело этого человека вселяется душа леопарда. Из-за деформации головы многие противятся этому культу. Но как бы то ни было, перед нами человек-леопард!

— Но что он делает здесь? — по-прежнему с недоверием спросил Голт.

— Бог его знает. Однако, скорее всего, именно он убил Рейнольдса. А потом, сегодня же ночью, он прикончил еще троих его слуг… и меня тоже собирался убить, как я подозреваю. Но Яург Сингх ранил его, и ему пришлось бежать, словно дикому зверю, чтобы умереть в джунглях…

Голт с интересом слушал заикающуюся речь Брилла.

— Уверены, что он мертв? — прошептал он, наклонившись к ужасному лицу негра. Луч фонарика был тусклым, батарейка почти села.

Когда Брилл хотел было вновь заговорить, ужасное лицо негра скривилось в конвульсии. Глаза сверкнули во время последней вспышки жизни. Когтистые руки зашевелились, сверкнули железные когти. Негр поднял руку, словно потянулся к Голту. Несколько слов на странном языке сорвалось с его пепельных губ. Потом он дернулся всем телом, рухнул назад и замер. Он получил удар ножом под сердце, и только звериная живучесть позволила ему добраться до леса.

Голт распрямился и повернулся к Бриллу. Тишина воцарилась на краю леса, хотя атмосфера казалась наэлектризованные до предела.

— Ты понимаешь диалект экоев? — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Сердце Брилла снова учащенно забилось, и смущение в нем боролось со все возрастающей яростью.

— Да, — коротко ответил он.

— Что сказал этот дурак? — мягко поинтересовался Голт.

Брилл поджал губы и попытался понять, в чем дело.

— Он сказал, — с трудом пробормотала профессор. — Господин, отнесите мое оружие — железные когти — назад в племя, и расскажите им о нашей мести. Они дадут вам то, что я обещал.

Повторив слова негра вслух, Брилл съежился, словно проткнутый воздушный шарик. Руки его дрожали от напряжения. Но прежде, чем он пошевелился, черное дуло пистолета уперлось ему в живот.

— Очень плохо, что ты понял его предсмертные слова, Брилл, — холодно проговорил Голт. — Я не хочу вас убивать. Не хочу, чтобы на моих руках была кровь. Послушайте, вы — книжный червь, точно так же, как и большинство ученых, — что вы знаете о том, что здесь произошло? Разве не лучше бы было, если бы этот парень выпотрошил вас в этой хижине вместе с остальными?

— Но ведь никто не хочет умирать, — ответил Брилл. Взгляд его замер на фонарике, свет которого становился все более тусклым и красным.

— Хорошо! — фыркнул Голт. — Я расскажу, в чем тут дело. Рейнольдс добыл свое состояние в Камеруне — украл золото экоев, которое они хранили в хижине джи-джи. Он убил священника культа эгбо. Яург Сингх был с ним. Но они не забрали все золото. После этого экои выставили надежную стражу, так, чтобы никто не смог украсть все, что у них осталось… С этим негром, Гаджем, я познакомился в Африке. Это случилось уже после похищения золота, и мне так и не удалось найти его. А потом я встретил Гаджа несколько месяцев назад. За какое-то преступление его изгнали из племени. Он бродил по побережью, и его подобрали как представителя диких племен для Мировой выставки1. Гадж безумно хотел вернуться к своему народу, и он рассказал о золоте. Сказал мне, что, если бы он мог убить Рейнольдса, его племя простило бы его. Он знал, что Рейнольдс живет где-то в Америке, но Гадж ведь был, как ребенок и, естественно, не мог найти его. Я предложил организовать его встречу с вором, если Гадж согласится отдать мне часть золота племени… Мы поклялись на черепе великого леопарда. Тайком я отвез его в эти холмы и спрятал вон там, в лачуге, о существовании которой никто не подозревал. Довольно много времени потребовалось мне, чтобы научить его, что делать… он ведь едва ли умней обезьяны. Ночь за ночью я повторял с ним все, что необходимо сделать, пока он не освоил всю процедуру: наблюдать за холмами, пока не загорится свет в домике Рейнольдса. Потом прокрасться сюда, вырубить выключатель… и убить. Люди леопарда ночью видят, словно кошки… Я сам позвонил Рейнольдсу. Несложно было имитировать ваш голос. Я использовал технику подражания, как делают артисты водевилей. Пока Гадж потрошил Рейнольдса, я пообедал в хорошо известном ночном клубе, на виду у остальных… Я приехал сюда в полночь, чтобы забрать Гаджа и вывезти его из страны. Но жажда крови, которую этот ниггер не мог превозмочь, в итоге погубила его. Когда он увидел, что свет снова вспыхнул в коттедже, он отправился туда снова, решив перебить всех, кто там есть. Я увидел лишь самое завершение этого представления… увидел, как он, шатаясь, бредет к деревьям… а потом пошел следом за ним… Ну, а теперь пора заканчивать. Кроме вас, никто не знает об этом деле. Если вы пообещаете держать рот на замке, я поделюсь с вами золотом экоев?

Неожиданно фонарик сам собой потух. Во внезапно наступившей тьме Брилл дал свободу своим чувствам. Он закричал:

— Черт тебя возьми! Ты — мерзкий убийца!

И, сказав это, Брилл метнулся в сторону. Пистолет Голта выстрелил, и оранжевое пламя разорвало тьму, пуля просвистела над ухом Брилла, когда он вслепую метнул нож. Профессор услышал, как клинок бесполезно прошуршал в листве кустов, и застыл, замороженный страхом, от того, что напрасно потерял свое единственное оружие.

Но пока он стоял, ожидая, что следующая пуля настигнет его, луч света, разорвав ночную тьму, высветил скривившееся лицо Джона Голта.

— Голт, не двигайтесь, иначе я вас пристрелю.

Это говорил Бакли. С рычанием Голт попробовал использовать безнадежный шанс, который дал ему Брилл. Повернувшись в сторону источника света, он выстрелил из своего автоматического пистолета. Но он еще не успел повернуться до конца, когда затрещал сорок пятый калибр детектива, и, взмахнув руками, словно дерево, пораженное молнией, Голт рухнул на землю.

— Мертв? — машинально спросил ученый.

— Пуля вошла ему в предплечье и раздробила плечо, — проворчал Бакли. — От болевого шока он потерял сознание. Он проживет еще достаточно для того, чтобы украсить виселицу.

— Вы… Вы все слышали? — заикаясь, с трепетом произнес Брилл.

— Все. Я только вышел из-за того мыска — гулял вдоль берега озера, и тут увидел свет в коттедже Рейнольдса, потом вы стали сверкать своим фонариком, пробираясь к деревьям. Я прокрался через кусты, как раз в тот момент, когда вы произнесли перевод последних слов негра. А ведь я всего лишь хотел прогуляться по берегу озера…

— Вы все время подозревали Голта?

Детектив криво усмехнулся.

— Сказав «да», я буду самому себе казаться суперсыщиком. Если честно, то все это время я подозревал вас. Именно поэтому я остался тут на ночь… хотел отыскать вашу связь с убийцей. Ваше алиби было железным, что само по себе вызвало у меня подозрения. У меня возникло подозрение, что я столкнулся с хитрым убийцей, которому удалось-таки совершить «идеальное убийство». Извините! Быть может, я прочитал слишком много детективов!